mbla: (Default)
В ящике среди персиков проживал жук. Большой блестящий с крепкими клешнями жучище.

«Да – сказал наш любимый продавец арбузов и персиков – иногда и лягушки поселяются в персиках».

– И вообще, вы, небось, думаете, что «la pluie des grenouilles» –это фигура речи, а я вот неоднократно наблюдал лягушачий дождь. В реке живут головастики, а потом вдруг почему-то давление увеличивается, и их выбрасывает в небо, и в облаках они превращаются в лягушек, а потом лягушки с неба падают вместе с дождём. Да-да, я сам видел!

Ну что ж, если браки совершаются на небесах, то уж головастикам превращаться в лягушек сам бог велел исключительно в облаках!
mbla: (Default)
На рынке в том магазине, где я покупала оливу, всё тот же мужик с ласковым голосом и сочувственной улыбкой, – не продавец, а добрый знакомый, которому очень приятно с высоты своего опыта сказать утешительное, заверил меня, что оливы не горят!

Кто бы подумать мог, что они разделяют это свойство с рукописями!

– Если корни остались, значит, будет жить! Вы не представляете, какие оливы живучие. А что не растёт – дык, знаете, как они медленно растут. Олива – тут он показал руками рост примерно мне по плечо – такие они в 120 лет.

Похоже, что не судьба мне увидеть Васькину оливу, когда ростом она станет мне хотя бы по колено.
Что ж – будущим летом, когда закончатся восстановительные лесные работы, надо будет посадить рядом с нашей упорной малюткой деревце по грудь, чтоб оно часовым стояло!

Пусть растёт олива – тянется в будущее и она запиской в бутылке, как плывёт туда написанное Васькой, не востребованное сейчас – верю, что доплывёт, а что ж мне ещё остаётся? И даже я зачем-то стучу по клавишам, закидываю тексты в нечитаемый полудохлый журнал – а что ж ещё делать, как не записки в бутылках в море кидать?

ВЕЛИКОЕ ЗЕЛЁНОЕ МОРЕ

Чем к берегам Средиземным ближе,
тем шире звонкий размах
Качанья цветов, бамбуков, сосен в долинах и на холмах.
Не нужно от воздуха или воды одеждой себя защищать!..
И колыбель человечества земля продолжает качать.
А значит на самом деле мы
не взрослые и теперь:
Притворяемся мы «большими»,
а сами опять и опять...

Это зелёное море – открытая в прошлое дверь,
Распахнутая... А там – Неаполь, Мессина, Марсель,
Одесса, Стамбул, Феодосия и... карты протёрты до дыр!..
Там кораблишки морских бродяг то и дело садились на мель,
От Гибралтара и до Азова – всё тот же ахейский мир!
А чем дальше ты от него, тем глуше
нимф и тритонов хор,

Сюжет цепляется за сюжет – из мифа растёт роман,
Строка цепляется за строку – не повториться бы ей –
В себя вместит она хоть Илиаду, хоть Библию и Коран,
Хоть толпы песен, баллад, сонетов и то, чего ещё нет...
Смешает с красками южных базаров морей переменчивый цвет,
И рощи тысячелетних олив, и тень парусов по волнам...

Спектакли несчётных событий прошли –
Но сцена осталась нам!

11 августа 2012
IMG_8344
mbla: (Default)
А они вчера действительно падали. Димка, конечно, сказал, что это небесные булыжники, которым не удержаться вместе, чтоб составлять какое-никакое небесное тело (небесной замазки не хватило?), обрывки какой-то дохлой кометы, и земля фактически летит сейчас через небесную, считай, помойку, каждый август через неё пролетает. Ну, вот у Лема рассказ – «спасайте космос» - мало ли мусора в нём болтается – океаны как мы засрали полиэтиленом!

Но с кометой мы точно не виноватые, сама развалилась, без нашей помощи.

Ну, небесные булыжники – а красотища-то какая!

После ужина погасили свет в саду и встали на дорожке.

Оказывается, очень много всякого по небу во тьме летает – самолёты в Ниццу и из Ниццы, спутники, мотыльки, летучие мыши. Голова устаёт задранная. В конце концов, небольшая неяркая звёздочка пролетела, зашипела и потухла.

Было уже около часа, народ наш разбрёлся спать. Но я не сдалась. Отправилась я на нашу плоскую крышу, где стоит шезлонг, развалилась в нём и стала ждать, вдыхая сосенный дух. Гриша со мной пошла, шелестела крышной травой, сходила на соседскую крышу, вернулась. А я лежала-глядела на очень яркую Вегу, на отчётливое W Кассиопеи, на припыленный Млечный путь.

И вдруг началось! Штук шесть небесных каменюг упали друг за другом – яркие спелые звёзды! Некоторые проносились метеорами, другие успевали подмигнуть прежде, чем свалиться за лесной холм.

И наконец через полнеба пролетела звездища с огромным павлиньим хвостом. Я подождала ещё минут десять, всё было тихо, приколоченные к небесам звёзды слегка помаргивали, самолёт мигнул красной лампочкой. Ну, и пошли мы с Гришей спать в кровать.

Через пару часов, Таня с Гришей разбудили меня шебуршеньем, хоть я их и не просила. Но уж раз разбудили, вышла в сад пописать – и конечно же, ещё одна звезда шлёпнулась по мягкой дуге.
Утром выяснилось, что некоторые звёзды попАдали в Средиземное наше море, потому что вода с вечера несомненно согрелась, – кому, кроме как шипящим звёздам её ночью греть?
mbla: (Default)
Что происходит на свете – да просто мистраль!

Дует-выдувает из долины Роны, из Швейцарии к нам, с моря сдувает тёплую воду, морщит морскую гладь, и бегут от берега мелкие низкие баранчики блинчиками от камушков.

А наша бухта на боку мыса, так что у нас северный мистраль дует не прямо с берега на море, а включает ещё и составляющую вдоль берега.

Пошли мы вдвоём с Таней утром плавать, как обычно, – ну, разве что в охладевшей слегка воде, – в сторону цивилизации – плывём вдоль скал к углу мыса, от которого вид на городок Ля Фавьер и на колесо обозрения там на пляже – до нашей всегдашней конечной точки – полчаса туда и обратно – как раз утреннее плаванье. Туда плывём – ух, с ветерком, подгоняет он нас – плывём – песни поём – стихи читаем.

А когда обратно повернули – тут-то ветер в лоб, Тане вовсе противными бурунчиками в нос целится – плывём и почти не продвигаемся, всё время приходится намечать очередной камушек –удовлетворённо его проплывём – и к следующему.

А на нас трое ребят с тропы смотрят внимательно.

Доплыли, вылезли на нашем лодочном спуске, и ребята подошли, говорят: «Мы тут смотрели, не нужна ли вам помощь, видно было, что плыть-то трудно».

А потом гулять по тропе пошли впятером с Таней, плавали все вместе в почти укрытой от ветра бухте, мы с Катькой и с Таней втроём довольно далеко от берега отплыли – надо Таню готовить к водным соревнованиям по классу пуделей. А потом Сенька научил Таню важному собаческому – ни одна палка не должна остаться в воде не найденной и не спасённой – целый час плавала она за палками, тренируясь на ретривера.

Вечером пришлось натянуть носки и свитера.

А сегодня мистраль – взял, да кончился!
mbla: (Default)
Тихо, совсем тихо. Ещё молчит механическая равномерно железная птица, уже молчат сойки.

Летучая мышка прохлопала крыльями, Гриша – не летучая кошка, и воздушных шариков к ней не привязывали – незачем, она на здоровых лапах крадётся по саду.

После поливки – побрызгала из шланга, неглубоко, – мощный запах столбом от земли.

Как всегда, плавала, как всегда, глядела на сосновый берег, подныривала, тянулась за перламутровыми ракушками – всё как всегда.

Почему даже выносить помойку в укреплённый, чтоб защитить от кабанов, каменный бак за воротами, – отдельная радость? Потому что перед тем, как зайти обратно в сад, стоишь под соснами, глядишь на фонари на дорожке, на лампу над столом? А спиной чуешь рощу, а за ней море... А потом медленно бредёшь по дорожке – мимо фонаря, мимо Васькиного олеандра, мимо кустиков розмарина.

Здесь – в этих соснах и пробковых дубах, в плеске и бормотанье, среди рыб – зелёных и синих, и в золотых полосках, – когда вообще не хочешь про социум, а только про закаты и луну, про свет сквозь воду – здесь стоишь ночью в саду – и бесчеловековый мир расположен и разговорчив, и готов тебя принять – просто так, совершенно ничего не требуя взамен. Стой-гляди-глаза проглядывай, разденься догола и кожей ощущай мироздание – плывёшь-плывёшь-плывёшь...
mbla: (Default)
Сегодня получилось подтверждение, что я не принцесса. Около девяти утра, когда я медленно продирала глаза с мыслью о том, что пора идти плавать с Таней, я обнаружила, что под боком у меня что-то очень твёрдое. Это была попавшая под простыню бельевая прищепка.

Но хоть я и не принцесса, со мной общаются осьминоги. Мы с ними в гляделки играем. Ну, и когда я уж совсем из терпения какого-нибудь вывожу бесконечным подныриваньем, он плюёт в меня чёрными чернилами и уходит в ближнюю щель.

Полнолунная луна, которая вчера затмевалась, как я сегодня поутру узнала, у нас это делала слишком рано, в девять вечера, когда ещё светловато. А я-то болтала в час ночи по телефону на крыше, глядя на белую круглую лунищу и всё надеялась, что она покраснеет.

Часа в три ночи я проснулась, обозлившись, что кто-то зажёг фонарь – каждый август хоть раз, когда полнолунная луна подходит ночью к проёму открытой двери в сад и нагло глядит в комнату, я просыпаюсь с возмущением. Но сегодня ночью ещё и несобаке Тане приснилось, что я её ругаю за то, что она ночью включила свет. В её комнату луна могла попасть только через окно.

Цикады не умолкают. Заяц проскакал через рощу, сверкая белой попой.

И одну звезду в падении мне удалось в последнюю минуту подхватить взглядом.

***
Утреннее удивленье –
Бесконечным кажется день и...
Но наступает вечер –
И удивляться нечему...

Дубы, разумеется, кривы
С ветвями, жарой оголёнными,
И что-то искрится сзади:
Серебристые листья оливы
Только в сумерках станут зелёными
Под небом, выцветшим за день...

Глаз без меры зелени просит:
И к закату – на полчаса
Вспыхнут на мачтах сосен
Зелёные паруса.

Кстати, тут строчки Гейне
Упраздняются сами собой:
Никто ни о ком не тоскует,
А пальма – рядом с сосной.

mbla: (Default)
Вчера мы, раздобыв самый прочный клей для камня и металла, поехали подклеивать отвалившуюся от жара табличку.

Туда ездить – ком в горле, глядя на обугленные дубы. Готовишься, укрепляешь себя к этому первому взгляду. «Барокко пробковых дубов» – умерли, как стояли, протягивая играющие ветки, – ну, а может, мы всё-таки в замке спящей красавицы? Вдруг дубы из живых корней восстанут из праха?

Вчера я вспомнила про Джейн Эйр – как она увидела первым взглядом сгоревший Thornfield.

Юлька, поглядев на погнутые торчащие из земли прутья загородки, окружавшей нашу оливу, подумала, что хорошо бы их выдернуть, чтоб не оставлять металлолома на обожжённом холме.

Кольке это с немалым трудом удалось – выкрутить эти кривые впившиеся в сухую землю прутья, но прутьев оказалось всего три, при том, что было их то ли четыре, то ли пять, мы не помнили.

Юлька сидела на корточках и задумчиво палочкой ковыряла просохшую до нутра землю.

И вдруг из земли показался крепкий обломок ствола, а от него два ответвления – как лира. Это была наша неподросшая задеревеневшая олива. Гусеничная машина не выдернула её, не выкинула безжизненную.

Она продолжает уверенно стоять, вцепившись в землю невидимыми корнями...

Машина сорвала верхушку с листьями, засыпала землёй ствол с тремя отростками.

Жива ли она? Мы помчались в машину за водой. Я лила её на землю вокруг ствола, лила, пока земля соглашалась воду впитывать…

Read more... )
mbla: (Default)
Только что получила письмо от Франсуазы - хозяйки нашего августовского рая.

Она прислала мне июньскую фотку нашего Васькиного олеандра. Сказала, что он отлично уживается тулузскими фиалками, которые весной у его ног цвели.

Жив, курилка! И в добром здравии. Авось, и в августе будет цвести!

2017 JUIN 2 GAOU 032
mbla: (Default)

Дом стоит на полянке – за ней, за канавой, – виноградник почти скрыт от взгляда тонкими деревцами, а за ним деревья повыше запечатывают обзор.

А если два шага в сторону сделать и посмотреть от угла дома направо, а не вперёд, то перед глазами окажется поле, где среди посаженного для всяких хозяйственных надобностей  тимьяна маки – главные французские сорняки – и в пшеничных полях вечно маки работают русскими васильками, да и просто в любых. За полем на горизонте заросшие лесом холмы.

Из коридора второго этажа окошко выходит как раз на это поле.

Я иногда там стою и глазею на него сверху.

Кабы не третий этаж Эрмитажа с Моне, Ван-Гогом, так ли бы у меня подкатывало к горлу, глядя на эти лиловые с красным поля, да вообще, так ли бы было – глядя – кабы не третий эрмитажный этаж?

Вот иметь на стене любимую картину – у меня несколько кандидатов на ту стенку, которую вижу, просыпаясь –Васькины фотографии там, и любимый пейзаж был бы к месту, но никак не репродукция – чтоб глядеть- мазки разглядывать, привыкнуть и не привыкать.

Ну, а если вместо любимого пейзажа на полотне – любимый пейзаж за окном? В медовом вечернем солнце…

А ночью открываешь окно, и звуки в тишине – соловей-то ладно, но какие-то таинственные пересвистыванья, перещёлкиванья…

На полотне пейзаж в музее, а за окном – ну, ведь всё равно не выберешь из стольких любимых – прирученных – так что уж чего-там – приезжать-возвращаться-помнить – оно и хорошо.

 

mbla: (Default)

Мы сегодня отправились не то, чтоб в совсем большой поход, но по горам-по долам вверх-вниз 16 километров.

У нас запрещено сообщать какие бы то ни было предварительные результаты выборов до восьми вечера. И сегодняшний день надо было как-то провести. Я в голове прокручивала победу Лёпенихи – ведь когда в деталях что-то себе представляешь, так никогда не бывает. И я представляла себе, каково будет в восемь вечера узнать, что мы живём в мире, где Трамп, Путин и Лёпен… И сколько продлятся тёмные века?

Иностранцам наши восемь часов неписаны, так что с середины дня можно начинать искать каких-то сведений у ближайших соседей – у швейцарцев, у бельгийцев…

Только выяснилось, что «крокодил не ловится, не растёт кокос» – мы были окружены высоченными скалами, и не то чтоб сеть, – телефон тоже не работал. А народ проводил воскресенье – лез на высоченные скалы, – Машка глядела на них и говорила: «Как мухи. Что ж это они целый день видят только свою скалу?». А ещё были люди на горных велосипедах, но куда меньше их, чем скалолазов. Номера машин на трёх подскальных парковках (а скал явно хватало на всех) самые экзотические, включая чешские…

Сети не было и в помине. Но в какой-то момент мелькнула возможность послать смс-ку, и я спросила у Кольки, есть ли новости. Новостей, конечно, не было, кроме того, что всё ок у французов, голосовавших за морями…

Мы спускались, поднимались, тянулись взглядом вверх, на всех верхушках невозможно высоких скал обнаруживая людей… Сети всё не было.

Я опять послала Кольке смс-ку, и опять – ничего.

Уже когда мы в седьмом часу сели в машину, пришло от него сообщение, что бельгийцы говорят, что всё ок. Ну, а там и я сама сумела к швейцарцам подключиться.

Приехали домой, заехав по дороге за мёдом, как раз почти к восьми, к объявлению результатов, и тут пошли смс-ки – от Ксавье, от Франка, от Лионеля, от Софи, от Патрика – а в них одно огромное уф и ещё «наконец-то ты сможешь насладиться каникулами!». Потому что, конечно, честно было бы, если б наши каникулы только сегодня начались… Но от них, увы, остались только жалкие пять дней.

mbla: (Default)

Сегодня до середины дня через нас проносились грозы – грохотали, валились на виноградники и в траву, будили мирно спящую клубком на диване Таню.

А потом, как и обещано было, тучи разошлись, открыв голубые дыры, и мы с Машкой, оставив Бегемота проверять студенческие работы, а Таню и Гришу спать, отправились гулять – в деревню по имени Bastidonne, которую мы прозвали Бастиндой. Она километрах в четырёх от дома, и мы там ни разу не были.

Шли среди виноградников, мимо оливковой рощи, по обочине дороги на ветру подсыхала трава. Щурились в вечернем солнце. Потом вдруг услышали какого-то странного петуха, вроде как петь он ещё не умел, а только учился. Я предположила, что возможно, это и не петух, а попугай у петуха берёт уроки.

В деревне оказалась церковь 13-го века, кафе и библиотека. На доске объявлений сообщение о выставке фотографий из страны Чад и о сборе денег для Чада. Магазина нет, может, автолавка по утрам приезжает.

Церковь была закрыта, а кафе открыто, и бородатый владелец сварил нам вполне пристойный кофе. Выставка фотографий из Чада тоже оказалась в кафе, это явно такой деревенский культурный центр. Мы сели за столик в саду, куда вышли через заднюю дверь, пройдя мимо троих беседующих. Интеллигентного вида лет пятидесяти очень элегантные мужчина и женщина разговаривали с неопределённого вида молодым человеком.

Мы сели возле цветущего каштана, на нас сверху из соседнего дома выше по холму глядел бело-рыжий пёс.

О чём стоящие в дверях говорят, нам было не слышно, пока вдруг молодой человек с сильным акцентом не произнёс по-русски: «Как вас зовут?». Фраза его явно была обращена к собеседникам, а не к нам, хотя на секунду мы подумали, что люди нас услышали и поняли, что мы их обсуждаем (а мы действительно строили предположения о том, что это за пара, судя по рукам, явно не крестьянским трудом занятые, может, кто-то из них деревенский библиотекарь, но какой-то в целом вид у них был неместный), но мы не орали, тихо говорили. При этом русская фраза явно была не частью беседы, а демонстрацией умения произнести что-то по-русски.

Я попыталась ткнуться в телефон – все эти предвыборные дни тычусь в него лихорадочно, – сегодня, в последний перед выборами день, нет опросов, но зато есть хакнутые счета и вброс дезы… Машка велела мне перестать ходить по потолку.

Потом старшие ушли, и парень на прощанье сказал им: Bonnes élection (хороших выборов)!

Хозяин кафе вышел с чашкой кофе и сел за столик. Парень ушёл в кафе и вернулся с пивом.

Подсел к хозяину и обратился к нам на хорошем английском: «вы не по-испански говорите?

– А, по-русски, – обрадовался он – значит, я правильно понял, что вы услышали мою русскую фразу!

– Меня зовут Hugo. Я француз.

Имя он произнёс по-французски,  – не Гюго и не Юго.

Сказал нам, что работает в России: сначала в Петербурге, а теперь в Москве коммерческим представителем какой-то неизвестной мне фирмы, названия которой я не запомнила.

Мы ещё немного посидели, заплатили за кофе в два раза меньше, чем в Париже, и пустились в обратный путь в облаке медовых запахов цветущей акации под густо-синим небом, где несколько кокетливых невинных облачков паслись где-то на обочине.

mbla: (Default)
Позавчера мы отправились из лета в весну. Перезапустить часы в обратную сторону несложно. В прошлом веке я однажды ранне-летним медовым апрельским вечером на Северном вокзале села в поезд «Париж-Москва». На следующий день я приехала в Польше в раннюю весну.

Позавчера мы всего лишь метров на 800 поднялись, на машине, переходя с одной асфальтовой дорожки-тропинки на другую.

Бросили машину в городке с торжественным названием Saint-Christol d’Albion и пошли через весенний лес, где цвели дикие яблони, боярышник, на дубах только проклюнулись листья, ещё не отцвели печёночницы, в русском обиходе моего детства называемые фиалками – их на первое мая на всех углах бабушки продавали в перевязанных суровой ниткой пучках. А на глазах вянущие ветреницы назывались подснежниками и продавались в пучках побольше.

Мы прошли через кроличью изрытую опушку, и было Тане щастье – нам навстречу выскочил симпатичный кролик с тёмной спинкой и белым хвостиком. Естественно, не родился ещё пудель-штрудель-яблочный пирог, которому удалось бы кролика поймать, но «не догоню, хоть согреюсь», – сказала Таня.

Из лесу тропа вышла к полям лаванды, и снежные вершины вдруг оказались не так уж далеко. Так мы и шли, посвистывая – вверх-вниз, в буковый лес, где буки стоят на слоновьих серых ногах, потом на луга поближе к вершинам, потом в балку, – и в конце концов широкой дугой вернулись в городок в Сен-Кристоль, где ещё не отцвела сирень.

Когда мы тихо поехали по асфальтовой тропинке домой – из лесу выскочила косуля, перемахнула через дорогу одним прыжком, и Таня с заднего сиденья только вспискнула ей вслед.
Read more... )

IMG_6892



IMG_6893



IMG_6894



IMG_6895
mbla: (Default)
Иллюстрации

По этой железной дороге иногда ходит маленький двухвагонный поезд. Мы гуляли тут 1-го мая и видели поезд сверху один раз, впрочем, шли мы вдоль дороги час туда и минут 15 обратно, так что, может, и не так редко он ходит. А в будни уж точно чаще, чем в праздники, к бабушке в гости, небось обычно ездят на машинах.


IMG_6738

Read more... )
IMG_6784
mbla: (Default)

За окном дождь. То сильней, то слабей он валится в траву, хлопает по пластмассовому столу, на котором уже лужа с пузырями. Но нам дождя не слышно через стекло с деревянными перекрестьями – для нас бесшумный дождь.

Дождь падает на липу, на грецкий орех, на поле чабреца, прореженного маками.

Позавчера мы сидели на обочине тропинки, на невысоком плато, среди диких ирисов и многих других разных цветов, названия которых мне не запомнить, потому что не соотнести с привычными с детства, обкатанными на языке словами, – и вдруг Бегемот включил музыку у себя на телефоне, и пронзительность тишины ещё сильней зазвенела в ушах.

Мы позавчера пошли по описанию, найденному в одной из многочисленных наших книжечек с описаниями маршрутов – поднялись от реки Дюранс  всего-то метров на триста, и оказались на плато на почти шестистах. Вдалеке бордюром снежные Альпы.

Маршрут круговой, и в описании сказано, что спуск крутой и не очень простой, и даже сказано, что по лапиазу – по плоским то есть камням, но забыли нас предупредить, что кроме лапиаза там временами ещё и осыпь – злобноватая сыпуха,  – настоящий горный спуск, из не лучших, ещё и под линией электропередач, а такие спуски самые крутые. В общем, с Машкой такой спуск впервые случился, и мы ж её не учили хожденью по осыпи, и кроссовки старые. Так что она время от времени плюхалась на попу,  – «хочешь убедиться, что земля поката» – и когда мы добрались до плоской тропы вдоль реки, ей показалось, что  больше вниз она не сможет идти никогда. Но однако вчера оклемалась и бодро бежала в сосновом лесу по охряным тропинкам, – от их цвета их дух захватывает – будто земля с нами разговаривает, и эта рыжизна – один из живых голосов!

Виноградники, оливковые рощи, сосны, каштаны, платаны, скалы…

В винодельческом кооперативе, член которого наш хозяин, нам объяснили, что носорог у них на гербе – знак силы и ярости их вин. Всё-таки не вин, вина – и розовые, и белые, и красные – лёгкие живые весёлые вина, – а силы и ярости этой скальной травяной охряной лесной земли…

mbla: (Default)
Вчера

IMG_6729

И сегодня

IMG_6734

Уехали на две недели в Люберон. На выборах за меня проголосует старенькая соседка из другой парадной, у которой наша Сандра убирает, и Сандра мне старушку и нашла, когда я в панике уже думала, что если "En Marche" не отыщет мне до отъезда кого-нибудь, кто за меня проголосует, придётся на день приезжать. У нас можно оставить право за себя голосовать только кому-нибудь из твоей commune. Так что нужен был кто-то из Медона.

Как обычно и бывает, в результате, когда я уже сделала доверенность на старушку, а Бегемота отправила к ветеринарке доверенность оставлять, я получила мэйл и от "En Marche" с координатами человека, который готов за меня голосовать, и социалисты, к которым я тоже в страхе обратилась, мне кого-то нашли.

***
Вдоль автострады белые акации вовсю цветут, а как только съехали на маленькую дорожку, сразу увидели прилавок с клубникой, совершенно волшебной, такой, что со сливками её есть - чистая профанация, ну, мы и ели без сливок.

Сирень почти всюду отцвела, но зато поле чабреца - почти столь же прекрасное, как лавандовое.
mbla: (Default)
На прощанье мы решили прокатиться в две знаменитые люберонские деревни, или в два городка – трудно в некоторых случаях черту провести между городом и деревней. Таню оставили дома – и галопом, остановились только клубнику купить с прилавка у дороги.
Сначала в Fontaine de Vaucluse.
Там из глубокой чистой лужи, окружённой не совсем отвесными скальными стенками, вытекает речка Сорг.
Холмы, которые уже и горками можно назвать, прямо за деревней.
Ну, а ещё в этой деревне жил какое-то время Петрарка.
Народу в субботу было немало, тем более конец длинного викенда, с праздником Вознесения в четверг (а пятницу чего ж доброму человеку не прихватить), но милая праздничная толпа – люди лениво лизали мороженое, валялись на крупных камнях, сидели на террасах развесёлых кафе под зонтиками, подлезали под верёвки, ограждающие знаменитую почти подземную лужу, чтоб подобраться прямо к воде и чтоб полазать по скалам…

IMG_2834

Read more... )

IMG_3068

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 11:12 am
Powered by Dreamwidth Studios