mbla: (Default)
Только что получила письмо от Франсуазы - хозяйки нашего августовского рая.

Она прислала мне июньскую фотку нашего Васькиного олеандра. Сказала, что он отлично уживается тулузскими фиалками, которые весной у его ног цвели.

Жив, курилка! И в добром здравии. Авось, и в августе будет цвести!

2017 JUIN 2 GAOU 032
mbla: (Default)
***
Утром пахло влажной землёй, хотя и не было ночью дождя.
(Лена)

В лапах мохнатых и страшных
Колдун укачал весну...
А. Блок.

Когда без дождя влажной земли запах
С рассветом вламывается
в раскрытые окна дома,
Когда весне не сидится у колдуна в лапах,
«В лапах мохнатых и страшных» – то всё по другому:

Голые ветки – зачем же тьму протыкать им?
Чтоб оказаться в другой такой же тьме?
Тьма на тьме – ведь страшней,
чем закат на закате,
Ночь-то в ночи
не позволит, чтоб «два в уме»,

Только совам дозволено с ней не считаться:
Ибо весенний торжествующий крик совы
Будит,
высвобождает из тьмы веселье акаций
И шевелит рассыпанные тени
мелкой листвы.

Ну, ветки – голы, но тьма – уж куда голее!
(Там, где не знают о свете –
никчёмна тень...)
Но если сирень разрывает сумрак в аллее,
Тьма не посмеет, не сможет – если сирень!

2006





IMG_6545



IMG_6550



IMG_6560



IMG_6562
mbla: (Default)
Домик – вроде, большая машинная улица, индустриальная пригородная, но к счастью, тут не очень тесно, и домик отступил от тротуара в глубину вполне приличного садика.

Острый запах влажной земли, гиацинтов, и ещё какого-то неуловимого сладкого вечернего цветенья. Опять чья-то жизнь проходит мимо  – с качелями, с детской горкой в траве, с разбросанными игрушками.

Каждый день какое-нибудь новое дерево зацветает, и проходя мимо абсолютно белого вишенного – укол то ли совести, то ли обиды – это белейшее дерево с тысячей цветов заслужило, чтоб ему раз в год поклонялись, его на дворе праздник! А мне б на него глядеть, расслабившись, – деревья на дурацкой полной машин улице цветут, запах мокрой земли, – отрывной листок календаря с рабочим и колхозницей в красной косынке летит в мусорное ведро – а в голове, нужной, чтоб шляпу носить, но я-то не ношу, сплошная суета недоделанных  дел, выборы через месяц с хвостиком, конец семестра, подготовка к осеннему, вопросительные знаки...

В марте 2005-го я впервые в жизни фотографировала цветенье – моим первым цифровиком, а на плёночный я вообще никогда не снимала... По дороге на работу на остановке я сфотографировала жёлтую запутавшуюся в изгороди форзицию, ярко-красные цветы айвы в чьём-то саду... А в субботу мы с Васькой поехали к ослепительно белой вишне, которую я приметила за несколько дней до того из автобусного окна и до субботы предвкушала, как мы её с аппаратом навестим...
mbla: (Default)
Я проезжаю каждый день по дороге на работу не клумбу даже – так, бордюрчик сквера – из диких цикламенов.
Ну, они в городе, конечно, никакие не дикие, – вполне ручные цикламены, но и не садовые – ведь садовые – большие важные, их в горшках продают, особенно под Рождество.

С дикими – вот ведь удивительно – я помню место первого знакомства и даже время – в сентябре 92-го в лесу возле озера Анси мы с ними повстречались.

Вообще-то там почти всюду лес резко поднимается по склонам вверх – не высокие ещё горы, –лесистые предгорья, увенчанные скальными вершинками. Но мы в тот день шли по плоскому – вдоль речки в деревеньку, где даже кафе не было, такая она маленькая.

Мы с Васькой привезли тогда родителей в пустой в честь сентября кемпинг.

Я только что потеряла работу, в те доинтернетные времена писала бесконечные письма на деревню дедушке в попытках её найти – стоял кризис начала девяностых, когда впервые не привыкшие к такому инженеры и менеджеры ощутили незащищённость – невозможное – потеря работы. В агентстве по безработице, где надо было отмечаться, я видела как-то совершенно растерянного человека с большим портфелем, в съезжающих на нос очках, который всё в толк не мог взять, зачем он тут, как такое с ним случиться могло.

Я тогда мечтала с тоской о любой работе, отчаянно завидуя всем, кому утром вставать по будильнику и на неё идти.
С полгода это длилось – пока, подобрав случайно в книжном магазине «Шекспир и компания» газетку с объявлениями, я не увидела рекламу заштатной бизнес-школы, горделиво именующей себя «European University of Paris». Там я нашла первую почасовку, – до того, как вернулась в Университет делать диссер, который так и не доделала потом, найдя работу на полную ставку в моей сегодняшней инженерной школе.

В сентябре 92-го моё безработное положение было ещё в начале первой фазы, и когда мы повезли родителей на озеро Анси, я была ещё ничего, надеялась ещё на бывшего шефа. Увы, он работал в сильно закрытой фирме, связанной с военными, и там требовалось гражданство, которого на тот момент ещё не было.

К маминой радости наши две палатки стояли на полянке под грецким орехом. Мама практически не знала юга, – ну, когда-то мы вместе побывали в Пицунде, мне тогда было три года, а папе, как работнику метрополитена раз в год  полагался бесплатный билет на себя и на семью. Так что орехи на траве были маме в диковинку.

Кроме орехов в нашем распоряжении было тёплое чистое озеро, – к особенно прекрасному купальному месту, где озеро казалось прозрачным как море, мы спускались по очень крутой и узкой тропинке, в конце которой надо было спрыгнуть, опершись о сосновый корень.

А ещё мы ездили в Шамони в гости к снежным горкам, слушали колокольчиковый звон, когда проходили мимо пастбищ, где на полянах лениво паслись бело-коричневые коровы с колокольчиками на шее, собирали чернику на склонах, –  голову поднимаешь, и вершины видны, ездили на ферму за молоком и домашним сыром… А Нюша не пропускала ни одной коровьей поилки, которые нам встречались часто – каменные корыта с проточной водой, лившейся из крана. Она из них пила, а потом купалась.

Вся эта ёмкая сентябрьская радость с запахом яблок под синим небом, с лебедями, которые клянчили хлеб, когда в кафе у канала в городке Анси мы ели мелкую зажаренную до хруста рыбку.

И вот шли мы по дорожке, – и под деревьями у её края впервые в жизни увидели дикие цикламены. Мы и не знали, что такие бывают.

Время тогда переводили на зимнее раньше, чем теперь, и в конце сентября, в последние наши в кемпинге дни по вечерам было уже темно.

Вторую осень подряд я взглядываю на бордюр из цикламенов из автобусного окна.

Вспоминаю ту симфонию Малера, которая в «Смерти в Венеции», – кажется, третья, – возврат темы, – маленькая девочка выбегает на солнечную поляну. Девочка, не дожившая до взрослости. Плывёт на Лидо корабль.

Темы и вариации, повторы… Больше я ни разу не была осенью в Анси, а летом дикие цикламены не цветут.
mbla: (Default)
В противовес международным новостям

IMG_4069



IMG_3953

Read more... )
mbla: (Default)
"Колокольчики мои..."

IMG_3534

Собачья жизнь

IMG_3547

Read more... )
mbla: (Default)
У одной моей знакомой на стене в рабочем кабинете висит постер – огромное жёлтое сурепковое весеннее поле, и через него бежит лань – собственно, её не видно – только уши – острые вздрагивают на бегу.

Знаю-знаю, не бесполезная сурепка полями растёт, а сельскохозяйственный рапс, - но мне-то что за дело – Васька вон вкуснейшей рукколы не ел, утверждая, что она сурепка, а по мне – и слово жёлтое крепкое жизнерадостное, и цветок. А рапс – техническое что-то, машинным маслом отдаёт, хоть и полезное масло рапсовое, отнюдь не машинное.

В первую мою французскую весну, когда я жила в Анси, в альпийских предгорьях, я увидела эти жёлтые поля – первые годы в новом месте, которое потом полюбишь, ретроспективой, – детство – та же острота ощущений, и предвкушение то же. Вот и эти поля – сверкающие, по краю невысокие горки, зелёные холмы – между Анси и соседней Женевой.

Потом однажды на Луаре мы с Генкой брели через сурепковое поле, утопая почти с головой – по кочкам-по кочкам, – и в канаву бух.

А иногда ещё встречается в жёлтом поле одинокое дерево – откуда взялось – из соседнего леса прибежало?

В воскресенье мы ехали в лес Фонтенбло – мимо выходящего к автостраде сурепкового поля. За ним лесная опушка. И в окно я увидела на дальнем краю поля ланей. Свернула шею, пытаяясь на них наглядеться и пересчитать их, – раз-два-три – восемь. Стояли чуть не кружком. За жёлтым полем перед салатовым апрельским лесом.

И сколько б ни было в лесу оленей-ланей-зайцев – всё равно удивляешься – сказочным детским зверям. В Рамбуйе сколько раз бросалась за оленями Нюша. Один раз – за отцом Бэмби – громадным, ветвисторогим – он свернул на просеку, Нюша за ним, мы с Васькой орём дурными перепуганными голосами. Минуты две Нюшу не видели, может, меньше – куда ньюфу за оленем – но две минуты тянутся очень долго, когда собаку зовёшь.

Тепло было в лесу в воскресенье – кукушку апрельскую слышали, первых лягухов на пруду, – но только один показался толстяк – прыгнул перед Таниным ищущим носом.

Одуванчик вырос актинией в каменной выемке, над ним шумел прибой в сосновых кронах.
mbla: (Default)
Read more... )
А вот кто живёт в нашем лесу! И глядит на нас, в гости, как домой, приходящих!

IMG_0928



IMG_0929
mbla: (Default)
С днём рожденья, Ишмаэль!

Ослики с озера Passignano

IMG_5722
IMG_5754
mbla: (Default)
Послушали только что пятую симфонию Малера с Баршаем. Хорошо знакомую и давно не слышанную. Неправильно, конечно, слушать за ужином, за чаем. Как неправильно читать за обедом. Но я уже не уверена, что в зале мне лучше – живой звук, да, – но совсем не уверена, что я услышу больше, не отвлекусь, если в кресле, а не за собственным столом со стаканом вина. Не знаю.

Такая это повествовательная музыка, даже удивительно – до какой степени, оказывается, Малер рассказывает, и как откровенно, лично. Кусок из этой симфонии в «Смерти в Венеции» – захотелось пересмотреть – под эту музыку плывёт на Лидо корабль.

Слушала, и казалось, мне рассказывает о себе кто-то очень близкий, и ответа ждёт, и хочется ответить, и не можешь – удивительный эффект.

А меж тем и у нас настала зима – по прогнозу короткая – ночью заморозки, но днём плюс, а к концу недели, если прогнозу верить, опять будет +10, а то и +11.
Щавель на полянке от заморозков не попортился – наоборот – ледяные юные листочки лезут жизнерадостно, и жгучая молодая крапива цапнула меня за палец.

А на в этом году плывущем через зиму мавританском газоне – чуть подмороженные маки, да васильки – ничего им не делается.
mbla: (Default)
Эта сумасшедшая вишня на парковке возле дома обычно цветёт дрожащими от холода цветочками в январе.

В тёплом ноябре всякому расцвести хочется - и не по-январски

IMG_9119
mbla: (Default)
Из леса Рамбуйе пару недель назад

20150919_132720

Read more... )

Из субботнего леса Фонтенбло

20151003_124001



20151003_142500
mbla: (Default)
В лесу Фонтенбло вдруг выросли цикламены. И как, спрашивается, их туда занесло? Они ведь в Подпарижье не живут, они южане. Мелкие полевые, – я впервые им дивилась в Альпах, около Анси. Росли они толпой по берегу узкой быстрой светлой речушки, вдоль которой мы с Васькой и с родителями шли в сентябре 92-го года. Редкая в тех местах без подъёмов-спусков прогулка. Шли мы в деревеньку – совсем маленькую, даже кафе там не было, только яблоки из-за заборов свисали, петухи то и дело голос подавали, да жители во дворах возились.

Цикламены – единственные известные мне лилейные, цветущие осенью, – обычно лилейные рифмуются с весной.

Ан нет! И цикламены в горшке – это у нас зимний цветок. Их очень любила Бегемочья мама, – я ей на Рождество всегда горшочек дарила.

Апдейт: Славная штука - жж, меня тут же поправили - оказывается, не лилейные цикламены. Клубень у них, как у бегонии. Так что всё становится на место: вот и цветут осенью-зимой.


Появились первые рыжики – рыжие с прозеленью. И на рынке первые мандарины в блестящих листьях перелистнули календарь.


Неподалёку от дому на пятачке в середине транспортной развязки стоит грубый камень, на нём табличка с текстом – в память Надара – именно оттуда поднялся он в 1858-ом и сфотографировал окрестности сверху – первую аэрофотосъёмку сделал. Я, когда там проезжаю, как вот сегодня с фермы, обычно не забываю на этот камень посмотреть.
У Надара была студия на бульваре Капуцинов, – он её полностью застеклил и каким-то образом её охлаждал текущей по стеклу водой. И Надар был первым человеком, повесившим у себя на доме неоновую вывеску, которую сделал ему ремесленник Люмьер – отец изобретателей кино. Ещё я где-то прочитала, как Надар, обожая эпатаж, носил только красный сюртук, и в доме всё что мог покрасил в красный цвет. Но потом пришлось ему уехать с бульвара Капуцинов – дорого ему стало там жить – больно много денег уходило на полёты на воздушном шаре, наделал он долгов.

Так славно представлять себе Надара – среди парижских людей с картин Кайбота – течёт по бульварам толпа. У каждого своё… Кто-то дожил до нас, вот как Надар – один из первых фотографов, дружил с Бодлером и тратил все деньги, и ещё немножко больше чем все, на воздушные шары…

А сколько их недоживших до нас… Большинство…
mbla: (Default)
Вчера на ферме, куда с Колькой мы поехали вдвоём, оставив дома простуженную Юльку, от непомерной жадности собрали 50 тюльпанов - аж пожалели, что никто, к примеру, не женится,  -  был бы не вшивый магазинный букет, а тюльпанная охапка.

По машкиной просьбе - вот - все сразу они не влезали, да и свет был неважный, и со стола и вокруг тоже лень было убирать, так что не натюрморт, а живые лохматые плохо снятые тюльпаны.

IMG_6039 izm

Read more... )

IMG_6059 izm
mbla: (Default)
Сколько уж лет я живу «далеко на севере в Париже» – далеко на юге от Питера – и всё равно, повстречавшись утром у мусорного бака с высоченной поднебесной розовой мальвой, радуюсь с оттенком изумления – ай да мальва, ай да сукина дочь – ноябрь на дворе, а ты выросла, дылда эдакая, – до солнца достать хочешь? Туман пробить и морось? Все хотят!
mbla: (Default)
Старика из дома напротив, на краю рощи, давно нет. Три года, четыре?

Старик со старухой – из очень немногих, живших тут зимой. И вправду, кому зимой здесь жить? Писателям, художникам, пенсионерам? Кабанам, да белкам, да сойкам – вчера вечером, когда стемнело, Славка встретил кабанчика возле нашей за крепостными стенами помойки. Он на Славку поглядел и неторопливо проследовал под сосны.

Старуха переехала, говорят, к племяннице...

Старик со старухой каждый день чинно выходили из ворот, огибали собственный забор и шли через рощу к морю. Старуха слегка придерживала старика.
Дом летом сдают. Дачники входят в сад из рощи, пролезая в щель в живой изгороди.

Когда мы приехали, дом стоял пустой, закрыты ворота на замок. И цвели олеандры, цвела бугенвилея – не для кого – и даже какие-то бархатцы в кадках – сами по себе – цвели, и никаких гвоздей.

Я не знаю, какой мир милосердней – наш, где, как в замке Спящей красавицы, стоят в доме стулья и шкафы, и пинг-понгный стол в саду застыл в ожидании, да разбудить некого, или тлёновский, где когда нет больше старика со старухой, так нет и крылечка, где они сидели…

Пару дней назад приехали дачники, – две тётеньки ходили по участку, озирались, изучали местность, пока дяденьки ставили две машины – чужие им олеандры, чужие бугенвилеи – приручат ли? 
mbla: (Default)
Удивительная у лета способность – вдруг оказываться на середине...

Отцветшим давно – жасмином, который я не люблю звать правильно чубушником, и недавно – липами. Вымахавшими выше меня зонтичными, – как водится, напоминающими о досадных провалах – так и не научилась я в них свистать – в эти крепкие хрусткие трубки.

Зима – анестезирует – запахи замирают, скукоживаются, накрывает тьма – а летом по вечерам запахи стоят столбами света – и странней всего – как это люди боялись мертвецов – ничего нет естественней, чем увидеть – за деревом, за поворотом...

Бьётся об асфальт красно-синий резиновый мяч, со свистом ударяет в ракетку бадминтонный волан...

А под ёлкой, во влажной грибной тьме качается кисть белых колокольчиков с волшебным найденном в определителе Нейштадта названием грушанка, а может, глядит оттуда, из самой глубины, грушанковая кузина – торжественная одноцветка крупноцветная!
 

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 11:10 am
Powered by Dreamwidth Studios