mbla: (Default)

Когда в конце марта два года назад мы были в Тоскане, мы всё пытались понять, какие именно цветущие розоцветные деревья – миндаль.

А зимой я случайно возле самого кампуса, за углом, в саду на небольшой улочке с полной уверенностью его опознала, – благодаря засохшим почерневшим коробочкам, где прятались несобранные орехи.

Вспомнила я про него сегодня и решила его проведать. Цветёт, естественно, но я убедилась, что куда ему до цветущих вишенных. Миндаль гораздо грубей. Цветы лепятся к узловатым веткам, и миндаль, в отличие от вишен-слив, не взлетает пышным парусом, – они-то, если корни ослабят хватку, улетят, и ищи их потом на луне.

Но я не про миндаль – я про то, что пока я миндаль разглядывала, в саду напротив заорал петух! Он орал радостно и победительно, только, увы, не показывался, спрятавшись за домом.

С одним здешним петухом я давно знакома, он живёт на пути в бассейн, и Васька о нём написал, но тот петух всё ж на отшибе, на маленькой улочке, уходящей в глубину пригорода, а этот ещё ближе к метро, – этому петуху до Нотр Дам на метро 20 минут! Буду теперь по дороге на работу с петухом здороваться!

ПЕТУШИНАЯ СОНАТА..

Год не слыхал я петухов

(Париж таков и век таков –

Мир полон самых разных спектров,

Плевать, кто contra и кто pro!)

...Вдруг в полдень – в чьём-то там дворе –

Невидимое «Кукаре...»

И в двух минутах от метро,

От гулких пробочных проспектов –

В сто раз он более петух,

Чем те, в курятниках, на месте,

Где наш простой, привычный слух

И не отметил бы, что есть он!

А тут представилось, как вдруг

Он сотрясёт Париж: а впро-

чем в двух минутах от метро,

Где шинный шум мозги крошит,

Где медленно ряды машин

Прут, как фаланги Александра...

И полдень всё же, не рассвет,

И видится любой предмет,

Которому тут места нет –

Как в жёлтых листьях первоцвет,

Как среди ёлок олеандры!

Тот крик напомнит нам одно...

А что конкретно – всё равно.

Но только каждого своё

К тропинкам выведет различным,

И всех других житьё-бытьё

Нам вдруг предстанет непривычным...

Дурацкий петушиный крик –

«Кукареку!» – в толпе предместий –

Значителен... да нет – велик

Лишь тем одним, что неуместен,

Что в двух минутах пеших он

От грохота метро!

Такой старинный пошехон

Из давней деревенской дали.

...Вот-вот забрякает ведро,

Аккомпанируя ему,

А дальше ждёшь услышать «МУУУ!»

Но этого уж нам не дали...

8–11 июля 2011

mbla: (Default)
Сегодня поутру под ярким негреющим солнцем увидела в окно неподалёку от кампуса, как украшают к Рождеству церковную площадь. Судя по расклеенным по Вильжюифу картинкам, в субботу-воскресенье там собираются катать детей на северных оленях (я подозреваю, что это будут переодетые оленями пони!).

Ёлки уже поставили, и я глядела из автобуса, остановившегося на светофоре, как расставляли белых медведей и – кто бы мог подумать – пингвинов, – да здравствует глобализация, привет югосеверу, – где пингвину с медведем ещё и повстречаться, кроме как в Париже.

В январе 2012-го мы с Васькой обсуждали в посленовогодней неприякаянности (в начале января – тьма, холод, резкая безжалостная послепраздничность, – Новый год всё ж праздник ожидания чуда, а чудеса редко случаются, отсюда и неизбежная январская хандра), что все рождественские знаки пришли с севера – в Палестине ни оленей, ни снега...

***
Пёстрые картонные заснеженные домики...
Ну что же общего между теми
Домиками и вертепом?
Что связывает снег с Рождеством?
Ведь там в пустыне, в библейском Вифлееме
Хоть прохладной ночью, хоть раскалённым днём
Едва ли даже слыхали о нём...

И ёлочные игрушки, и Дед Мороз,
И вся наша зимняя иллюминация и тьма
Неуместны в Галилее, как цветник восточных роз
В строчках скальда-викинга, спятившего с ума!
Ну, и парчовые халаты волхвов-царей,
Тоже не к лицу северной зиме,
И, сколько, к сожаленью, ни ставь фонарей,
История спрячется в фольклорной тьме!

19 января 2012
mbla: (Default)
Французская любимая цитата – «Культура – это то, что остаётся, когда человек забывает всё остальное». Некий журналист из «Монда», Эмиль Энрио, вроде бы это сказал, а приписывают эту фразу часто совсем другому человеку с похожим именем – Эдуару Эрио...

Я шла сегодня через сад – недавно открытым путём от автобуса в кампус – через боковую калитку возле церкви, где что-то от тринадцатого века ещё осталось, в средних размеров сад – и потом через главные ворота на почти безмашинную улицу – напротив многоэтажки, перед которой яблоня швыряется осенью яблоками на деревянный стол прямо под ней.

В саду на скамейке сидела женщина, и жёсткие платановые листья – у неё под ногами на дорожке, пара листов на скамейке рядом с ней...

У кого-то недавно я видела такую фотографию, не помню, из какого города. И сама снимала – в Тюильри не раз, а как-то чуть раньше по осенней оси в Летнем саду в начале сентября – старушку в платке.

Ирен осенью ждала Босини на скамейке в Лондоне в Ботаническом саду, и её случайно увидел там впервые молодой Джолион, пришедший туда на этюды.

Я всё время меняю свой путь на работу – с весны, или даже с прошлой зимы, я не проходила мимо дома, где в ноябре фонари хурмы, где старики с маленькой собачкой. Вспомнила про них, проходя мимо садика, где миндаль.

Культура – это то, что остаётся... Весной лепестки кружатся, осенью листья планируют, зимой мокрые ветки-сироты тычут в небо...

«...
Бесчувственно небо –
Ни надежд ни вер,
И не отделить от были небыль...
Химера выветренная – морду вверх -
Облаивает бессовестное небо...»
mbla: (Default)
Звёздные часы нашего леса – это когда пролески цветут. А сейчас на стеблях кисти плотных зелёных бугорков – плоды.

Но вот сейчас – когда никому не приходит в голову стричь газоны, и прямо у домов бешеная трава – Тане и пописать негде – заросли, а у входа в лес крапива по пояс, и сегодня предзакатным вечером мы с Таней встретились с одуванчиком ростом крапиве подстать – и я наклонилась и раздула пушинки – такой гигант должен засеять лесную опушку своим потомством.

И днём душно, и дальний гром, и маргаритки россыпью на тех газонах, где по неизвестным причинам трава покороче.

Мы шли с Ксавье обедать в таиландский ресторан возле кампуса, и я что-то ему говорила рабочее, студенческое, и он отвечал, – и вдруг он мне: «всё-таки какие тут обалденные каштаны – розовые, не белые».

Мы шли по аллее, где ветер и вчерашний дождь сбили с каштанов кой-какие цветы, и они вполне живые подмигивали с земли, а свечки, вроде и неповреждённые, красовались этим истинным Новым годом – началом лета.
– кремовые – ответила я – не розовые, кремовые.

Каштаны есть белые, есть розовые, а бывают ещё и кремовые.

И не представить сейчас голых тычущих ветками в небо деревьев – они в где-то-таме, в грядущей зиме – а сейчас вероника, звездчатка... И на пруду мы с Таней встретили цаплю – и она с грохочущим шуршаньем поднялась прямо перед нами из жёлтых ирисов и улетела к другому берегу, а утка-мандаринка красовалась почти недвижно на ленивой воде.

Лиловая земля, огромные лопухи, глухая крапива. И в Тюильри, через который мы шли позавчера с Ишмаэлем чайки вместо голубей, и утка с селезнем разлеглись на дорожке, – решили поспать ранним вечером, сунув головы под крыло, и даже не двинулись с места, когда мы мимо них прошли, обходя лужи.
И не вместить этого зелёного просвеченного закатным солнцем буйства – Таня вопросительно обернулась, глядя на цаплю, стоящую почти по пузо в воде, – нет, Таня, не поймать нам цапли, и не прилетит она к нам в окно – и нечем нам её угостить. Да и лягушек жалко.

И сто лет назад – вчера это было – только умерли все, кто сто лет назад в зелень, в одуванчики глядел…

Когда мы брели в Провансе по гребням холмов, через кедровый лес, мимо виноградников – и если дорога вымощена не жёлтым кирпичом, а красной, или голубой глиной, – всё равно идёшь, и вот за поворотом – идёшь-идёшь – и нет странней, что не войдёшь в собственную жизнь – чужого же не надо…

И вечером в лесу, где тяжёлые золотые закатные лужи, трава, крапива, вероника и звездчатка – идёшь-идёшь и не плачешь.

В воздухе пляшет тополиный пух.
mbla: (Default)
Я с месяц назад, послушав на «Арзамасе» лекции про Японию Юлькиного учителя Мещерякова, задумчиво сказала – у японцев сакура – постелил под ней скатёрку, посидел, выпил, да закусил – вот и жизнь идёт своим чередом.
А что у нас-то вместо сакуры? И Юлька, не задумываясь, ответила – сирень.

Сиреееееееень.

Обычно я ужасно злюсь на однообразные вздохи в собственной френдленте – в феврале все Пастернака вспоминают, – и почему-то не вспоминают ни в июне, ни в сентябре...

Злюсь вообще-то отчасти зря – собственно, речь идёт об общем культурном коде, за который я вечно ратую.
Ну, так вот сирень – все её ломают, иногда чужую, завалившую кисти за забор, фотографируют в вазах на столе, – по мне, так лучше всего в вёдрах сирень, в простых железных вёдрах, как когда-то мы в Усть-Нарве ставили на даче – из-за всех заборов рвалась сирень.

Вернулись мы вчера, после двухнедельного Прованса, в Париж, – в Любероне, в основном, сирень отцвела – только в деревнях, что на холмах повыше, ещё в соку, – а тут по дороге на работу возле кампуса на меня выпрыгнули из-за забора густые лиловые тугие гроздья, на которые глядя, мычишь мокроносой коровой на лугу – на нос травина налипла – мычишь о том, что сбылось и прошло, о всех съеденных пятилепестковых, – и жалеешь не только себя, но и эти толстые гроздья – как они скукожатся к концу недели...

МЕЛОЧИ ЖИЗНИ

Перебирать как бусины минуты
День состоит из них, да не совсем,
Ведь в нём запутываются как будто
Десятки никому не нужных тем

Лежащих в беспорядке беспричинно
Как на столе не слишком-то пустом...
И выбрать ту, где промелькнёт машина
Под радугой, как под цветным мостом

Перебирать, ухватывать мгновенья,
Заткнув часов невидимую течь,
Чтоб как-то избежать осуществленья
Каких-то никому не нужных встреч

Так, чтобы тень осталась только тенью
И разве доказательства нужны,
Что вспыхнувшим сиреневым цветеньем
Все мелочи опять отменены

30 апреля 2012
mbla: (Default)
Город в сентябре заполняется, приходится отвыкать от летней почти стремительной дороги на работу, когда бежит автобус по пустым улицам. Я летом ещё и новый путь нашла – теперь у меня три дороги на выбор.

Новонайденный путь пролегает через милейшее место Плесси–Робинсон – городок, кажется, что новенький с иголочки, на главной площади вылизанные домики с островерхими башенками.

Позавчера улетела на свой дальний финский север Гастерея, по дороге в аэропорт проехав через мой рабочий Вильжюиф, чтоб выпить нам с ней по чашке кофе перед отъездом, благо теперь из Вильжюифа бегает в аэропорт Орли новенький трамвайчик. Кстати, живым примером иллюстрирует, что для развития экономики государство вполне может вкладывать деньги, а не экономить их. Наш Вильжюиф изменился неузнаваемо – возле трамавайного кольца у метро открылись едальни, магазинчики, и совершенно иначе выглядит пригородная индустиральная улица с тех пор, как по ней позванивая катит трамвай. Выходишь в весёлое пространство, и сразу народ делается веселей. Сколько, на самом деле, мелочей, преломляющих повседневность. Я всегда считала, что работай я в Париже, вот, скажем, останься наш кампус возле Муфтарки, напротив Эколь Нормаль, там, где он был, пока не утроилось – не учетверилось число студентов, подмигивал бы там мне ежедневный праздник.

Вильжюиф, хоть и с трамваем, не стал Латинским кварталом, но и тут теперь удаётся ухватить кусок радостного пространства – хоть траву между трамвайными рельсами, хоть вкусный бутерброд с хрустящими овощами и непресной курицей в новой вьетнамской забегаловке.

Сашка отправилась из дома в Вильжюиф как раз моей новой дорогой – через Плесси–Робинсон. «При чём тут Робинзон?»  – спросила она у меня. Сашка внимательней и углядела остановку "улица Даниэля Дефо". Мне и в голову не приходило, что Робинзон может иметь к Плесси–Робинсону какое–нибудь отношение. Я тут же решила, что связь обратная – раз уж есть Плесси–Робинсон, так как обойтись без улицы Дефо? Может, и улица Пятницы найдётся.

Однако не поленилась и полезла в Вики. Обнаружила там длиннющую статью об этом городке. Чего там только нет – и про современных архитекторов, которые островерхие дома построили, и на какие кварталы городишко делится, и про то, какой с холма вид на Париж, и история, и почему так называется...

Первое упоминание этого места относится к 9-ому веку! Пастбище Плесси. Делили монастырские земли, а plessis, оказывается, это метод плетения изгородей из веток. И здешнее пастбище стало Plessis возле деревни Шатене. Потом в 13-ом веке тут уже была деревня, и к названию Плесси прилепилось имя местного феодала  – стала деревня Плесси–Рауль... Но недолго музыка играла – в 15–ом веке переименовали её по новому феодалу – превратилась она Плесси–Пике. В 1793 во время революции феодалов свергли, и стала деревня называться Плесси-Свобода – никак не меньше! После революции настала реставрация – и опять деревня – Плесси–Пике.

Робинзон сменил Пике в 1909-ом году. Существует, оказывается, книжка «Швейцарский Робинзон» человека по имени Johann David Wyss. Я о нём никогда не слышала. А вот некий парижский ресторатор по имени Joseph Gueusquin слыхал и, наверно, даже читал – в сороковых годах 19-го века он открыл в Плесси-Пике пивнушку. Столики там стояли среди деревьев, и назвал он её «У большого Робинзона» в честь Робинзона швейцарского, – наверно, первый Робинзон был маленький!

И такой был у этого лесного древесного заведения успех, что вокруг открылось множество других такого рода пивных. И весь квартал стали звать Робинзоном, и уж тут как и саму деревню не переназвать, феодала, в конце концов, давно и след простыл! А где Робинзон, там и улица Даниэля Дефо...
mbla: (Default)
В кампусе - полчаса назад у солнечной стенки

20150202_140448 izm
20150216_130620 izm
20150216_130626 izm
mbla: (Default)
Осенью на газоне в кампусе с завидным постоянством вырастают свинушки. Вот ведь бессмысленные грибы!

Когда-то мы их тоже собирали и ели – давным-давно, когда грибы олицетворяли что-то вроде капризной скатерти-самобранки, требующей трепетного отношения.

Всякий неизвестный гриб – непременно поганка, а уж коли поганка, так и бледная ей родственница.

Какого там римского императора ею отравили, а он перед смертью успел попросить отныне к столу только этот нежнейший гриб и подавать? Клавдия что ли?

Отсвет белизны бледной поганки для нашей бабушки Бабани падал и на шампиньоны, и она тайком их выкидывала, - на пути от корзины к сковородке.

Ну, а уж если гриб съедобен (пусть и не так уж вкусен), страшный грех его не взять – всё грибное воинство обидится и белых с красными не вышлет навстречу!

- Василий Иваныч, белые уже здесь!
-Не до грибов, Петька!

Так что собирали мы свинушек, пока не стало откуда-то известно, что они всё-таки ядовитые – не грибным ядом, а тяжёлыми металлами, которые исподтишка собирают.

Грех на мне – однажды мы с Джейком собирали на газоне на стоянке на автостраде эти самые свинушки, и тут любопытные французы подошли и спросили, а что это мы без них кушать собираемся! В отличие от американцев, французы очень любят подножный корм и с готовностью учатся новому. Короче, мы-то собрали немного свинушек, а они всех, небось, добрали, да ещё и возле автострады, и когда бензин был со свинцом...

Так что каждую осень я равнодушно прохожу мимо свинушек в кампусе и вдруг вчера увидела рядом с ними на том же газоне толпу волнушек – самых настоящих с розовой бахромой и дыркой в ноге!

И откуда они взялись? Тут и леса рядом нету. А вот ведь. И вправду волшебные звери – грибы!

Сильвия Плат в васькином исполнении:

ГРИБЫ

Ночью спокойной
Белою тайной
Тихою тенью
Чуть раздвигая
Почву сырую
Лезем на воздух

Нас не увидят
Не обнаружат
Не остановят
Мягким упорством
Сдвинем с дороги
Листья гнилые
Старую хвою
Даже булыжник
Сдвинем с дороги

Мягче подушек
Наши тараны
Слепы и глухи
В полном безмолвье
Высунем плечи
И распрямимся

Вечно в тени мы
И ничего мы
Вовсе не просим

Пьём только воду
И никого мы
Не потревожим

Мало нам надо
Нас только много
Нас только много

Скромны и кротки
Даже съедобны
Лезем и лезем
И на поверхность
Сами себя мы
Тянем и тянем

Только однажды
В некое утро
Мы унаследуем землю


Собственно, с этого стиха, который Васька сделал для Бибиси задолго до меня, и началась наша с ним Сильвия Плат...
mbla: (Default)
 photo DSC06043izm.jpg



Ведьминские кольца, если близко

 photo DSC06035izm.jpg



"Синий, синий, голубой"

 photo DSC06036izm.jpg
 photo DSC06037izm.jpg

Read more... )
mbla: (Default)
"мокнет крыша, мокнет дом"

 photo DSC00818izm.jpg



хаотическая пустота

 photo DSC00824izm.jpg



 photo DSC00823izm.jpg
mbla: (Default)
Неопрятное с грядки

 photo IMG_1292izm.jpg

Read more... )
mbla: (Default)
Когда ветер наконец тяжело поворачивается – из северо-восточного делается сначала юго-восточным, потом южным, – у воздуха меняется вкус.

Сухие листья на ветках больше не отзываются жестяным грохотом, холод не давит на щёки, – и откуда-нибудь по дороге на бегу непременно донесётся запах обнажённой вскопанной земли.

Я просыпаюсь до будильника, на этой неделе никаких утренних дел, встреч, лекций, можно перед выходом мирно пить кофе, взбив молоко для капучино.
На грани сна и яви – мелькает – есть время спокойно пройтись  по газону – тут же встряхиваюсь – не нужно.

Гриша смотрит круглыми глазами, усаживается возле моей кофейной чашки.

За три дня до смерти я водила Катю на помывку-пострижку – есть у нас тут славная девочка, которая стрижёт собак на дому. Оставила у неё Катю на несколько часов, потом пошли с ней обратно, там с километр идти, может, меньше немного. Катя сильно пыхтела, пить хотела, а в чужом доме после помывки не попила. И на середине дороги почему-то потянула меня через улицу – и к нашей ветеринарке. Там, наверно, был обед, да собственно мы с Катей к ветеринарке и не собирались, так что подошли к дверям, ткнулись в стекло с нарисованными на нём зверями и звериными следами, я сказала – «ты чего, нам сюда не надо, пошли домой» -мы и пошли-попыхтели домой, к миске с водой, но что-то во мне шевелилось – ведь зачем-то она меня к ветеринарке потащила – на минуту подумала – может, зайти. Наверно, если б время не обеденное, и заглянули бы...

Пробежалась утром по городу, привычно взглянула на Нотр Дам, на расплавленную от солнца реку, прошла сквозь садик у Saint-Julien-le-Pauvre, чтоб глянуть на крокусы.

А в бассейне сегодня под водой на кафельном полу лежали длинные солнечные полосы.

И да, пахло землёй из всех маленьких садиков-огородиков, мимо которых я бежала плавать, и знакомые курицы в двух шагах от метро блестели перьями, разгуливая по собственному пятачку травы.
mbla: (Default)
И от моих студентов

IMG_2103



IMG_2102


Она совсем растаяла, и снега почти не осталось, пятнышки...
А на будущей неделе на моё счастье обещают +12!
mbla: (Default)
Только что, когда шли завтракать к знакомой черноглазой округлой марокканской красавице - в крошечное кафе, где она справляется одна, готовит каждый день разное, но всегда есть жареные баклажаны, а креветки - не всегда, только если на рынке были свежие и дешёвые, где к столикам у окна приставлены лавки, заваленные разноцветными подушками, - впервые видела лепестковый буран.

Вчерашный ледяной северный ветер ночью развернулся и задул с юга - почему-то холодом, - и долгожданным дождём.

Но когда мы шли завтракать, дождь ещё не разошёлся, так хлопал по носу мелкими брызгами, но зато лепестки сакур носились по небу, опускались занавеской, взлетали в небеса - прямо с замызганного тротуара, на котором лежали увядающим пошловатым ковром - взлетали вихрями и плясали - над нами, над асфальтом, над клумбами с подсыхающими гиацинтами. Буран.
mbla: (Default)
Неделю назад наш кампус посетила лама.

Вообще-то я к этим верблюдообразным животным отношусь с недоверием - с тех пор, как в Туари один решительный безухий лам (наверняка ухо в бою потерял), плюнул в [livejournal.com profile] katerinus после того, как доел сухарь, которым она его кормила.

Но лама, забредшая в кампус, вела себя смирно - стояла на полянке, жевала сено, глядела на студентов с лёгким презрением, но не раздражалась от уходробительной музыки и от запаха дыма - были выборы в студенческий совет, по этому поводу никто толком не учился, жарились сосиски, текло рекой пиво, и среди студентов бегали медведи и зайцы, которые вели активную агитацию, впрочем, не знаю, можно ли было её расслышать.

Ламу без устали фотографировали - и я тоже не утерпела - щёлкнула её телефоном. И спрашивается - что - мы ламы не видели? - Всё дело в том, чтоб оказаться в нужном месте в нужное время!

Студенты утверждали, что ламу с ламоводителем, повстречали случайно у метро. Ламоводитель радовался жизни, пил пиво - думаю, что его было несложно уговорить изменить маршрут. Я сначала предположила, что на семинарах лама будет вести себя лучше студентов, но потом подумала, что это не вполне очевидно - ламы - страшные ленивцы.

Я ведь тоже когда-то встретила ламу с ламоводителем на улице. При них была ещё и коза. И только она и выступала - блеяла, взбиралась по лесенке, приставленной к стене дома. А лама - что - лама - только для представительства...

Photobucket


Photobucket

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 17 18 19
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 03:20 am
Powered by Dreamwidth Studios