mbla: (Default)
Перед самым нашим отъездом из Бретани случилось несколько жарких дней.

Так что пару раз я поплавала с маской и трубкой. В принципе, я могла бы в любую погоду плавать с маской – в страшном чёрном костюме от головы до пят, но мне слабО его надевать.

Когда я его во Vieux Сampeur’е покупала, продавец помог мне его натянуть, кокетливо поддувая в рукава, чтоб руки по ним продвигались. Он меня уверил, что только так и надо, и что костюм должен прилегать.

Короче говоря, надеть его можно только с чьей-то помощью. И это бы ничего, я бы смирилась, но беда в том, что без помощи мне его и не снять, а вот это уже совсем невыносимо – выходишь на солнце, хочешь шкуру сбросить, а приходится с чьей-нибудь помошью её медленно стаскивать. Так что в костюме я почти не плаваю.

В жару вода в бухте нагревается, и если купаться не с океанской стороны полуострова, а с залИвной, да ещё заходить с небольшого, отделённого от прочего мира скалами, пляжа, то совсем тепло.

Отплываешь, заворачиваешь за угол, и возникает сильнейшее ощущение собственного присутствия в вечности. Скалы высоченные, до неба, наверху вереск смутным лиловым пятном, на торчащих из воды камнях бакланы сидят в растопырку, неподвижно сушат крылья, морские чайки кричат, тени их по скалам проскальзывают.

Неподалёку от того пляжа три грота, – вплываешь в грот, как под своды собора заходишь. Было на удивление тихо, и в каждый из них я заплыла очень далеко, туда, где рыжий в зеленоватых прожилках потолок опускается почти на голову, и откуда выход – небом с овчинку, когда оборачиваешься, и где-то внутри в скалах утробно плещет, урчит, разговаривает, вздыхает невидимая живая душа «прекрасного и яростного» мира.

Потом поворачиваешь к выходу и постепенно возникает нежный мир за аркой – на возрожденческой картине – небо, отсвет облаков.

Человеческое присутствие изредка обнаруживает себя – в один из гротов заплыла байдарка, мимо скал неподалёку проплыл кто-то, стоя на доске, неспешно поводя веслом.

Это присутствие не мешает – теплокровное. Я очень надеялась встретить тюленя, или дельфина, – но не сложилось. Только здоровенного кальмара я повстречала в подводном лесу. После того, как я к нему поднырнула раза три, я ему явно надоела, и он скрылся в чащобе. Кальмары – чистые хамелеоны – на Средиземном море они розовые у розовых скал, а на Атлантике зелёные в зелёных лесах. Здоровенные рыбины – с руку до локтя (под водой они казались ещё больше) проскользнули тихо. А потом я увидела на скале огромного серопёрого раскормленного птенца чайки. Потянулась к нему, но он косолапо отошёл, да и мама-чайка недовольно что-то буркнула.

Мы уже неделю как вернулись из Бретани, уже другая, парижская повседневность кажется неизменной – сейчас и всегда – а через две недели последний хвост лета маячит – месяц на Средиземном море – и я на полях что-то там записываю по памяти – чтоб не пропало. Шаги командора, неизбежное настоящее, мелькают в окнах, сменяясь, картины.
mbla: (Default)
На мысе Pen Hir, что означает по-бретонски Длинный Нос


IMG_8065



IMG_8068

Read more... )
mbla: (Default)
Вдоль тропы по левой стороне навстречу нам то шли пшеничные поля, то изогнутые низкорослые сосны, то трава, метёлки, гигантские ромашки. А справа всё волны, да волны, несильные, ветер был с суши, – то шипя они катились на песок, то хлопали по скалам, забирались, урча и грохоча, в морские пещеры.

И вдруг группа белых домов – деревенька, и на одном из них надпись «ty ar ch’ti».

Я люблю Бретань с первого приезда, с прошлого века, с 1981-го года, такого давнего, что ещё советская власть тогда незыблемой казалась, хоть она тут и решительно ни при чём.

Как бы то ни было – с тех самых пор – одно из самых мне родных мест на земле – край света – Бретань. И не счесть, сколько раз тут я бывала, и с кем.

Но вот язык кельтский бретонский – за всё это время я выучила несколько слов. Правда, не то чтоб тут на нём говорили. Говорят по-французски, а когда некоторые бретонцы учат его для развлечения в кружках, то говорят потом всё равно с акцентом, с французским.

Так что кельтские корни – видны в именах и фамилиях, а ещё надписи на дороге – названия деревень и по-французски, и по-бретонски. И пишут одни и те же бретонские слова по-разному в разных деревнях.

В общем, чтение надписей позволило нам отождествить несколько существительных: ker – это хутор, penn – это конец, нос, мыс, bed – это земля, ty – это дом. И даже одно прилагательное отождествили – hir – это длинный. И ещё артикль ar – вроде бы, в бретонском мало предлогов, и артикль, видоизменяясь, осуществляет управление.

Так что ty ar ch’ti – это дом шти. А шти – это жители севера, так себя называют исконные жители Pas de Calais. Не так уж от Бретани далеко, но до здешней и не близко, от их Ламанша, от самой узкой его части, где мобильники ловят английские антенны, когда по пляжу идёшь, потому что французские заслонены скалой, а до Англии через пролив – всего-ничего, – оттуда досюда километров 600, наверно.

Наверняка славные люди на доме написали ty ar ch’ti.

IMG_7957
mbla: (Default)
Димка К. рассказывал мне, как ехал он вечером по приморской дороге в Калифорнии, неподалёку от Сан-Франциско, – на юг ехал.

Возле дороги, как водится, кое-где есть небольшие парковки.

Солнце по вечерам там скатывается прямо в самый Тихий океан.

И когда время подобралось к закату, на одной из таких парковок столпился народ. Люди ехали себе, видели, где можно остановиться, и съезжали с дороги. И Димка там тоже встал.

Тут подъехала очередная машина, из неё вышла женщина и спросила: «А что здесь происходит?»
И кто-то ей ответил: закат.

В 68-ом году в августе по глядящему на запад усть-нарвскому пляжу ходил народ со спидолами и с замиранием сердца слушал вражьи голоса в последней надежде – а вдруг всё-таки не войдут. Ну, а кроме того, в дождливый август каждый вечер небо очищалось, и нам давали закат. А с утра опять лило.

Вот и на мысе Пен-Хир, глядящем в Атлантику, – океан между нами и Америкой – вечерами дают закат… И тоже съезжается народ и разбредается по скалам, и в судорожной попытке остановить мгновенье люди щёлкают телефонами и аппаратами… И светло почти до одиннадцати.
mbla: (Default)
Вечернее

IMG_7770

Read more... )
И опять вечернее

IMG_7926
mbla: (Default)
IMG_7905



IMG_7870
***
Если б небу – где хочешь (но не в этой пустыне),–
Наземь вздумалось бы соскользнуть, скатиться,
Удержали б его на верхушках лесные
Атланты, колонны, кариатиды.

А на плоском – ветрам не забьёшь кляпа.
И не цапля плачет, не чайка стонет,
И не скалы торчат из воды,– шляпы
Рыбаков, утонувших стоя.

И не камень кипит – сатанинский чайник,
Хочет паром крыло обварить чайке,
Водяные, накрывшись волн плащами,
По сигналу ветра сбиваются в шайки.

Набегают на мыс с быстротой коня,
Огибая скалу и взлетая ввысь,
Стелют белые бороды по камням,
Потому что это – последний мыс.

Сквозь бегущие тучи солнце – блюдце.
Но они и его разобьют наконец,
Оторвётся небо – камни в пену сорвутся,
И с земли сдует белый крахмальный
Бретонский чепец.

2004, Бретань


IMG_7450



IMG_7451

Penhors

Jun. 29th, 2017 12:03 pm
mbla: (Default)
13 километров до ближайших скал, до мыса, каменным носом торчащего в океан, –13 километров твёрдого мокрого песка, – в прилив вода заливает его и утробно урчит у самой травы.

Коровы глядели в море. Коровы всегда куда-нибудь задумчиво смотрят – на прохожих, на собак, в даль…

Они стояли у кромки заросшей травой дюны, за спиной у них не угадывались, но мы знали, что они есть – пруды, заросшие рогозом и жёлтыми ирисами. И именно туда приземляются цапли, изредка возникающие в небе над пляжем. Ястреб, почти недвижный, веером раскрывший хвост, парил над невидимыми с песка болотными цветами.

Пёстрые корпулентные коровы вольно стояли над морем и глядели за горизонт, на Новый свет.

На счастье своё коровье они не знали, что даже если родиться молочной коровой, – всё равно тебя когда-нибудь съедят.

А я глядела на них и радовалась, что впервые вижу коров у моря, и тоже не думала, что всё равно их съедят. И вспоминала корову Сиреньку, нашу бретонскую соседку, которая в своё последнее лето паслась возле увитой розами пальмы – в Бретани любят нелепости – вот и пальмы в садах легко переживают мокрые ветреные зимы, почти что без заморозков.

Мы брели по песку босиком, не собираясь пройти все эти 13 километров, отделявшие нас от мыса, – просто брели, сколько бредётся. Изредка нам встречались люди и собаки. Вот например  бородатый парень с увесистым рюкзаком, из которого торчал осенний лимонный папоротник. Он шёл нам навстречу, тоже босиком, кроссовки болтались привязанные к рюкзаку сзади.

Потом мы встретились с ним, когда вернулись обратно, – в кафе на берегу на краю деревни – в кафе Penn ar bed – в кафе «Конец земли», – папоротник гордо торчал вверх над столиком, за которым парень ел блин – нигде нет гречневых блинов лучше, чем в этом кафе.

В накативший прилив море хлопало и шуршало прямо под дюной, на которой кафе стоит, отражалось в его стеклянной стене. Парень беседовал с официанткой, – его интересовало, докуда он успеет дойти до ночи – почти белой – последний свет уходит в одиннадцать. Парню было всё равно, под каким кустом ночевать, – «всё своё ношу с собой». А официантка знала разные кусты в огромной округе – обошла их пешком.

В проёме дверей деревенской церкви сияло море, разноцветный витражный свет лежал на полу.

Выветренные серые химеры с церковных стен глядят на море лет уже эдак 600. И со мной они знакомы лет эдак двадцать, Ваську отлично знали, с родителями встречались…
mbla: (Default)
Декабрьская Бретань 4

31 декабря утром я в последний раз вышла на балкон - огорчиться, что не судьба гулять в тумане. Мы выпили кофе, покидали барахло в машину и отправились в Париж - мимо заиндевелых полей, заиндевелых деревьев...

IMG_6126



IMG_6135



IMG_6136



IMG_6140
Read more... )
mbla: (Default)
Декабрьская Бретань 2

На третий день мы с Бегемотом и с Таней шли по приморской тропе километрах в 40 от дома, за городком Пэмполь, где устричные отмели. По большей части тропа там очень высоко над морем, но один раз ныряет вниз, на маленький пляж в выемке между двумя мысами.

День был солнечный и ледяной. Мы издали заметили этот пляжик - как тропа спускается, нам в густых колючих кустах было не видно, но зато как на ладони оказалась крутейшая деревянная лестница без перил - по ней тропа поднималась на следующий мыс. Совершенно замёрзшие сверкающие ступени вверх по почти, казалось, отвесному склону.

Мы испугались, что в попытке подняться, кубарем покатимся назад, так что решили отойти от моря и обойти страшную лестницу.

Места там совсем деревенские - чуть отойдёшь, - поля, деревушки, перелески...

Встретили пасущихся лошадей в попонах. Прошли краем деревни, опять вернулись к морю.

Нам повстречался немолодой мужик не с каким-то там жалким покупным дроном, а с ярко красным самолётом с электронным управлением. Мы спросили, самодельный ли самолёт, и мужик даже удивился вопросу - конечно!

А потом мы рты разинули - самолётик этот, взлетев, пустился во все тяжкие - мёртвые петли выделывал, перевороты всяческие, - глаз не оторвать. А мужик пожаловался, что ветра нет - то ли дело за пару дней до того - все фокусы на ветру самолётишко умеет без мотора - ну, да, это как яхта - прекрасна, когда под парусом идёт.

У Тани самолёт вызвал всяческие опасения - больно он громко стрекотал, - как стадо кузнечиков, - мы пошли дальше, а он за нами по воздуху гнался, над нами.

На обратном пути мы всё ж вышли к ледяной лестнице и благополучно по ней спустились к воде, а поднялись на другую сторону бухточки по обычной глинистой тропе в зарослях щавеля по обочине - набрали его и в Париж потом увезли, и суп был отличнейший, густой и кислый.

Возле мы лестницы встретили людей, которые по ней, между прочим, поднялись, и ничего, не скатились кубарем...

IMG_5932



IMG_5934



IMG_5935


Read more... )
mbla: (Default)
Декабрьская Бретань 1

Другая приморская тропа километрах в 25-ти от дома. На этот раз людная. Это берег розового гранита. В авусте тут, кажется, чуть не единственное место в Бретани, где много народу. И в декабре народ был.

Я, кстати, с удивлением узнала, что Бретань - вполне популярное рождественское направление, и чтоб снять дом, нужно потратить некоторое время на поиски. Дело в том, что в Бретани практически не бывает минусовых температур. И в декабре обычно 8-10 градусов, и не так уж часты дожди. Недаром пальмы тут процветают.


Мимоза как в феврале на Лазурном берегу. Только тут редко встретишь мимозовое дерево, а на Лазурном берегу мимозовые леса.

IMG_5773



IMG_5783



IMG_5784



Read more... )
mbla: (Default)
О роли бретонского языка в жизни человечества

Лавры товарища Сталина в языкознании не дают мне покоя.

Название моего любимого департамента в Бретани – по-французски Finistère – конец земли. Ну, там и вправду земле конец – аж до Америки за Атлантикой.

По-бретонски этот департамент называется Penn ar Bed. Ar – артикль, Bed – земля. Pen – конечно же, конец – названия мысов в Бретани очень часто начинаются со слова pen – один из прекраснейших мысов – Penhir.

Так можно ли сомневаться в том, что бретонцы, конечно же они, обогатили нас словом пенис!

О свинcтвах

Вчера я видела фотографию сфинксов под снегом, и не с детства родных свинствов, которые у Академии художеств на набережной каждую ленинградскую зиму, а то и осень, и весну – выстаивают хоть под вьюгой, хоть под ленивым толстым снегопадом, и на спинах, на шапках на лапах у них нарастают небольшие сугробы.

Нет, это были не украденные европейцами сфинксы на родине – в Египте. И в подписи под фотографией утверждалось, что снега там не было 122 года.

И тут я задумалась – за свою сфинксовую долгую жизнь, почти бесконечную в сравнении с нашей, сколько ж раз видели они снег? Машка, правда, предположила, что они уж позабыли, что к ним давно пришёл немецкий доктор – трудно ж вечно жить и всё помнить.

Но я верю в сфинксов – захотели б, рассказали б нам и про снег, и много-ещё-про-что, но что им с нами, с букашками разговаривать?
mbla: (Default)
IMG_6085

ЁЛКА НА ПЛЯЖЕ

...Ну а если опять пересечь Бретань и на Ламанш вернуться,
Миновать меловые скалы Дьепа
с вертикальными чёрточками яхтных мачт... Или
Всё идти да идти, огибая залив – песчаное блюдце,
И вдруг наткнуться
На разукрашенную ёлку над бескрайным пляжем в Довиле!

Беззвучно позвякивает под ветром серебряная канитель.
(Самое важное, чтобы её тут на берегу, а не в комнате видели),
А шпиль церквушки – подобье стеклянной игрушки
чёрной графикой на небе выделен,
И уступы колокольни пирамидальны, как эта нелепая ель.

Вот потому и строки строятся из неожиданностей,
как внезапное головокруженье,
Или – если вдруг плющом покроется ржавеющий водосток...
Только всё неуместное ставит на место воображенье
И выстраивает стихотворенье,
А то, что «положено» – просто пустой бумажный листок

1 марта 2011

IMG_6088

Когда-то мы видели ёлку на пляже в Довиле, - в рождественские каникулы невыносимо захотелось на море, и мы поехали на ближайший к Парижу огромный пляжище. Я не помню, в каком году это было - за много лет до стиха. У меня тогда и аппарата-то не было, ёлка осталась не снятой.

А стих родился из разговора, - нащупывали тему, как водится, и вот вспомнили про ту ёлку. Мы тогда на неё набрели почти уже в набегающих сумерках, день был не очень солнечный, дождик от ветра покачивался.

Ну, а эта ёлка как раз в Бретани. На берегу розового гранита. На краю городка Трегастель.
mbla: (Default)


Ну что – как-то не верится, что для человечества 2017-ый будет хорошим годом…

***

Но, выражаясь красиво, как друг Аркадий: люди будут любить людей и собак, кошек и лошадей, и прекраснейших осликов, тереться носами, пятки друг другу пожимать, будут выращивать помидоры и спасать бездомных собак, потерявшихся тюленят, попавших в беду сов; научатся лечить ещё какие-нибудь ужасные болезни, будут писать стихи и доказывать теоремы, строить удивительные информатические системы и прекрасные мосты, лечить и учить, слушать музыку, спасать беженцев, горевать, терять, рожать детей…

Так что – приходите – коты, собаки, коровы, медведи и слоны, глядите, игрушечные волки, страшными глазами…

А белого и пушистого мы не пустим! Пусть даже и не подкрадывается незаметно!

Всем нам – удачи!

mbla: (Default)
Вчера иней на траве – хоть на телефонном термометре, который, впрочем, работает только, когда связь есть, красная температурная палочка, в 10 утра жалко тянувшая хвостик над отметкой ноль – ну, +2, для честности, поднялась в середине дня аж до девяти. А иней в тени под соснами не растаял.

Вчера мы попали в заросли тёрна – на верхотуре над морем вдоль травяной дорожки. Вот тёрн совсем не такой, как летом, – замшелые колючие ветки топырятся во все стороны – их время настанет – февраль, март? Тёрн рано цветёт.

На мысу на высоте – ну, небоскрёба, – загадочное объявление на железном щите: «Купаться запрещено».

Видимо, если кто сиганёт со скалы вниз, дык сам виноват.

А на зелёной заиндевелой дорожке – в неё кое-где вдавлены следы от копыт, – бормоталось Скоттовское Васькино:

«Лишь грубо бьют среди камней копыта лошади моей…» – хоть там лето, а не нынешняя зима.

Впрочем, зимой на деревенских дорогах, мимо капустных полей, – даже если изгороди и не встречаются, всё равно вспоминаю, как Джейн впервые встретила мистера Рочестера – не-помню-как-лошадь звали, а собаку, чёрного ньюфа, звали Пилотом. Месрор? Проверять лень. Что интересного гуглить.

Рождество с Новым годом здешние рыбаки празднуют, конечно, но никаких тебе кокетливых украшений, ярмарочных базаров, сверкающих ёлок – в церквях вертепы, а на улицах изредка встрёпанные ёлки, и ветер качает гирлянды.
Позванивают ракушки, которые тут вместо ёлочных украшений.

Местные все ракушки, не те, что Сильвия Плат видела на базарчике у мыса Ра.

«А из мелких ракушек мы делаем
куколок, бусы и сказочные морские существа.
Но эти ракушки не отсюда,
не из Залива Утопленников,
они с другого конца света,
Из тропических синих морей.
Мы там никогда не бывали...
Покупайте блины, ешьте скорей,
пока не остыли от ветра...»


Я-то летом думала, поднимая их на пляже с песка и удерживаясь от того, чтоб не сунуть в карман – а зачем на некоторых ракушных створках ряды дырочек – теперь-то поняла – да чтоб игрушки вешать!

И сегодня, когда стало так тепло, как бывало в марте на лыжах на Карельском, когда мы раздевались и сооружали из лыж шезлонг – или даже ещё теплей – я с чистой совестью, пружиня и слегка проваливаясь во влажный песок, глаза проглядывала, смотря под ноги, – с чистой совестью поднимала и укладывала в карман те ракушки, что с дырками, – врождёнными, или благоприобретёнными, – всё ж море крутит жернова, легко ль пустой ракушке сопротивляться и оставаться целой после смерти ракушечного жителя?

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 17 18 19
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 03:23 am
Powered by Dreamwidth Studios