mbla: (Default)
Я разрешаю моему планшету узнавать, где же он находится. А узнав, он немедленно начинает сообщать мне местные новости.

В Бретани я знала, где когда праздник улицы, и какие в честь этих праздников регаты (увы, не по улицам), и что едят и пьют за длинными вдоль улиц столами.

К счастью, местные новости часто хорошие.

Пару дней назад планшет рассказал мне про одного дедулю, живущего в приморском городке в доме престарелых.

Дедуле 93 года. И есть у него любящая внучка, которая посещает его по субботам. А тут приходит – нет дедули. И куда делся, решительно неизвестно.

Вызвали полицию, попросили их дедушку найти. Полиция отыскала его быстро и отрапортовала: жив-здоров-цел – в городском саду гуляет под ручку с подругой!

И иллюстрацию поместили – не этот дедуля явно, но всё равно называлось illustration. Дедуля на мотоцикле в шлеме, за ним бабуля тоже в шлеме – улыбаются, бабуля кому-то рукой машет.

И по радио в машине днём, когда мы подъезжали к соседнему пляжу, чтоб от него начать каботажное плаванье, тоже славные новости: бретонская рыболовная компания запустила в сеть ролик, показывающий радости рыбачьей жизни – у них несколько человек на пенсию уходят, и надо привлечь молодых. Потом про шотландских неприхотливых коров, которых  запустят неподалёку от Лиможа пастись на ветреное возвышенное плато…

Очень эти новости освежали и радовали после уже многих дней сплошного Трампа.

***
Ну, конечно, когда мы вернулись с плаванья, уже очередная машина въехала в толпу… Нехитрое дело, но до Ниццы никто не придумал...
mbla: (Default)
Сегодня получилось подтверждение, что я не принцесса. Около девяти утра, когда я медленно продирала глаза с мыслью о том, что пора идти плавать с Таней, я обнаружила, что под боком у меня что-то очень твёрдое. Это была попавшая под простыню бельевая прищепка.

Но хоть я и не принцесса, со мной общаются осьминоги. Мы с ними в гляделки играем. Ну, и когда я уж совсем из терпения какого-нибудь вывожу бесконечным подныриваньем, он плюёт в меня чёрными чернилами и уходит в ближнюю щель.

Полнолунная луна, которая вчера затмевалась, как я сегодня поутру узнала, у нас это делала слишком рано, в девять вечера, когда ещё светловато. А я-то болтала в час ночи по телефону на крыше, глядя на белую круглую лунищу и всё надеялась, что она покраснеет.

Часа в три ночи я проснулась, обозлившись, что кто-то зажёг фонарь – каждый август хоть раз, когда полнолунная луна подходит ночью к проёму открытой двери в сад и нагло глядит в комнату, я просыпаюсь с возмущением. Но сегодня ночью ещё и несобаке Тане приснилось, что я её ругаю за то, что она ночью включила свет. В её комнату луна могла попасть только через окно.

Цикады не умолкают. Заяц проскакал через рощу, сверкая белой попой.

И одну звезду в падении мне удалось в последнюю минуту подхватить взглядом.

***
Утреннее удивленье –
Бесконечным кажется день и...
Но наступает вечер –
И удивляться нечему...

Дубы, разумеется, кривы
С ветвями, жарой оголёнными,
И что-то искрится сзади:
Серебристые листья оливы
Только в сумерках станут зелёными
Под небом, выцветшим за день...

Глаз без меры зелени просит:
И к закату – на полчаса
Вспыхнут на мачтах сосен
Зелёные паруса.

Кстати, тут строчки Гейне
Упраздняются сами собой:
Никто ни о ком не тоскует,
А пальма – рядом с сосной.

mbla: (Default)
Холодильников у нас два – один побольше, другой поменьше. Но нас-то много – человеков сейчас пять, а бывает и восемь. В магазин часто ездить очень не хочется, значит, покупать надо много еды и вина – мы же не эти, не малоеды, не сыроеды – и следовательно два небольших холодильника – это нам мало, распихивать в них непросто. Бегемот взял на себя эту интеллектуальную работу.

И позавчера, когда Колька с Юлькой привезли полную машину еды, – случилось! Бегемот выгнал всех из кухни и занялся разборкой – и тут с ним произошло – он пришёл то ли к завету, то ли к ответу, то ли, может быть, просто к привету – мы не смогли вспомнить, как у евреев называется возвращение к вере предков. Бегемот объявил один холодильник мясным, а другой молочным!

Димка, главный специалист, – всё ж израильский гражданин, – сказал, что рыба может жить и с мясом, и с молоком. Так что в мясном холодильнике она соседствует с беконом.

***
Ветродуй у нас вчера был, и решили мы поехать на длинный серебряный песчаный пляж, где заходить в волны легко и приятно.

Едем себе по приморской дороге через строй олеандров, а навстречу грузовичок, – на нём какая-то реклама и загадочное слово Fraikin.

Я говорю – интересно, фамилия ли это? Если фамилия – дык еврейская – вот как Gutkin – мой новый преподаватель, которого университет отправил в 69, как положено, на пенсию, и он к нам пришёл – Даниэль Гуткин. Он сейчас на горных лыжах в высоких горах катается.

«А если Хрюшкин – Бегемот говорит – тогда точно фамилия!»

«И не еврейская – добавляет Димка – интересно, как фамилию Хрюшкин по-французски написать?»
«Khriouchkin » – ответствовал Бегемот.

– Неужто нельзя попросту Hrushkin ?

Бегемот оседлал любимого коня и пустился в рассуждения о фонетике и о разнице между мягкими и твёрдыми согласными и между гласными u и ю…

***
А пока Юлька на гриле жарила на ужин прекраснейших дорад, которым предшествовали сардины, которых даже такие обжоры, как мы, не смогли позавчера всех сожрать, нас в сумерках посетила королева жаб. Размером она была с блюдце, передвигалась неспешно. Гриши рядом не случилось, а Таня попыталась было сунуться, но мы её отогнали. Только вот королевственная жаба захотела забраться в ящик с персиками, и народ этого не одобрил.

Я решила её отправить в кусты, но это было не так-то просто. В руки она идти не хотела, я её погладила, и как-то стало ясно, что перенося её в руках, сильно её напугаешь. В руках у меня был недопитый бокал розового вина. Рядом я ящиком с персиками валялась плоская пластмассовая штучка не вполне понятного мне назначения. Я жабу на неё посадила и отправила в небольшую канавку в кустах, даже полила её, чтоб ей, земноводной было приятно. А мой бокал за время разборок с жабой куда-то потерялся.

Это обнаружилось, когда мы сели есть дораду. И тут Колька вспомнил, что жабу я, к его некоторому удивлению, загоняла на плоскую пластмассовую подставку недопитым бокалом вина. В общем, бокал нашёлся в персиках. Но Юлька потребовала, чтоб я взяла новый, хотя жабу я гнала внешней его стенкой.

Жаба оказалась бегунья, через час я её встретила в другом углу сада.

***
А плавали мы вчера два часа 15 минут. Собственно, главное чувство советского народа – чувство глубокого удовлетворения – я начинаю испытывать только после двух часов сплошного плаванья – типа день не зря прошёл…

Сегодня кончился ветер, поплывём-поплывём – часа на три, или, может, на четыре.

***
Юг – это дальний и ближний
Праздник уличной жизни
Повсюду,– куда ни глянь:
Он дурака валяет,
Смеётся, но правду знает.
На улицу жизнь выставляет
Любая тьмутаракань:

На Привозе, меж луком и рыбой,
В кучах ругани и улыбок
Толчётся одесский люд.
Ростов в дурака играет,
Рядом на венском стуле
Пузатый арбуз восседает…
И семечки продают.

На улице венецианской
С улыбкой слегка хулиганской
Сидит стеклодув муранский –
Стеклянные птицы поют,

А между Марселем и Ниццей
Базаром глядят все страницы,
Горный лес над волной искрится –
Триумфатор в лавровом венке,
Всё – во власти всесильного Юга:
Хоть квадратуру круга
Решить, как это ни туго,
И выкинуть невдалеке!

Солнце – в воду, и сразу
Станет уютней глазу,
К чертям хоть строфу, хоть фразу
Право – не жаль ни строч...
И новым стихом отзовётся
Звёздное эхо колодца,
И ветром по коже начнётся
Звонкая южная ночь…
mbla: (Default)
Вдоль тропы по левой стороне навстречу нам то шли пшеничные поля, то изогнутые низкорослые сосны, то трава, метёлки, гигантские ромашки. А справа всё волны, да волны, несильные, ветер был с суши, – то шипя они катились на песок, то хлопали по скалам, забирались, урча и грохоча, в морские пещеры.

И вдруг группа белых домов – деревенька, и на одном из них надпись «ty ar ch’ti».

Я люблю Бретань с первого приезда, с прошлого века, с 1981-го года, такого давнего, что ещё советская власть тогда незыблемой казалась, хоть она тут и решительно ни при чём.

Как бы то ни было – с тех самых пор – одно из самых мне родных мест на земле – край света – Бретань. И не счесть, сколько раз тут я бывала, и с кем.

Но вот язык кельтский бретонский – за всё это время я выучила несколько слов. Правда, не то чтоб тут на нём говорили. Говорят по-французски, а когда некоторые бретонцы учат его для развлечения в кружках, то говорят потом всё равно с акцентом, с французским.

Так что кельтские корни – видны в именах и фамилиях, а ещё надписи на дороге – названия деревень и по-французски, и по-бретонски. И пишут одни и те же бретонские слова по-разному в разных деревнях.

В общем, чтение надписей позволило нам отождествить несколько существительных: ker – это хутор, penn – это конец, нос, мыс, bed – это земля, ty – это дом. И даже одно прилагательное отождествили – hir – это длинный. И ещё артикль ar – вроде бы, в бретонском мало предлогов, и артикль, видоизменяясь, осуществляет управление.

Так что ty ar ch’ti – это дом шти. А шти – это жители севера, так себя называют исконные жители Pas de Calais. Не так уж от Бретани далеко, но до здешней и не близко, от их Ламанша, от самой узкой его части, где мобильники ловят английские антенны, когда по пляжу идёшь, потому что французские заслонены скалой, а до Англии через пролив – всего-ничего, – оттуда досюда километров 600, наверно.

Наверняка славные люди на доме написали ty ar ch’ti.

IMG_7957
mbla: (Default)
«была жара, жара плыла на даче было это

Увы, не на даче, а в городе.

«ничто в полюшке не колышется», и за окном на улице ночью тоже не колыхалась.

В два часа ночи я проснулась и пошла под душ – отличная, кстати, была мысль!

А утром  – кой-какой ветерок, преддверье вечернего облегчения, завтра уже, вроде, всё, конец жарище. А послезавтра мы в Бретань, где и вовсе 19-21.

***
В Нанте водителям автобусов не разрешили работать в бермудах, и они пришли на работу в юбках. Надеюсь, что они пришли в коротких юбках, из-под которых торчали шерстяные ноги.
***

Пару дней назад я возвращалась домой в автобусе, который на всех красных светофорах вроде бы глох, но на самом деле, не глох, просто мотор у него для экономии энергии вырубался. Я еду в противотоке, и когда мы подъезжали к Медону, в автобусе остался ещё только один пассажир.

– Автобус у вас электрический? – спросил этот одинокий пассажир у водительницы, которую я хорошо знаю в лицо, часто с ней езжу. Длинноносая светловолосая, волосы до плеч.

Она заулыбалась и с сильнейшим славянским акцентом гордо ответила: «нет, он гибридный. Экологический у меня автобус.»

***
Какие-то посредственного ума люди в предгорьях Пиренеев вчера в под сорок жары отправились на прогулку, взяв с собой своего стаффордшира. Стаф оказался разумнее людей, и не дожидаясь солнечного удара, улёгся под куст и сказал, что дальше он не пойдёт. Места абсолютно пустынные там, и уж точно, что в 35 градусов жары никто, кроме этих посредственного ума людей, в поход не отправился.

Утащить на руках здоровенного стафа (судя по попавшей в новости фотке, это и не стаф даже, а какой-то полумастиф)    люди не могли и позвонили в полицию (я бы могла и не сообразить).

Через два часа пришли полицейские с носилками и на носилках доставили стафа к машине. Стаф готов к новым подвигам!

***
В метро рекламы питьевых фонтанчиков, которых по Парижу очень много – «не покупайте воду, не засоряйте мир пластиковыми бутылками, пейте из фонтанчиков, которые парижская мэрия в количестве тысячи двухсот штук по городу расставила.»

«Потому что без воды и не туды, и не сюды!»
mbla: (Default)
- Я говорю о стоимости услуг, да простит меня Карл Маркс
- Ну, точно он тебя простит, если только, конечно, он тебя сейчас слушает

Убегая с работы нежнейшим солнечным вечером, я включила радио ровно на этом обмене репликами.

Социлог с антропологом беседовали о том, как в обществе одни и те же услуги можно получить за плату через выросшие под грибными дождиками интернетные платформы, которые позволяют найти хоть людей по соседству, которые с переездом помогут, хоть людей в каком-нибудь дальнем городишке, которые будут пожилых родителей навещать, чтоб с ними поболтать, и всё то же самое – бесплатно через разные добровольные ассоциации.
mbla: (Default)
У меня в офисе, как известно, клуб, и кофе все пьют без продыху, а чашек за собой не моют люди-свиньи (почему-то вокруг меня люди не свиньи почти не водятся).

Пока все сосуды не испачкаются, никто в сортир их мыть не отправится, а иногда и вообще из грязных народ пьёт от лени.

Сортир за углом от офиса, вроде, и нетрудно три шага сделать, но недосуг.

В пятницу вечером перед уходом домой я решила провести чашечную помойку.

Взяла я в одну руку чашки три, в другую ещё сколько-то. Чашки пирамидой друг в друга вложены, ну и ещё отдельная чашечка на пальце висит. Я благополучно донесла мои чашки до сортира, помыла их и собралась в обратный путь. Соорудила пирамиду... но когда рукой, полной чашек, я открывала дверь, чашки посыпались на каменный пол и возмущённно зорали, превращаясь в мелкие дребезги. Я даже и описи погибшей посуды составить не могу. Сколько чашек было?

Вчера утром я пришла в офис и увидела, что с пятницы на столе стоит вторая порция посуды на помывку, – разбив немалую часть первой порции, я от расстройства следующую группу бедолаг мыть не стала.

Но я забыла, что в одной из немытых чашек остатки кофе, – схватила я посуду, – и кофе с бурным всплеском упало на мои белые летние штаны.

Когда я рассказала о своих заключениях Ксавье, чья кокетливая зелёненькая чашечка была в списке погибших, он ответил: «ха, я вчера телефон забыл в велибе (это наши прокатные велосипеды, их стада припаркованы по всему городу). И с концами, – сегодняшнее утро я провёл во «Фнаке» – прям скажем, увлекательное занятие новым телефоном обзаводиться...»
mbla: (Default)
Я всегда ненавидела физику – и в школе, и в институте. Всегда мне казалось, что нафига мне знать, как устроен мир – извозчики есть.

Самым страшным вопросом, который мог выпасть на экзамене по физике на аттестат, было, конечно же, задание – собрать детекторный приёмник. Ну, как могла я, с руками из жопы, его собрать, – и думать нечего...

То ли дело математика, а потом информатика, – язык, отвлечённые игры, бирюльки.

Вчера я пришла на работу и обнаружила, что прямо в наших воротах дядьки грохочут отбойными молотками, проход загородили, шум-гам. Давно уж в нашем Вильжюифе строят полезное метро, новую ветку, говорят, к двадцатому году закончат. Ну, а раз строят, дык и стройка.

В общем, просочилась я в ворота, пришла в офис и попыталась посмотреть почту, а она не открывается – комп пыхтит-старется-скрежещет, а почта ни в какую.

Тут прибегает наш техник, высунув язык, очень озабоченный, и говорит: кабель наш строители перерубили, нет интернета...

Вот тебе и физика, и окружающий мир – против лома нет приёма!

Я сразу вспомнила получивших Нобелевку израильтян – как они взломали секретный код нагреванием.

Информатика информатикой, логика логикой, а переруби кабель – и сиди потом, жди починщика, который склеит.

Самое странное, что теперь мне почему-то иногда бывает интересно, как что устроено – лучше поздно, чем никогда, но не в коня корм – когда мне что-нибудь «физическое» объясняют, я не запоминаю, – отвлекаюсь, наверно..
mbla: (Default)

Не могу не поделиться...

Мой планшет имеет обыкновение, когда я беру его в руки, со мной здороваться, – я нажимаю на кнопку, экран загорается – и выскакивают заголовки последних новостей – планшет всегда предлагает четыре новости, его, видимо, сильней всего поразившие.

Интересы у планшета разнообразные. Обычно он даёт две политические новости, а две – любые.

Тычешь в заголовок – и вот тебе что-нибудь «из газет».

Вчера он рассказал мне о происшествии в Марселе.

Как известно, нынче любой забытый портфель/сумка/рюкзак – это неопознанный подозрительный пакет, из-за которого может остановиться метро и произойти всякие прочие неприятности и опоздания. В метро у нас висят горестные афиши с забытым мишкой, забытым пузатым портфелем – и последствия перечислены: ребёнок плачет, рабочая встреча отменилась... Короче, не будьте, люди, растяпами, будьте бдительны и нигде ничего не забывайте.

Это преамбула. А происшествие вот было какое. В городе Марселе в старом порту, где всяческие кораблики пришвартованы, вчера утром был обнаружен че-мо-дан. Этот чемодан спокойненько плавал неподалёку от набережной.

Неопознанный подозрительный чемодан. Ну, порт оцепили, народ прогнали. Решение было принято – чемодан сначала выловить. Достали, но не стали сразу взрывать, как обычно делают – и в оцепленном кругу расползается по полу какой-нибудь злосчастный йогурт из взорванного мешка.

Почему-то было решено чемодан открыть, уж не знаю почему были уверены, что это безопасно. Может, весил чемодан недостаточно.

Открыли – и обнаружили не бомбу страшную, не автомат Калашникова – в чемодане оказались всего навсего резиновые хуи – десяток.

Кто этот чемодан потерял? Как? Так или иначе, новость попала в газеты – как очень весёлая.

mbla: (Default)

А вот в Австралии, в каком-то отдалённом районе, открыли чохом десять новых видов пау-ков.

Такую новость услышала я в последних известиях.

Перед моим мысленным взором предстал Арагог!

Специалистов по паукам в мире мало – даже кузен Бенедикт интересовался вовсе даже насекомыми (спасибо Карамзину за это дивное слово – in-sect – на-секомое), всего, оказывается, на важных всемирных паучьих конференциях бывает человек пятьсот – не больше.

Как же я когда-то пауков боялась. От мамы унаследовала ужас перед ними и нелюбовь к изюму.

Да, тут уж не генетика – чистое воспитание – когда мама на даче видела паука где-нибудь на стенке, и Бабаню голосом, полным ужаса, звала, и Бабаня брала швабру, забиралась на стул, или на кровать, и скидывала бедного паука – кстати, почему бедолага не приземлялся на кровать? Или у меня вытеснилось какое-нибудь такое приземление?

Но страшней всех были крестовики в дачных сортирах, – мы снимали разные дачи в разных местах – но всюду обязательно в сортире жил толстобрюхий крестовик. Ты писаешь в самом беспомощном положении, с ужасом думая, что хлипкие доски отделяют тебя от ужасной ямы (к счастью, Декамерон был ещё не читан!), а над тобой крестовик на хлипкой паутине, – и он же может на тебя упасть – и что тогда?

Воистину несколько раз в день ты оказывался между Сциллой и Харибдой...

И всё-таки даже мама не всех пауков боялась – были ещё весёлые косисены – сенокосцы – они бегали по траве на длиннющих ногах, и мне кажется, что именно длина их тощих ног в сравнении с их худенькими серенькими тельцами с ними примиряла.

Крестовиков не люблю по-прежнему... Но в отсутствии дачных сортиров почти с ними не встречаюсь.

А в Провиденсе у нас с Бегемотом под потолком проживал дружественный чёрный паучок по имени Пантелеймон.

Последний паучий ужас – это когда во Флориде мы с Джейком увидели огромного чёрного паука в нашей пустой спальне на полу, когда всё барахло было уже в коробках, и должны были приехать перевозчики на грузовике и забрать наше имущество на корабль, чтоб оно уплыло за нами в Европу...

Мы подумали, что это, наверно, чёрная вдова – ядовитый каракурт, но я совсем не помню, что мы с ним сделали...

Воодушевлённая специалистка по паукам радостно сказала, что наверняка есть ещё какие-нибудь места в джунглях Амазонки, куда нога человека не ступала, и где наверняка найдутся новые пауки неизвестные науке. Ну, а может, с Марса, откуда совместный франко-японский марсолёт должен будет через несколько лет доставить образцы грунта, он привезёт ещё и каких-нибудь марсианских пауков?

mbla: (Default)
За окном на тополе сороки прутик за прутиком сосредоточенно достраивают взлохмаченное гнездо. Когда там заведутся сорочата, их будет не разглядеть за зелёной плотной завесой.

Чайки носятся вокруг – не сеют, не жнут – в своё удовольствие танцуют.

Сорокам их хозяйственность тоже, небось, в радость.

А я пью кофе и гляжу через стекло на эту небесную жизнь и думаю про жизнь морскую – к примеру, когда плывёшь на кораблике со стеклянным дном где-нибудь во Флориде.

И кошка белая сидит в доме напротив на подоконнике, глядит на небесную жизнь, морской парижская кошка никогда не видела.

С маской-трубкой, или там с аквалангом – лезь в море и с рыбками летай, а крыльями, которые давным-давно у Шефнера изобрёл Алексей Возможный, пользовались только деревенские почтальоны, – ну уж нет, – кабы такие были крылья, много бы нас развелось – кто-то бы по городу летать предпочитал, в чужие окна заглядывать, а кто-то по лесу – в чужие гнёзда.

Но только нет как нет крыльев-то.
mbla: (Default)
О роли бретонского языка в жизни человечества

Лавры товарища Сталина в языкознании не дают мне покоя.

Название моего любимого департамента в Бретани – по-французски Finistère – конец земли. Ну, там и вправду земле конец – аж до Америки за Атлантикой.

По-бретонски этот департамент называется Penn ar Bed. Ar – артикль, Bed – земля. Pen – конечно же, конец – названия мысов в Бретани очень часто начинаются со слова pen – один из прекраснейших мысов – Penhir.

Так можно ли сомневаться в том, что бретонцы, конечно же они, обогатили нас словом пенис!

О свинcтвах

Вчера я видела фотографию сфинксов под снегом, и не с детства родных свинствов, которые у Академии художеств на набережной каждую ленинградскую зиму, а то и осень, и весну – выстаивают хоть под вьюгой, хоть под ленивым толстым снегопадом, и на спинах, на шапках на лапах у них нарастают небольшие сугробы.

Нет, это были не украденные европейцами сфинксы на родине – в Египте. И в подписи под фотографией утверждалось, что снега там не было 122 года.

И тут я задумалась – за свою сфинксовую долгую жизнь, почти бесконечную в сравнении с нашей, сколько ж раз видели они снег? Машка, правда, предположила, что они уж позабыли, что к ним давно пришёл немецкий доктор – трудно ж вечно жить и всё помнить.

Но я верю в сфинксов – захотели б, рассказали б нам и про снег, и много-ещё-про-что, но что им с нами, с букашками разговаривать?
mbla: (Default)
Элуа – человек был совершенно удивительный. Он успевал несравнимо больше среднего в единицу времени и, кажется, даже владел даром одновременно находиться в нескольких местах, а не то, что всего лишь делать одновременно много дел.

Однажды он играючи основал город Дюнкерк. Вот как дело было.

На берегу северного моря в дюнах стояла рыбачья деревня – несколько хижин, да церковь. Называлась она Duine kercke – церковь в дюнах. Рыбаков тамошних окрестил и церковь построил неугомонный Элуа.

Неподалёку от этой деревни располагался процветающий город Мардик. Этот был важный порт в тех ветреных и дождливых местах.

Однажды жители Мардика, проснувшись утром, увидели, что море у входа в порт заполнилось чужими кораблями так, что и воды не видно.

Увы, это приплыли северные завоеватели – огромные волосатые и страшные.
Возможно, даже саблезубые, как тигры.

Они высадились на берег. К сожалению, были они голодны. Ну, и ничего им не оставалось, кроме как отловить и сожрать вкусных толстых городских детей. Взрослыми северяне пренебрегли, больно те были жилистые. И молодых пухленьких девиц не стали они есть – ими они попользовались иначе.

Несожранные жители Мардика спрятались в крепости, и северяне за ними не гнались. Нафига? Им понравились удобные дома, хоть они и были крупным северянам несколько узковаты, но как-то всё ж они втиснулись. И погреба были полны провизией. Небось, и выпивки тоже хватало. Короче, стали завоеватели жить-поживать.

Но провизии постепенно пришёл конец – скатерти-самобранки ж не было у жителей в закромах, и бедолагам-завоевателям пришлось отправляться на промысел в соседние деревни. Там-то ещё остались вкусные упитанные дети!

Среди крупных северян был один и вовсе великан, звали его Алловин. Этот Алловин всегда первым сходил на берег и хватал самых отборных детей.

И вот пришёл черёд деревни Дюнкерк. Корабли захватчиков пристали к берегу, Алловин первым оказался у сходней, – и тут он споткнулся, выскакивая на землю (небось, увидел особо вкусного младенчика!). И упал – а падая, напоролся на собственный меч (наверно, держал его так, как мне Васька объяснял, что не надо держать ножик). Упал и лежит. И все решили, что умер Алловин, и чего без него делать – ну совсем непонятно, – уж набег-то без Алловина точно не в набег.

Местные рыбаки робко приблизились к телу – всё же это был страшный великан, который кушал их детей, и жёны горько рыдали из-за него.

На счастье, как раз тогда Дюнкерк посещал Элуа – он любил заезжать в эту деревню. Шёл он по дороге после морского купанья и увидел скопление народу. Всех растолкал, подошёл к Алловину, благословил его и велел тело отнести к себе домой.

Две недели никто не видел ни Алловина, ни Элуа. Народ очень уважал Элуа, и никто не пытался узнать, что происходит, все мирно ждали.

На 16-ый день Элуа вывел Алловина на улицу, вполне здорового, весёлого. Он отвёл его в церковь, крестил там и женил на самой красивой девушке. И стал Алловин властителем деревни, которую довольно быстро превратил в город – повелел построить башни, стены, всяческие укрепления.

Город Дюнкерк процветал. Ведь у Алловина были отличные отношения с северными завоевателями, к тому же Алловин был хитёр, набожен, силён – короче, вокруг по всей стране бушевали войны и прочие несчастья, а в Дюнкерке сплошная божья благодать.

Прожил Алловин долго – сто лет, один месяц, одну неделю и один час. В последний день жизни он поднялся на башню, постоял там, молча глядя на север, откуда когда-то явился. Опустошил чашу вина, выкинул чашу в волны, упал и умер.
mbla: (Default)
Ленка впервые в Бретани, ну а показывать любимые места – отдельная радость. Стараемся ничего не забыть.

***
Позавчера вечером зашли мы в одну из здешних церквей, - тут в каждой деревне тонкая колокольня с петушком протыкает небо. Кстати, в садах здесь очень похожие на колокольни травянистые растения – вздымаются выше всех над заборами, - округлые колокольни в синих цветочках, листья торчат, ощетинившись, из стеблей, как все эти каменные выветренные звери из церковных стен.

Церкви не старые – на пару веков запоздавшая деревенская готика.

Та, о которой речь, началась в 12-ом веке, но от него остался только кусочек стены, в основном 16-го она века.

И стоят там деревянные скульптуры – раскрашенные скульптуры 17-го века, очень приятные с виду.

А рядом на стенке рассказы о прототипах – удостоившихся увековеченья в дереве святых.

Приятнейшего вида человек в шляпе и с бородой – Сент-Элуа – жил в седьмом веке при короле Дагобере, том самом, что собрался на войну, но штаны надел в неправильном переводе задом наперёд, а вообще-то шиворот навыворот. И если песня не врёт, то как раз Элуа, тогда ещё не святой, а всего лишь министр финансов, и указал Дагоберу на эту досадную мелочь. Как мы знаем из памятки генерала Макашова, в бане должна быть вода и к соседке в гости не ходят с пистолетом. А на войну определённо не отправляются в штанах шиворот навыворот.

Из краткого жизнеописания я узнала, что Элуа был в высшей степени выдающийся человек. Однажды, получив от короля Дагобера золото на изготовление одной шкатулки, он сумел сделать целых две. Впрочем, это мелочь.

Основным достижением Элуа был стахановский труд. Кроме того, что одно время он служил министром финансов, потом епископом, он был ещё и кузнец-молодец и подковывал лошадей по особой методике: он отрезал им лапы, надевал подковы, потом лапы приставлял, произносил молитву, и они прирастали. Получалось куда быстрей, чем обычным методом.


После смерти Элуа стал, понятное дело, святым покровителем лошадей.

Вторая деревянная скульптура изображает скромную набожную девушку. Это Sainte Barbe – то бишь Святая Борода. Почему девушку звали Бородой – бог весть.

Была она большой бедолагой – родилась у отца - богатого язычника. И отец этот вечно ей говорил, что она должна его слушаться и любить только тех, кого он прикажет. А случилось так, что Борода познакомилась со святым человеком, и ей совершенно расхотелось быть язычницей.

Однажды, когда свирепого отца не было дома, она в честь святой троицы открыла в своей светёлке три окна (по Машкиному предположению в одно должен был войти бог отец, в другое бог сын, ну а в третье сам дух святой). Отец, вернувшись домой, страшно рассердился, уволок дочку в тёмный лес и отрезал ей голову. Такая вот невесёлая история.

И наконец третья скульптура представляет собой человека без особых примет. Это святой Эрве. Тоже родился в не бедной семье. Мальчик был хороший трудолюбивый добрый, только слепой. У него был дядя, а у дяди рабочий ослик, который тележку возил.

И вот однажды случилось горе – ослика съел серый волк. Недолго думая разъярённый Эрве волка схватил за шиворот и в тележку запряг. И стал волк работать у дяди.

После смерти Эрве, как и Элуа, стал покровительствовать лошадям.

Когда я пересказала жития не читающему по-французски Альбиру, он предложил мне написать книгу «жития святых». Я очень воодушевилась, но к сожалению, не все церкви думают о скромных путниках и подробно описывают жизни изображённых на скульптурах святых. Да и не во всех церквях деревянные скульптуры...


P.S.
Я решила заглянуть в википедию и обнаружила, что история про Элуа несколько сомнительная, французская википедия рассказывает её иначе. Вроде бы вот как дело-то было.

Переодетый бедным кузнецом Иисус Христос как-то зашёл в кузницу к Элуа, чтоб наняться подмастерьем. И при этом неудержимо хвастался – дескать, он лучше всех умеет подковывать лошадей. Элуа потребовал доказательств. Он показал Иисусу невероятного изящества подкову, которую только что выковал и предложил Христу сделать не хуже.

Иисус выковал подкову ещё красивей и на этом не остановился. У лошадки, ожидавшей своей очереди на подковку, у входа в кузницу, он оторвал ножку и свою прекрасную подкову приладил, а ножку на место поставил.

Лошадка ничего не заметила, она продолжала мирно пощипывать траву.

Элуа принял вызов, он оторвал у лошадки другую ногу. Но лошадка отчаянно заверещала и истекла бы до смерти кровью, кабы Христос ногу не поставил на место.

Тут Элуа понял всю меру своей наглости. Он понял, кто главный! Кто ученик, и кто учитель! Распростёрся ниц, и Христос его простил. Дарив прощенье Элуа, Христос вскочил на многострадальную лошадку, сзади на круп, за спиной всадника, который, оказывается, всё это время на лошадке сидел, и ускакали они к ебене матери, а до Элуа в этот момент дошло, что всадник – не кто-нибудь, а святой Георгий.
mbla: (Default)
Идёшь вот домой – вылезаешь из автобуса на лесной опушке – справа лес, слева – через улицу –бетонные коробки. А у остановки на краю леса трава по колено, и одуванчики с блюдечки для варенья.

Подходя к дому, рассеянным взглядом я заметила сороку, – она подлетела к окну и уселась на подоконник – надо же – а подоконник-то наш, и окно открыто, только затянуто сеткой, чтоб Гриша не выскочила за птичкой.

Сидит сорока, в окно глядит. Интересно, а Гриша изнутри глядит на неё? Да и Таня, может, её заметила. Отдохнула сорока от трудов, – до ложечек не дотянуться – и улетела восвояси, а не будь сетки, не исключено, что и залетела бы в гости. И стало б ясно, кого обвинять в бесконечных пропажах – то одно ищешь, то и вовсе другое…
mbla: (Default)
В 70-ые годы прошлого века в советской жизни было известно, что муж – глава семьи, он думает о важных вопросах, – например о том, кто будет президентом США! А подчинённая жена занимается всякой хреновиной – ну, типа решает, покупать ли кооперативную квартиру, и где достать денег до получки.

Слушая утром последние известия, без всякой с ними связи, я подумала – есть в этом глубинная правда. В мире, в котором тётеньки получили права и возможности, они ринулись в организацию – в политику, в управление. Их в этих областях деятельности чрезвычайно много, с каждым годом всё больше, и никого не удивит, если ещё через сколько-то лет, половина стран будет управляться тётеньками на самых высших постах.

В куче мне знакомых семейств организацией – хоть каникул, хоть повседневности – ведают тётеньки, и дяденьки с удовольствием эту роль им уступают. А ведь собственно, политики – это такие домоуправы в большом масштабе.
В медицине и в биологии тётенек очень много и становится всё больше, а вот в точных науках процент тётенек, кажется, не особенно увеличивается.

Мы тут недавно вчетвером с Колькой, Юлькой и Бегемотом за ужином занимались маразмом – составляли в голове список существенных русских поэтов двадцатого века, а потом и на планшет я записывать имена стала. Собственно, стали мы этот список составлять в споре о Высоцком, которого Бегемот считает крупным поэтом, а остальные трое относятся сильно прохладней – так что мы называли поэтов, которых заведомо считали крупней Высоцкого. И я обратила внимание, что кроме двух великих, ни у кого из нас тётенек в списке не оказалось.

Малое присутствие тётенек для меня оказалось крайне удивительным открытием – две великих, и никого не нашла для себя во втором ряду. И в прозе самой крупной – тоже почти не нахожу.

А вот директоров компаний, заместителей директоров, руководителей партий – три вагона и две маленькие тележки.
Получается, что организаторские способности, или интересы, по среднему у тётенек очень выраженные, а в точных науках и в литературе лидируют всё ж в среднем дяденьки.

А возвращаясь к началу, – я-то ведь согласна с той тётенькой, которая говорила, что муж занят важным, а она хренью...
mbla: (Default)
Плавать в закрытом бассейне очень скучно, толком думать не получается, отвлекаешься на счёт кругов. Наверно, надо задачки в уме решать – Патрик мне сказал, что в ожидании транспорта всегда что-нибудь интересное считает.

Сегодня, стоя после бассейна под душем, подумала я про разное гендерное (не иначе, как чтение френдленты навеяло).
Собака Катя, встречаясь с собачьей дамой, или собачьей девицей схожих с собой габаритов, требовала от неё знаков почтения и подчинения: «Встань передо мной, как лист перед травой, подставь на обнюх правое ухо, теперь левое. Вольно!»

Если же дама, или девица по наивности, растерянности, или чувству собственного достоинства спину не гнула, то Катя тяжёлой ньюфской лапой валила её на землю и щёлкала зубами у самого бедного носа. К счастью никого никогда не кусала.

А всё почему? А патаму шта Катя была доминантная сука!

Меж тем при встрече с собачьим мужиком Катя либо равнодушно обнюхивалась с ним – видали и получше – либо, если скажем, шёл навстречу большой красавец ротвейлер (почему-то к ним у неё была слабость), виляла жопой, вздыхала, пускала в ход все свои девичьи чары. Однажды еле знакомый ротвейлер шёл по дорожке на поводке, и когда Катя к нему подбежала, он толкнул её толстой лапой. Катя аж перекувырнулась и тут же поскакала обратно к нему – «вали меня, вали».

Но однажды Катя повстречалась в лесу с питбулихой – доминантной сукой. Когда я и питбулий человек ухватили каждый свою, две доминантные суки стояли нос к носу и щёлкали зубами в трёх сантиметрах от носа противницы.

...
Я вообще-то тоже доминантная сука. Если к примеру на работе моя сфера ответственности пересекается со сферой ответственности другой доминантной суки, и есть спорная территория, я буду изо всех сил её метить – мою косточку не трожь – ррры. Мужику в подобной ситуации я вполне могу уступить, если он мне симпатичен. Недоминантная сука уступит сама.

Когда-то после моего третьего курса мы вшестером с тремя палатками отправились в горы – три девочки, три мальчика (а пара только одна). Я до сих пор считаю, что благодаря высказанному мной и принятому всеми предложению – селиться так, что в палатке девочка с мальчиком, а не в одной две девочки, в другой два мальчика, в третьей пара, – мы жили мирно и складно.

Я собственно к тому, что с феминизмом, или без оного, во всех сферах жизни гендерные отношения присутствуют... Можно только стараться их поворачивать во благо, а не во вред.
mbla: (Default)
Вчера в той передаче, на которую я по France culture на бегу по дороге на работу часто попадаю – и слушаю болтовню с самыми разными людьми на самые разные – хоть социальные, хоть общекультурные, хоть литературные, хоть политические темы, всех не перечесть – среди приглашённых была тётенька-раввин.

Я выскочила вчера довольно поздно, и болтовня уже закончилась, уступив место обзору прессы. Но приглашённые, как водится, ещё оставались в студии. И к слову – кто-то обратился к раввинке: «а почему у евреев в день рожденья желают жить именно до 120 лет?»

«А это возраст Моисея» – она сказала.

- А если кто-то уже дожил до ста двадцати, что тогда ему пожелать?

- А тогда очень просто: « bonne journée ! »
mbla: (Default)
Иногда в последних известиях сообщают увлекательное – я не про ракеты, упавшие в Иране, и не про то, и не про сё, и много раз не про то и сё!

Вот например такие новости недельной давности: в аэропорту Шарль де Голль доблестные таможенники обнаружили, что в багажном отсеке одного самолёта прилетел ящик, а в нём 160 скорпионов, каждый скорпион 20-ти сантиметров в длину. Написано на ящике было что–то совсем другое. Скорпионы направлялись в США из Камеруна к коллекционеру, который и сам скорпионов держит, и другим из–под полы продаёт. А вывозить скорпионов из Камеруна можно только по особому разрешению, с соответствующими сопроводительными бумагами.

Это не первый случай. Скорпионов в де Голле уже находили, но мёртвых, они не очень хорошо переносят переезд в багажном отсеке. А эти вот живёхоньки.

И теперь их отправили в вивариум. В какой, не сказали. Не так, наверно, просто быстро устроить на постоянное место жительства 160 скорпионов. Может, они в Туари поехали, там есть скорпионий отдел.

Про то, что в Париже пару раз в год кто-нибудь заболевает малярией, и что эти кто-нибудь живут, или просто оказываются невовремя неподалёку от де Голля, я давно знаю – безбилетные комары дырявят злыми заразными хоботами невинных граждан. Мухи цеце пока не прилетали.

Надеюсь, что скорпионов как следует накормили и удачно отправили в зоопарк, и никто из них не разгуливает по бульварам с зонтиком и в пенсне.
mbla: (Default)
Раз

В прошлый четверг налету набегу, на деловых встречах на один вечер и два дня был в Париже Ишмаэль. М. с ним приехала.

Она и нашла удивительный ресторан, в котором вчетвером с Бегемотом мы поужинали.

Ишмаэль любит азиатские рестораны, – хоть японские, хоть китайские, хоть еще какие. Они кучкуются возле оперы, и у И. в том районе как раз была встреча, так что М. там ресторан и выбирала. Ей приглянулся японский по имени Ицзаки.

Азиатские официанты – и один среди них – еврей в ермолке. Молодой мальчик очень приветливый, но замедленный, не всегда сразу понимал, что у него просили. В общем, определенно не вполне адекватный, но как-то справлялся. На подносе нёс по чуть-чуть, к примеру один бокал ровно посерёдке.

В меню обычная азиатская еда, кстати, очень вкусно они её там готовят, – но с одной странностью. Ни свинины, ни морских гадов. Такого не может быть в азиатском заведении!

А когда мы уходили, пришла компания человек из четырёх под предводительством почтенного господина в ермолке.

Ресторан японско-еврейской дружбы? А может быть, Ицзаки – это попросту Исаки – Исак еврейский и Исак японский. Два Исака.

Но в еду, как предположила М., что-то они подмешивают – по какому-то поводу по касательной к разговору кто-то из нас вспомнил про изданную когда-то в Израиле книжку русских неподцензурных частушек (ну, так она называлась), и мы уже не могли остановиться.

В книжке частушек, стоящей на полке у Ишмаэля, нет полного собрания сочинений, но и в моей, как выяснилось, нет!

Ишмаэль начал своё в этой области образование в детстве в Москве во дворе. А я вот, увы, приобщилась совсем поздно, уже в Америке, хотя и говорят, что Ленинград – город культурный.

Однако никто из нас четверых не мог похвастаться всеобъемлющим владением темой! Нам было что друг другу сообщить!

Выйдя из ресторана, мы продолжили громко образовывать друг друга на улице, и в новенькой с иголочки японской чайной, которую М. днём неподалёку от Исаков нашла, и где давали нежнейший чай из свежих фруктов, через которые протекал кипяток, и они заваривались...

Ишмаэль и М. не знали, какая же цапля проживает на острове, мимо которого плывёт белоснежный пароход, и что именно говорил Бёлль, встречая Солженицына, и даже нежнейшее о Марусе, чтоб гуся она не забыла!

Но и дыры в моих познаниях оказались не меньшими! Я, к примеру, не представляла, какую важнейшую роль в народной жизни играет Киевский вокзал!

И двас

В субботу, раз уж изливался дождь, решила я постричься. Давно пора. А стригусь я в одной и той же парикмахерской, но никогда не могу запомнить, у кого. Когда я туда звоню, чтоб договориться, и меня любезно спрашивают, к кому я хочу на постриженье, я мекаю-бекаю, и мне всегда как-то неловко.

Этим летом меня как-то особенно приятно подстригла длинноволосая рыжая девчонка по имени Доротея. И решила я её запомнить – к тому же просто – ведь пошёл купаться Веверлей, оставив дома не кого-нибудь, а именно Доротею.

Я позвонила в парикмахерскую, и надо же, именно Доротея к телефону и подошла. Ну, и получилось, что вроде как мы теперь знакомы, так что решила она, когда я пришла стричься, со мной поболтать.

Ясное дело, что ежели в сентябре вступаешь с незнакомцем в разговор, то непременно спросишь о каникулах. И я в ответ о них же.

"нееее - говорит Доротея – я на каникулы поеду в ноябре – в Сен-Барт к младшему брату". Французские Антильские острова – свет не ближний.

Естественно, я поинтересовалась, а что её брат там делает.

Оказалось, что он закончил фармакологическую высшую школу и отправился туда аптекарем, но не навсегда. Во всех французских Заморских территориях очень нужны аптекари (я полагаю, что, наверно, не только они), и братец её, абсолютный зимоненавистник, решил их все объехать. Там поработать, сям поработать... На Мартинике, на Гваделупе...

Доротея пела соловьём – как же ей не терпится братца увидеть и в тёплое море залезть, и до ноября уже не так долго.

Тут стало на улице черным-черно, очередная порция потопа низвергнулась с небес, и она посетовала, что вечером с папой ужинает, и они-то надеялись на балконе посидеть, и вот вам...

Поболтал – вроде как в чужое окно заглянул, и дальше побежал...

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 11:15 am
Powered by Dreamwidth Studios