mbla: (Default)
Французский у него идеальный, считай, что родной. Приехал три года назад в Бельфор, сделал в тамошнем универе лисанс в новой энергетике.

Хочет к нам на мастера, мы как раз открываем соответствующую мАстерскую программу.

Сейчас он на стажировке на каком-то бельфорском предприятии, и его готовы там оставить работать с тем, чтоб он учился в alternance, но ему надо в Париж – в Париже старшая сестра всерьёз болеет, он не хочет её одну оставлять.

Мама у него директор школы в Ливане, и на каникулы он возвращается в Ливан –волонтёрствовать в UNICEF. В помещении маминой школы в каникулы учатся дети беженцев из ближнего лагеря. Он в числе учителей.

Я его немного попыталась расспросить, но собственно, даже о чём спрашивать, непонятно. В Ливане 4 миллиона жителей и 2 миллиона сирийских беженцев – со всеми вытекающими последствиями.

Если эта война в обозримое время кончится, может быть, конечно, кто-то из этих беженцев вернётся домой, как из эвакуации возвращались…
mbla: (Default)
***
На папке, в которой лежат документы белобрысого разряженного в деловой костюм мальчика, написано Andrei Pribylsky.

Читаю вслух его имя и фамилию: «вы к России, или к Польше имеете отношение?»

Очень округлыми, подготовленными заранее фразами  Андрей начинает: «я родился в России и жил во многих республиках на территории бывшего Советского Союза.»

Прерываю его по-русски: «а какой у вас родной язык?»

Он радостно переходит на русский с лёгким южным выговором: русский и украинский.

Французский выучил в alliance française и после школы уехал учиться в один из парижских университетов на финансово-экономический факультет.

А заодно в кишинёвском техвузе, нынче, естественно, гордо называющемся университетом, заочно закончил факультет информатики.

И вот теперь хочет к нам на четвёртый курс – заниматься модной сетевой безопасностью.

Морда хитрущая, французский почти безакцентный. На прощанье Андрей сообщил мне, что он вообще-то из славного города Бельцы.

***

Чёрная девчонка с улыбищей на всё лицо. Говорит на том африканском французском, который я с трудом понимаю. В Мали она закончила три курса, получила licence в сетях и телекоммуникациях. Год назад приехала во Францию в университет Кале, чтоб получить за год ещё и французскую licence. Учится хорошо, и год не зря потратила, но вот не может она найти летнюю стажировку. Если совсем не найдёт, то поработает в университете в июле-августе и диплом всё равно получит, но нехорошо это.

Думаю : вот ведь бедолага, как её угораздило в Кале поехать учиться?! Хрен тамошних бюргеров знает, могут в изнеможении от «джунглей Кале» и дискриминировать африканскую девчонку, да и вообще плохо там с работой, и, небось, не оказалась она достаточно расторопной, чтоб искать стажировку под Парижем, или ещё где, но не на севере.

Она хочет к нам в alternance – работать и учиться одновременно. Но туда конкурс больше, и значительная часть поступающих в alternance ребят уже со второго курса в этой системе учатся. Многие работают или стажируются на предприятиях, которые готовы их и дальше держать. Опыт работы в команде у этих ребят большой, и проектов уйму они успели сделать...


Говорит она мне: я мечтаю, вот правда, мечтаю стать инженером и заниматься по сетям.

А я ребят, между прочим, должна на собеседовании оценивать не просто как мне в голову взбредёт, а по ряду критериев, по  каждому из которых нужно поставить оценку по шкале от нуля до пяти. В критерии входит и работа в команде, и уровень анлийского...

- Ну – говорю – а вы когда-нибудь работали в команде?

- Да – отвечает – в ассоциации нашей деревни.

Я подумала, что это французская ассоциация выходцев из какой-то определённой деревни.  До сих пор я, правда, слышала только об ассоциациях выходцев из какой-нибудь страны, но всё бывает.

- Нет – говорит – ассоциация в Африке. Мы ездим в нашу деревню и объясняем людям, что девочек надо обязательно отдавать в школу, а не только мальчиков.

- Папа у меня учитель начальной школы, но в мы в Бамако живём, в столице.

Тут я наконец понимаю, что у неё в деревне живут бабушка с дедушкой и прочие родственники, и что ассоциацию организовали люди, которые из этой деревни уехали в Бамако.

Девчонка очень радуется моему пониманию.

Её мама тоже в начальной школе учительствовала. Умерла уже мама. Три сестры, двое братьев.

Ну, поставила я ей по всем пунктам больше баллов, чем следовало, и написала Дидье, который у нас ведает alternance, что надо исхитриться и девчонку взять.

***

А потом вошёл толстый довольный кот, только без усов. Звали кота СашА ГольдбЕрг.

Из Сен-Тропе, но учиться поехал в Валенсьен на север, потому что там единственное место, где дают licence  не в простой сетевой безопасности, а в защите сетей!

Рассказ СашИ меня поразил. Уж не знаю, наплёл ли он с три короба, или правду сказал.

Из его истории получилось, что он учился в школе хакеров, и что говорили им на занятиях, что лучший способ защиты – это нападение. Defense from the dark arts! Но не только их учили, как проникать в чужие компы, но и тому, как взламывать замки – домушников готовили. Дескать, слесарь дядя Вася к ним приходил лучший на свете и научил их делать отмычки по фотографии ключа. СашА очень любит какому-нибудь знакомому небрежно сказать, что дверь-то у него хилая, – хочешь, я без ключа открою. И открывает!

Потому что – произнёс кот назидательно – если сервер стоит в комнате, куда легко проникнуть, то вся защита насмарку пойдёт.

Я спросила у него, что он любит делать в свободное время, кроме как в учебное время в чужие компы лазать и чужие замки взламывать, и он ответил, что занимается подводным плаваньем. Начал мне про то, как плавал в Эйлате с аквалангом рассказывать, и объяснять, где Эйлат находится.

- Была я там – говорю – но во Флориде кораллы куда как ярче, потому что южней. Чем южней, тем ярче.

- О – говорит – вы мне идею следующих каникул подали.

Спрашиваю у него на прощанье: «ну и чем отличается жизнь на юге от жизни на севере?»

- на севере холодней. В квартире зимой было 15 градусов, из окон дуло.

- ни фига себе – говорю – студенческая квартира.

- А, мне всё равно, я, если выше 13-ти, в футболке хожу, но хозяину я сказал, что квартиру надо утеплить, потому как если мерзляк её снимет, он не выдержит.

***

Самым последним зашёл очень молчаливый мальчик.  Отлично учится. Заканчивает третий курс в университете Paris 13. Хочет заниматься big data – наряду с сетевой безопасностью, модная тема.

Он сириец. Но у отца французское гражданство тоже есть. Отец учился медицине во Франции. Когда война началась, французских граждан вызвали в посольство. Вывезли их в срочном порядке.

Поскольку его отец доктор с французским дипломом, он во Франции мгновенно нашёл работу.

А те, у кого гражданство только сирийское, те, у кого нет маленькой биометрической книжечки со штампом правильной страны, те...
mbla: (Default)
Как всегда весной у нас страда – абитуриенты. Собеседования с теми, кто идёт прямо на третий курс.

Вчера у меня с двух часов дня они шли сплошным потоком до вечера.

И по-человечески вроде все ребята очень славные. С ними интересно разговаривать.

Мальчик с хорошо поставленной речью закончил школу на Таити, только что перебрался в Ларошель, – отец у него судья, и его перевели. Мальчик из Камеруна, весёлый и очень открытый. Первые два университетских года он проучился в Орлеане – папа ему сказал, что прямо из Африки в Париж тяжко, лучше с маленького города начать...

Все наши собеседования начинаются с вопросов, связанных с учёбой, а потом идёт самая любопытная часть, когда мы начинаем спрашивать о жизни – чего любите, чего делаете, помимо учёбы, читаете ли книжки...

Мальчик идёт к нам на третий курс. Основное внеучебное занятие – даёт бесплатные уроки школьникам – член ассоциации, рассылающей людей по школам в помощь отстающим.

Девочка из Сенегала – руководитель группы скаутов.

Парижский мальчишка – очень симпатичный, с огромной копной нерасчёсываемой кудрявой шерсти – как у собаки Тани, только чёрная шерсть. Мне показалось, что он лентяй с обворожительной улыбкой, и я попыталась его вывести на чистую воду после того, как стало ясно, что немалую часть свободного времени он сидит в соц. сетях.

Ну, а в результате услышала, что он состоит в виртуальной ассоциации, которую на твиттере один человек организовал, и эта ассоциация пытается помогать сомалийским детям.

А надо сказать, что этот мальчик мне до того сказал, что его очень интересует, что в мире происходит, и день он всегда начинает с последних известий. И его возмущает и огорчает, что по радио о наших выборах говорят гораздо больше, чем о том, что в Африке в этом году миллионы людей умрут с голода, если не удастся каким-то чудом это предотвратить.

Я стала его расспрашивать, что именно их ассоциация делает. Оказалось, что они на собранные деньги покупают еду и воду (он подчеркнул, что очень важно посылать воду в бутылках), и что они сумели договориться с авиалинией, которая в Сомали летает, и самолёты бесплатно берут их провизию, а там люди на грузовиках встречают рейсы.

И – всё это социальные сети...
mbla: (Default)
Когда я только приехала во Францию в 86-ом, 8 марта проходило совершенно незамеченным, – с тех пор вон сколько воды утекло: по радио целый день беседы о феминизме, да о parité – чтоб всюду дяденек было столько, сколько тётенек, или чтоб тётенек было столько же, сколько дяденек. Как тут не вспомнить старого Щербацкого, который сетовал, что его не возьмут работать кормилицей!

А у нас студенты – рот до ушей – бегают по кампусу и дарят розы – преподкам и сокурсницам. Я бы по старой памяти предпочла мимозу, но она уже, небось, отцвела в наших тёплых широтах...
mbla: (Default)
Сегодня Патрик в моём присутствии встречался со студентами. У нас есть обыкновение в середине семестра устраивать коротенькие встречи между преподами и представителями групп, у которых они ведут семинары.

Патрик в этом году перелопатил полностью курс алгебры, договорился с Франком, чтоб в первокурсном первом проекте по информатике были всякие околоарифметические игрища, уж не говоря о том, что он каждую неделю даёт студентам серию задач в форме компьютерных Quiz’ов.

Послушав сегодня, как Патрик разговаривал со студентами, в два часа дня, после целого утра лекций, не пообедав, и задержавшись с ними не на 15 минут, а на час, я подумала, что в некотором роде человечеству повезло, что Патрик не ушёл, к примеру, в какую-нибудь революцию.

Он очень нежно объяснял студентам про то, как надо работать, всё время скатываясь в технические подробности своего курса, но за нежностью слышался добрейший Бармалей из «Айболита 66»: я вас, бляди, щасливыми сделаю!!!!.

Вы у меня математику выучите! Я решил, что каждый из вас выучится! Зря я что ль всё лето курс лопатил!
Пусть лучше младшекурсная математика, чем революция и всеобщее щастье!

А студенты, хоть и бывают неблагодарными свинюхами, всё ж обычно ценят такую к себе ужасающую любовь.
mbla: (Default)
Сумасшедший дом, дети бэбибумеров на марше – 300 студентов на первом курсе. Год назад их было 250, а за год до того 150.

Носимся как савраски, а не как сивки-бурки вещие каурки.

Вчера была торжественная встреча, не хватало только гладиолусов, да белых бантов.

Самая большая аудитория оказалась набита под завязку, и наш directeur de recherche et de développement произнёс встречательную тронную речь.

Он у нас довольно обаятельный итальянец по фамилии Чески – наверно, она значит, чешский – и в самом деле, он похож на красавцев из Триеста, в которых перемешана итальянская кровь со славянской и австрийской. А жестикулирует как истый итальянец, и вообще гордится тем, что он из итальянских крестьян, и вот даже теорема его имени в электронике есть!

Произносил он свою импровизированную речь при помощи рук и решил по ходу дела ответить на незаданный вечный вопрос – на фига студентов-информатиков физике учить (по мне дык лучше б не учили).

Задумался, поглядел в окно, и после секундной паузы сказал, воздев кверху руки: «Вы будете инженеры, не техники какие-нибудь, вы должны показывать всем пример владения самыми разными знаниями. Вот спросит у вас кто-нибудь, как устроен холодильник, и если выяснится, что вы такого не знаете, будет позор, – как же инженер может не знать, как устроен холодильник».

Первокурсники в честь первого сентября почтительно слушали.

Вечером за ужином я рассказала про это Юльке и Бегемоту. Ну, что мы с Юлькой понятия не имеем о том, как устроен холодильник, – ясное дело. Но и Бегемот знает без подробностей. И я сильно подозреваю, что наш Чешский тоже не очень детально холодильники изучал.

А уж как устроен мобильник, сколько народу знает?

Вот про паровоз даже я что-то помню, и про двигатель внутреннего сгорания…

Но в нашем усложнённом мире вряд ли есть место Сайрусам Смитам… И как-то это не только грустно, но и страшновато, когда каждый знает свой маленький участочек. Кажется, что так в результате каких-нибудь катаклизмов, и потерять всё можно…
mbla: (Default)
Мы на макушке лета качаемся, качаемся, – твёрдый мелкий зелёный дикий виноград свисает с изгороди, липовые листья изнанкой кверху уже шуршат по тротуару под жарким ветром  – жёсткие перепончатокрылые.

И в этом году никак не отпускает работа – то ли внуков бэбибумеров уж так много, что организация занимает три кола времени, то ли Патрик заразил меня желанием их научить математике, и я всё навожу статистику их неуспехов, пытаюсь разноуровневые группы создать из первокурсников…

Понятно, что у нас в частном заведении по-настоящему хорошим ребятам неоткуда взяться – нафиг им платить, если они могут отлично выучиться бесплатно. Наш обычный девиз: мы создаём нормальных социально приспособленных, находящих с полпинка работу – из обалдуев, лентяев, ребят с психологическими проблемами. Таких мы получаем после лицея.

Нет, бывают и ребята, которые вполне могли бы превосходно учиться бесплатно, но случайно забрели к нам из-за каких-то родительских предрассудков – ну, не угнались родители за временем, не осознали, что в университетах появились отличные инженерные школы, само собой конкурсные...

Дети людей без образования, которым слова «инженерная школа» кажутся горящими в небе золотыми буквами.

Такие бывают трогательные люди – у которых дети получают первое в роду высшее образование. А приходят – с огромными дырками в школьном, совсем несамостоятельные. Необходимы им наши кураторы Софи и Аник, которые с каждым возятся, – жучат, дрючат, ругают, – пытаемся криво-косо научить их учиться...

И так удивительно, когда вдруг на третий курс после летних каникул возвращаются взрослые – из младшекурсных младенцев вылупились – именно к третьему курсу что-то такое происходит...

Но и на первом в некоторых ребятах Франку удаётся вдруг пробудить страсть к программированью, и бывают проекты – приятно поглядеть... И даже восхититься получается  иногда.

Патрик всю жизнь работавший с отличными ребятами, будто ключик повернул, ринулся учить наших обормотов – сидит у себя в доме в Ниме, и что ни день шлёт мне письма с новыми идеями – перелопачивает курс продвинутой арифметики, придумывает задачи, вводит алгоритмику в курс математики, договаривается с Франком о проекте по математике в курсе программированья.

А я пытаюсь правильно создать две самые слабые группы, которые Патрик жадно возьмёт (кто кого?), а чтоб в остальных был разумный баланс из посильней-послабей…

И программу дополнительных часов для самых слабых мы пытаемся придумать, исходя из того, что учить придётся от самого начала – типа скобки раскрывать на автомате встречаются такие, что не умеют... И чтоб «нормальные» слабые тоже работали – многоуровневые занятия надо как-то организовать даже и этих группах…

В следующую пятницу в 7 утра – хоп в машину – и в дом, в сад, в рай, где цветёт в саду Васькин олеандр – Франсуаза прислала фотку – отлично в этом году расцвёл, она с ним возилась, удобряла, пересаживала – вот же не зря...

Время свищет в ушах.
mbla: (Default)
Один абитуриент сообщил мне, что его любимое произведение мировой литературы – «Гамлет», а ещё он любит читать Фрейда и книжки по астрономии. И телескоп купил, чтоб смотреть на луну. Надо сказать, я и не знала, что бывают телескопы в личном пользовании...

Вчера утром очень сонная (позавчера, пока я кормила-поила кальвадосом прилетевшего вечерним рейсом из Варшавы Альбира, стало полтретьего ночи) я слушала по дороге радио и не выключила мою любимую « fabrique de l’histoire », несмотря на совершенно не интересующую меня тему недели – она была посвящена истории спорта, а уж спорт меня не интересовал совсем никогда, даже когда по папиному не настоянию, а просто желанию (я любила быть хорошей плохой девочкой) я ходила в секцию лёгкой атлетики. Но в сонности мне было страшно лень доставать айпад, чтоб читать, или писать, и я осталась при радио...

И тут выяснилось, что вчерашняя передача – об истории советского спорта, о спортивном противостоянии советских с американцами, о холодной войне в спорте. Молодой человек, который об этом рассказывал, только что защитил о советском спорте диссертацию.

И я услышала знакомые слова – спартакиадА, физкюльтюрА, производственная гимнастика... И неизвестную мне историю футболистов братьев Старостиных, которых Берия посадил за отказ перейти из Спартака в Динамо. И неизвестный мне стих Маяковского про то, что физкультура это хорошо, а профессиональный спорт – очень плохо.

Потом поставили из архива запись интервью с румынским бегуном, который прибежал на кросс газеты Юманите и после этого остался во Франции – решил, что добежал.

Меня эта передача даже умилила – вот ведь – «Бесследного нет на свете, да и не может быть вовсе» – девочки и мальчики в майках и трусах, шагавшие по Красной площади, – эти марши и пирамиды – неотъемлемая часть нарождавшегося фашизма – в Германии ли, в России, – эти герои советской литературы, – потом жертвы, или палачи, сколько их дожило до старости? – И через восемьдесят лет их вспомнили в их юности, в начале, в наивности, в вере в земли одну шестую, а остальных шестых они не видели...
mbla: (Default)
Двадцатилетний мальчик поступает на третий курс, – год он проучился на юридическом, не понравилось, пошёл в технический двухгодичный колледж в системе alternance– учится и работает одновременно – 4 недели работы, 5 учёбы, и так весь год.

Хочет и к нам в эту же систему, но не очевидно, что пройдёт, потому как оценки у него нормальные, но не блестящие, а в группу альтернанса мы берём всего 30 человек, так что некоторый конкурс.

Если не выйдет учиться и работать одновременно, готов и на дневное.

Я ему говорю, что средняя оценка 12 из 20 может оказаться слегка недостаточной для alternance. Он отвечает: «ну, у меня есть другие достоинства, я умею работать в стрессе и добиваться своего. И я самостоятельный – учусь, работаю и уже год живу с подругой, которая совсем недавно приехала во Францию.»

Вполне понимаю гордость раннего ухода из дому – не в студенческое общежитие и не в снятую родителями студию, а в ответственную жизнь.

Говорю ему – если вы окажетесь на дневном, вам надо будет на три месяца уехать за границу – в англоязычную страну. Ну, и отлично – говорит – подруга моя мальгашка, и она на стаж к себе домой ездила – очень хорошо – мы друг друга поддерживаем!

Другой мальчик – тоже в системе alternance год проучился, но он как раз хочет немного облегчить себе жизнь – работать только по субботам. Он ведает компьютерными сетями в мэрии своей подпарижской деревни – работа достаточно разнообразная по его словам – а вообще-то он отвечает за то, чтоб серверы не падали, и вообще всё чтоб нормально работало, а то захочет мэр письмо послать – и вдруг – рраз сервер упал.

А когда у него будет инженерный диплом, мэрия его очень даже хочет оставить начальником информационной системы...

Ещё один мальчишка, семнадцатилетий, поступает на первый курс, перескочил через класс, так что совсем юный, несмотря на то, что год «потерял». После школы он решил стать поваром – всю жизнь обожал готовить, а научился этому от бабушки. Живёт он с разведённым папой, который во всех начинаниях его поддерживает. Пошёл в поварское училище, но ещё до первой сессии обнаружил, что училище – это вам не праздничный обед у бабушки готовить!

Дисциплина как в армии, а шеф – генерал. И орёт на своих поварчат по-генеральски. В общем, решил, что лучше он на инженера выучится, а обед будет для радости готовить.

Мальчик из технического колледжа в Фонтенбло – поступает на третий курс. Я там в середине девяностых работала и пустилась в нежные воспоминания – тогда ещё очень новое здание из стекла и бетона построили на краю леса, и прямо рядом на опушке настоящая соловьиная школа. Васька меня возил раз в неделю на занятия, и весной мы непременно с Нюшей шли в лес и слушали этих соловьёв и даже их видели. А ещё там заросли одичалой сирени.

Да – подхватывает мальчик – и кабаны! Утром приходишь, и вся лужайка у входа в здание изрыта и истоптана, а иногда и днём заходят поздороваться – лес же! Он и вырос в деревне на краю леса. Там и живёт с мамой, и не то чтоб рвался в город, где вместо деревьев дома. Нет, ну конечно, и в городе хорошее есть – он живой...

Девочка – из Сенегала. Французский у неё совершенно парижский и очень культурный. Закончила в Сенегале французский лицей – отметки превосходные, я посмотрела из любопытства.
В принципе, мы их смотрим, конечно, потому что любопытные, но наша задача на собеседовании не руководствоваться отметками, а поговорить.

Во Францию она приехала сразу после лицея, живёт одна, вся семья в Сенегале. Дядя инженер-информатик в Сенегале, собственно, он её информатикой и заинтересовал. Но приехала она учиться на врача. Год проучилась на подготовительных курсах к конкурсу в медицинскую школу и уходит оттуда, чтоб идти на первый курс в инженерную.

На вопрос, почему, говорит, что по оценкам она не отсеивается, но поняла, что врачом быть не хочет, что собственно, лечить ей никогда и не хотелось, а хотелось делать что–нибудь важное для развивающихся стран, так это она и с информатикой сможет. А в медицину пошла из-за истории с младшей сестрёнкой. Она родилась шестимесячной, а в Сенегале нет в роддомах барокамер, поэтому маму отправили рожать во Францию. То есть получается, что знали, что вот-вот родит? И мама провела полгода во французской больнице вместе с сестрёнкой, а потом вернулась в Сенегал. Вот из-за этого старшая сестра решила она учиться на врача.

Неудобно было мне у неё спрашивать, чем занимаются родители, что это за слой сенегальского общества... На богатейку она не похожа. Может, просто образованный класс, как-то связанный с Францией. Скажем, кто-нибудь работает во французской компании.

Ещё она сказала, что её одноклассники по французскому лицею, в основном, здесь, но все на первом курсе страшно заняты,так что она даже лучшего друга редко видит, хоть оба и в Париже.


И ещё один сенегалец. Заканчивает BTS (что-то вроде техникума), первый год учился на дневном, а второй год в системе альтернанса, и к нам хочет в неё же.

Все комментарии учителей, которые сопровождают школьные отметки, совершенно восторженные – он и думать умеет, и любопытный, и вкладывает душу...

Живой мальчишка, с которым одно удовольствие разговаривать. Обожает программировать, прямо весь расплылся, когда стали об этом говорить.

Что дальше хочет делать? Ну, самое идеальное – устроиться во французскую компанию, у которой есть какой–нибудь филиал в Сенегале. Только приехав сюда, он осознал, до какой степени в Африке не развита информатика – со страстью нам говорил. И хочется что–то сделать!

Ну а в дальних планах – открыть что-нибудь своё – а чёрт его знает, в какой области. Ну вот – говорит – не понимаете вы и понять не можете, каково жить без транспорта, когда из одного городка в другой не доскакать – на автобусе не доехать! Вот транспорт организовать в Африке – было б дело.

На вопрос, чем он занимается в свободное отсутствующее время – между работой и учёбой, где его возьмёшь – сказал: в футбол играю.

И кабы не спросила я его просто на всякий случай, случается ли ему читать книжки, так и не узнала бы, что нынче он читает Декарта, и вообще-то что-нибудь эссеистическое-философическое вечно читает, ну, и классические романы тоже.

А ещё очень подробно интересуется французской политикой и ругает французов за привычку к вечному ворчливому недовольству.

Разговаривая с этим африканским мальчишкой, я вспомнила «дамского мастера» – показался он мне похож на того советского мальчишку шестидесятых годов.

В общем, в целом, хотя, конечно, встречаются абитуриенты и совсем жвачные, и малосимпатичные, но всё-таки в целом – мой обычный рефрен – ругаем мы студентов, дрючим, – и ленивые, и нелюбопытные, а всё–таки, а всё–таки...

***
Заходил ко мне один из наших математиков – поболтать в конце года. Рассказал, что сын его закончил лицей и сейчас на подготовительных в медицинскую школу, чтоб потом пойти во «врачей без границ»...
mbla: (Default)
В воскресенье на базаре студенты конкурирующего инженерного заведения собирали денежки на покупку компьютерного оборудования для африканских школ – а в обмен на монетки выдавали в благодарность шариковые ручки – я выбрала красную, чтоб удобно было двойки ставить!

А потом мы поехали гулять и за ёлкой на плантацию на ферме, где мы год назад ёлку покупали.

На дорожке через поле на краю леса Рамбуйе – навстречу пара очень немолодых людей на велосипедах – поздоровались – они мимо проехали – а улыбки и лёгкий укол куда-то там, где невстречи с нечужими, – остались...

Прошлогодняя ёлка была всем хороша, а нынешняя – мне перед ней немного неудобно – она огромная и голубая – не для дома, а для целого Дома Культуры. Мальчик, совсем юный, сказал, что это ёлка-переросток, и её всяко придётся спилить, и нам он отрежет верх – раз, и готово...

На стенках деревянного сарая снаружи висели омелы с прозрачными ягодами, внутри гирлянды свалены на деревянном прилавке, и стоял осязаемый полумрак второй половины зимнего дня... Мальчик маму позвал – как и в нашем семейном овощном, забавно слышать как человек при работе зовёт – papa, maman – а сам пошёл к ёлкам со следующими покупателями – высоким мужиком в ретрошляпе и женщиной с милой улыбкой. Пока Бегемот со Славкой привязывали ёлку на крышу машины, незнакомцы вернулись с совсем маленькой ёлочкой. В багажник уместилась... Фонари у въезда на ферму вмешивали свой неяркий свет в угасающий дневной, а среди лампочек на гирляндах, наброшенных на кусты, подрагивали не опавшие жёлтые листья.

Ёлка в этом году колючая и пахучая. Иголки кислые крепкие. Расправилась, ветки из угла вытянула чуть не до середины гостиной – и даже мы её не переукрасили – Ваську я всегда останавливала – ему дай волю – он бы завесил так, что и зелени не видно.

Достаёшь игрушки из картонных коробок, год живущих на антресолях, и вдруг их час настаёт – достаёшь-здороваешься: гирлянду, где в домиках окошки горят, Гастерея привезла этой осенью из Финляндии, прозрачный шар с выпуклой зелёной веточкой прилетел от Ани из Нью-Йорка, волшебный паровоз с собакой-машинистом от Аньки, и северные олени, которых очень любит терзать Гриша, – они небьющиеся – поэтому на нижних ветках – тоже прискакали из Финляндии от Гастереи – по почте год назад, окошки без домиков – отдельные убежавшие из домов окна – от Машки, старинная тяжёлая прозрачная стеклянная конфета от Марьи Синявской, а мы с Васькой когда-то выбрали – мой любимый шар с домиками под снегом, лошадь-качалку в яблоках, медную трубу...

Открываю вечером дверь – стоит ёлка живым присутствием – и сразу включаю гирлянды, и вспыхивают «глаза котов в заоконной стране».
mbla: (Default)
Неделю назад у нас в кампусе был вечер, посвящённый иностранным студентам. Его организовали наши ребята из ассоциации, задача которой помогать иностранцам на первых порах – квартиры искать, счета в банке открывать, ну, и естественно, ребята из этой же ассоциации водят новичков по городу, разные экскурсии организуют.

И мы, «взрослые», пришли на этот вечер – преподы, директор, кураторы. Возможно, в обычных обстоятельствах мы бы поленились, но после терактов решили, что нужно – иностранцев наших как-нибудь особенно приветить.

И получилось на удивление славно – я даже не ожидала.

Иностранцев у нас много, но как-то я не думала, что настолько много, – 259 штук – из тысячи трёхсот студентов.

Больше всего китайцев – шестьдесят три. Ну, это наша специальная программа – они учатся 3 года в Китае с нацеленностью на поступление к нам, а потом с потерей года приезжают на третий курс. Сначала от них ощущение тоскливое – в большинстве не говорят они по-французски, хоть и должны перед приездом сдать экзамен. Потом выясняется, что, может, понимают речь они хреново, но контрольные-то пишут прилично, и даже на доске формулами и картинками вполне отвечают – безмолвно.

Следующие по числу – марокканцы – их тоже много, – есть хорошие, есть плохие, всякие есть.

А за ними камерунцы, и это мои самые любимые студенты. Среди них есть сильные ребята (в Камеруне открыли за последние десять лет несколько приличных французских лицеев), есть слабые, но и слабые задают вопросы. Они хотят докопаться до сути, а не просто тупо слушать то, что им рассказывают. Я веду на третьем курсе семинарскую группу, где много только что прибывших к нам камерунцев. Двигаемся мы с ними небыстро, потому что вопросов ребята задают в десять раз больше среднего. Выходишь после занятий с приятнейшим ощущением, что не зря старался!

За камерунцами алжирцы, потом сенегальцы, за ними индийцы, тунисцы, а дальше – всякой твари по паре, или даже по одному: Мали, Япония, Венгрия, Болгария, Ирландия, Польша, Мадагаскар, Испания, Египет, Италия, Аргентина... Всех не упомнить.

После разных речей, после показов всяческих снятых ребятами видео, вышла наша заведующая международными связями Кристиан и сказала, что весь её отдел долго думал, чем бы таким хорошим завершить торжественную часть.
Первая мысль была, что хорошо б хором что-нибудь спеть, но потом эту идею отбросили – ну, какую песню будут вместе петь китаец с сенегальцем и с аргентинцем?

И решили, что пусть вместо песенки будет немножко философской поэзии – сначала по-французски, потом по–английски – сюрпризом для всех.

По-английски, потому что есть у нас не говорящие по-французски ребята – те, что приезжают прямо на четвёртый курс и выбирают специализацию, которая у нас целиком по-английски преподаётся – таких сейчас три из восьми.
И вот Николя – декан двух старших курсов и преподаватель информатики, и Аник – куратор третьего курса, в лицах исполнили отрывок из «Маленького принца» – про то, как приручают Лиса. И было это тепло, славно и к месту.
А потом все отправились в студенческую столовую пить шампанское...
mbla: (Default)
Наши студенты совсем обнаглели – расклеили по стенкам разноцветные объявления, что у них 20 ноября quidditch.

Ни разу не видела, чтоб кто-нибудь из них на метле летал.
Давным–давно один первокурсник, которого выгнали с семинарского занятия за то, что болтал и другим работать мешал, где-то в кампусе метлу нашёл и со скрежетом стал подметать двор под окном той самой аудитории, откуда его изгнали.
Кабы он умел метлу по назначению использовать, так летал бы за окном, – точно сильней бы привлёк всеобщее внимание, чем попросту подметая двор.
А туда же, quidditch!
mbla: (Default)
«Прямо Сибирь какая-то!» – услышали мы с Эрваном, продираясь через толпу студентов по дороге в какое-нибудь кафе поланчевать.
И в самом деле – возмутительные холода – +8 – слыхано ли это в октябре?! Правда, обещают, что скоро станет +15, но всё равно, – пока всех потрясывает в тоненьких продуваемых курточках.

Эрван выглядит неотличимо от студентов – однако уже лет шесть он у нас преподаёт. Закончив диссертацию, он не получил постоянного доцентского места, – в истории математики, которой он занимается, таких мест, естественно, совсем мало. Стал искать почасовку по инженерным школам и набрёл на нас.

Мне он сразу очень понравился, да и занятие его любопытное. Он изучает арабскую математику, выучил для этого арабский язык, – сначала в école Normale ходил на занятия, потом пару раз ездил на летние курсы в Тунис. Манускрипты старинные читает, кстати, говорит, что в средневековые годы расцвета, много было текстов по-арабски, он, как латынь, был универсальным языком. Один манускрипт про движение планет Эрван только что перевёл и в ноябре едет с докладом о нём в Марсель на конференцию по истории средневековой математики.

Я обсудила с ним, не хочет ли он на Джонатаново-Лионелье место, на которое мы пока никого не можем найти, и он совершенно не уверен. Ведь кроме преподавания, там много организации – отвечать за одну из наших специализаций – за «финансовую информатику», искать преподов, координировать, и прочее подобное – и как-то ему уютней учить студентов (как раз у него несколько курсов по прикладной математике именно на этой специализации), а в оставшееся время читать манускрипты, раздумывать о проблемах теории чисел...

Всё ж большая прелесть моей работы – всякие занятные люди, которые всё время сами приходят... Один очень неплохой наш бывший студент уже пару лет ведёт у нас семинары, помимо основной работы в какой-то информатической конторе, – он пришёл вчера ко мне и сказал, что здорово надоело ему работать на дядю в конторе, проекты не слишком интересные, и пожалуй, с будущей осени попробует он перейти полностью на преподские вольные хлеба, и ещё упомянул нашу бывшую студентку, на курс его младше, которая тоже собирается зайти поговорить, чтоб взять какие-никакие семинарские часы...

В деньгах, естественно, он здорово потеряет, ежели уйдёт в чистое преподство, но знать, - удовольствие дороже...
mbla: (Default)
Наша не читавшая сказок Пушкина дирекция, когда лет пятнадцать назад стало ясно, что мы не умещаемся в наших трёх зданиях, погналась за дешевизною – построили у входа в кампус пятиэтажную стекляшку без кондиционеров.

Естественно, существовать там можно было разве что в январе, да и то в пасмурную погоду. И именно в этом здании проходит большая часть семинарских занятий. Ну, поставили кондиционеры. За дорого. И работают они скверно. Архитектора, если можно так проектировщика этого здания назвать, насколько мне известно, за яйца не подвесили. Живём и двери во время занятий держим нараспашку. Так что когда проходишь по коридору, из открытых дверей всякое и всяких разных слышишь.

Недавно я услышала Патрика. Страсть, с которой он рассказывал о пределах функций самым дурным первокурсникам, тем, кого отправили сходу повторять лицейскую программу на дополнительных занятиях по математике, захватывает.

Он готов приезжать в любое время дня (подозреваю, что и ночи), чтоб учить любой дурости оболтусов математике. Он настоял на расписании, при котором у него в понедельник только один полуторочасовой семинар в 8 утра, вместо того, чтоб сделать сдвоенные занятия и иметь этот семинар раз в две недели – потому что не смогут оболтусы полноценно работать три часа подряд...

И ведь всю жизнь до пенсии он учил в препа реально хороших студентов, а теперь возится с нашими первокурсниками и третьекурсниками, включая дополнительные занятия, которые иногда он проводит неучтённые бесплатно.

Сын у него профессор математики... Тут ему повезло.

А вообще-то хоть тотализатор устраивай – кто победит, ленивые студенты или Патрик – сумеют они нифига не выучить, или Патрик их всё-таки переборет – если кит на слона налезет, кто победит?
mbla: (Default)
Начало года всегда довольно безумное время.

Во–первых, новенькие – прежде всего, те, кто приходит к нам прямо на третий курс, отучившись первые два в другом месте. Новички записываются до последней минуты – прибегают они отовсюду – есть не прошедшие по конкурсу в школы высокого класса, кто–то переводится к нам из других заведений нашего уровня, потому что им кажется, что у нас им будет лучше, или потому, что у них тут приятели; много иностранцев, и часть из них опаздывает к началу года из–за того, что визы вовремя не готовы – африканцы, китайцы...

Китайцы очень плохо понимают французский, и английский не лучше... В прошлом году мы сначала были в отчаянье, но потом, как ни странно, всё обошлось, многие оказались неплохо подготовлены, и в формулах и программах без языка разбирались... Ну, и учат их французскому на крейсерской скорости, каждый день занятия.

Бывают среди китайцев и великие списыватели, парочку мы в прошлом году отловили, – и никогда б нам не разобраться с ними, не будь у нас собственного китайца, который третьекурсных китайцев курирует. Я попросту отправила ему мэйл: разбирайся, друг! И потом получила от одного из списывателей письмо по законам самобичевания времён Мао – «я, дескать, отдаю себе отчёт, что списыванье негативно влияет на мою личность и характер, и перед лицом своих товарищей я клянусь исправиться.» Мы друг другу это письмо иногда цитируем!

Иностранцам в начале года особенно тяжко – нужно найти жильё, и главное – отстоять очередь в префектуре, чтоб студенческий вид на жительство получить. И к тому же когда в префектуру вызывают на определённый день и час, это не изменишь, так что приходится занятия пропускать.

Всё это каждый год, но в этом году у меня напряг особенный – больше студентов, больше групп, больше организации. Больше разнообразных потоков с разными программами.

Для тех, кто приходит прямо на третий (они год учатся отдельно от тех, кто у нас с первого курса) мы сильно изменили программу, и в результате бедолаги с высунутыми языками учатся наукам по 6–7 часов в день, и я ещё вынуждена была на прошлой неделе им сказать: chers amis, в субботу и в воскресенье, увы, будильник на 9 – и работать, а то плохо будет, – никогда б от себя такого свинства не ожидала – прям какой–то погонщик мулов...

Ну, и ко всему прочему, выражаясь на французский манер, – вишенкой на торте – я взяла себе больше преподавательских часов, чтоб иметь возможность платить Франку за всякую организацию, которой он и раньше занимался, но бесплатно.

Мы с ним летом радостно обсудили, что у нас есть множество всякой хрени, которой надо бы заняться, да руки не доходят, а теперь–то уж дойдут – и в результате мы оба бегаем с выпученными глазами, обсуждаем работу в час ночи, и позавчера Франк от таких безостановочных дел ухитрился приехать в Париж на три дня, забыв дома бумажник – Вероник его отвезла на вокзал, побежала с его бумажником покупать какой–то бутерброд, и бумажник у неё остался. Хорошо хоть транспортная карточка не там была. Прибежал ко мне за деньгами в середине дня между занятиями – у обоих перерыв в полчаса.

Набрав себе лишних часов, я взяла кое–какие семинарские занятия. Уже несколько лет я только лекции читала. И вот вчера, проведя первый семинар, я поняла, что по ним соскучилась – всё ж со студентами общаешься именно на семинарах.

У меня в группе 6 ребят из Камеруна. Я уже несколько лет назад заметила, что вдруг появились отличные камерунские студенты. Ларчик просто открывается – в Камеруне возникло несколько французских лицеев, и небось, хороших.

Сегодня получила большое удовольствие от общения с ними – и разумные, и работают, и вообще приятные в общении.

И несколько явно неплохих девчонок на этом курсе. Девиц вообще немного, и нередко они в полной мере используют тот факт, что у нас по статистике на 40 мальчишек 3–4–5 девчонок. Но я уже отметила одну разумную местную девицу на лекции, одну сенегальскую и одну камерунскую на семинаре.

В общем, студентов мы любим дважды – новеньких в начале года, когда они такие все старательные, и небось верят, что с понедельника начали новую жизнь, и в ноябре выпускников, когда им дипломы выдаём, – прям удивляемся – надо же, чему–то выучились, по крайней мере, все работу получили!
mbla: (Default)
Утром от росы мокрые тапочки - на светлой коже тёмные влажные пятна. Занятия начинаются на следующей неделе. Последние дни в полупустом кампусе всегда самые неловкие - кто-то уже вернулся - пересдачи, подготовительные курсы идут с прошлой недели. Но в целом - застыли перед стартом, и сосёт под ложечкой.

Первокурсников 209 вместо 118-ти год назад, и похоже, что всюду на точных факультетах заметный прирост (интересно, что у гуманитариев?) - сколько уж лет мы подвывали, - школьники, "к наукам страсти не имея", с топотом бегут в менеджеры и в психологи, - и вот похоже, что в прошлом году наметилось робкое изменение тенденции, а в этом - подтвердилось! На двухнедельную подготовительную необязательную математику записалось 50 человек вместо обычных 15-ти. И я уже слышала первые отзывы - вроде получше студенты, по крайней мере интерес проявляют.

Что ж - завтра торжественное собрание, а в понедельник - бегом в новый год.
mbla: (Default)
Август – единственное время, если, впрочем, не считать Рождества, когда рабочих мэйлов нет, как нет, – всё закрыто – все ушли в горы и на море.
Но сегодня получила два – от двух мальчишек, которых очень хотела заполучить в студенты, и они подтверждают запись и даже спрашивают по сверхответственности, не надо ль чего доучить за последние недели.

Ребята переводятся из другой школы, где их учил мой приятель Франк – один из самых страстных знакомых мне преподавателей. Он лет восемь назад пришёл к нам на почасовку – после того, как развалился его стартап, ушла от него жена, и надо было ему искать какой–то совсем новый способ жизни.

На деревню дедушке написал он нам, а я как раз искала преподавателя алгоритмики для второкурсников.

Франк очень быстро стал совершенно незаменим, студентами любим – он романтик – чем бы ни занимался. Был влюблён в математику, владея ею на довольно приблизительном уровне инженерной школы, из которой он вышел, – советовался, не пойти ли ему в 38 лет в аспирантуру.
Когда я сказала ему, что пойти–то можно, но вот начать университетскую карьеру в сорок – поздновато будет, так что профессором не стать ему, он подумал и решил свою энергию и страсть на что–нибудь другое кинуть – бросился в обучение студентов, открыл преподскую фирму, наняв ещё одну девчонку год назад, и двух ребят сейчас – они предлагаются на почасовки в инженерные школы и в техникумы, учат на краткосрочных курсах в промышленности.

И швецы, и жнецы, и на дуде игрецы.

Одна из школ, где эти ребята преподают, – не совсем инженерная, – хоть и учатся там студенты пять лет, но не отвечает она требованиям обязательного для инженерных школ обучения физике–математике.

Выпускают оттуда людей, которые чего–то умеют понемногу – сайты строить, организовывать, программировать – тыр-пыр-дыр.

В прошлом году попались там Франку двое первокурсников – отличнейших – которых он решил отправить к нам.

Один из них, пока учился в лицее в маленьком альпийском городке, с другими ребятами в кружке занимался придумываньем средств компьютерной защиты, вот и отправился после лицея в школу, как ему показалось, наиболее соответствующую его интересам. По интернету он общался с самыми разными людьми, и в результате получил в предпоследнем классе приглашение написать главу в книжку по компьютерной безопасности. Показал нам на собеседовании толстенный том.
Франк его уговорил, что нет ничего глупей, чем получать диплом школы, где учат вообще говоря тому, что он и так знает, а чего не знает, то легко выучит сам. Прямо скажем, тому, чему у нас учат, он тоже легко сам выучится, но всё ж диплом посолидней будет…

А второй мальчишка совсем занятный. Он постарше и заканчивает консерваторию. Не то чтоб у него дела плохо шли, но решил он, что не хочет концертировать, напряг это ему, хочет для себя и для друзей играть. В консерватории он все экзамены сдал уже, кроме специальности, – рояля – и говорит, что специальность может сдать в течение нескольких лет, когда захочет, и на занятия с преподом может ходить. Решил получить другую профессию и вот оказался лучшим на курсе.

На собеседование оба пришли в последнюю неделю перед отъездом на море – когда выгорела в соломенную желтизну от жары трава, на которой нету дров, и синие стрекозы–зинчики (Васька их так звал – по-ростовски) дрожали крыльями над обмелевшим прудом, – а мы в кампусе – из последних сил подбивали бабки году – последние жюри переводов на следующий курс, подготовка la rentrée...
И вот сегодня узнала – оба придут на второй курс – пустячок, а приятно.
mbla: (Default)
Мальчишка, многословный наивный, – по впечатлению очень не взрослый. По виду и по фамилии северо-африканских кровей, – когда не отличишь – еврей, или араб. Проучился год в коммерческой школе – потому что папе в его мелком посредническом бизнесе с детства помогал. Бросил – «ну, как–то неинтересно, не пошло». В школе математику любил, любит компьютеры, решил к нам отправиться на первый курс. Программировать не умеет.

«Любишь – говорю – в игрушки играть?»

По впечатлению из разговора – ну, зачем ему высшее образование получать? Ему б какую–нибудь профессию без длинного обучения... Ну, что-нибудь с клиентами, продавать чего-нибудь...

– А что ты делаешь для радости в свободное время?

– Готовлю еду!

И тут у него загораются глаза – он начинает рассказывать про увлекательные семинары у поваров. Недавно соревнование было – кто лучше всех испечёт наполеон – и не только, какой наполеон признают самым вкусным, но ещё и чтоб самый вкусный оказался самым красивым, – тоже важно!

Огорчённо глядит: «я не победил»

– А кто выиграл?

– Девчонка...

Сразу за ним заходит высокий неулыбчивый очень смуглый мальчик, по виду немного старше двадцати, со смутно знакомым лицом.

На обложке его досье написано, что он хочет к нам на четвёртый курс.

Два года назад он учился у нас на третьем. Тогда он только приехал из Алжира. Завалил пять предметов, как-то связанных с теоретической информатикой.

– Понимаете, я ничего не мог поделать, я себя ненавидел – мне казалось, что я слишком стар, чтоб учиться, и ничего не лезет в голову, и нового не воспринимаю, ну совсем.

Год назад, после того, как мы его выгнали, записался на все заваленные у нас курсы в CNAM – центр заочного обучения, где по моим представлениям учиться гораздо трудней, чем у нас, и требования жёстче. Те предметы, которые он у нас сдал, ему засчитали. За год досдал всё, что у нас завалил. Нашёл стаж, обязательный для диплома. Сейчас получит первую степень из CNAM.

Весь год давал частные уроки по математике отстающим школьникам, на это жил.

Хочет одного – чтоб мы его взяли обратно (конечно, возьмём!) – доучивает своих школьников, несмотря на стаж на полный день – «а как, – не бросишь ведь перед экзаменами...»

Третий мальчик – китайского происхождения, во Франции с раннего детства. Закончил первую ступень в техническом университете, программист, сейчас на стаже. Хотел бы учиться у нас в системе alternance, но не прошёл в неё – туда относительно большой конкурс, а отметки у него средние. Так что пойдёт учиться в обычном режиме.

– Что делаешь в свободное время?

– Занимаюсь танцем льва! Это такое китайское боевое искусство, но на самом деле, всё-таки скорее танец. И его исполняют в костюмах львов на Новый год. А есть ещё танец драконов. И считается, что эти танцы изгоняют злых духов!

– И как? Изгоняют?

– Нееее. Я вот танцую львом, а всякие личные проблемы у меня всё равно есть.
mbla: (Default)
Мы на будущий год довольно сильно меняем программу третьего курса – что-то убираем, добавляем новое. Каждый новый предмет – это ещё и его подробное описание – содержание, библиография, нынче модная графа «цели» – дескать, не просто так бедных деток математикой мучаем, а с целью – впрочем, мы в эту туманную графу обычно проставляем перечень знаний и умений после того, как дитятко курс прослушает и получит хотя бы тройку (в нашем исчислении десятку из двадцати).

Три года назад пришёл ко мне знакомиться Патрик – строгий человек с очень родственным ироническим чувством юмора, который всю жизнь преподавал в препа – чисто французской системе первых двух курсов, готовящей к поступлению на третий курс в конкурсные школы.

Из государственных мест в 65 гонят на пенсию, и Патрик в 64 стал подыскивать выход – начал рассылать в частные инженерные школы письма. Представить себе, что можно не работать, он не мог.

Он учитель математики для старшеклассников и младшекурсников – куда ж ему без своей сущности.

Я ему очень обрадовалась, и теперь, если надо продумать новый курс, Патрик тут как тут. Готов хватать с жадным хрустом любое новенькое из какой-нибудь совсем не своей области. Не только по книжкам готовится, но ещё, чем меня совсем поразил, на лекции ходит для профессионалов.

Сейчас студенческие каникулы, и уехал он в свой дом в Ниме – жена у него из Аргентины, без солнца не живёт, так что дом на юге – не роскошь, а чистой воды первичная потребность.

Он собирался прислать мне описания трёх новых курсов к концу каникул через неделю – вчера утром приходит мэйл с пришпиленными файлами: «поскольку без малейшего перерыва идёт дождь, получай.»

В середине дня посылаю в ответ: «слушай, заполни ещё идиотскую графу про цели курса, чтоб к нам не вязались.»

Через несколько часов: «поскольку дождь опять пошёл, скоро вышлю». Ну, к ночи, ясно, прислал.

А у нас не дождь, а просто холодно. Из летних 25-ти сделалось 15 апрельских. С ярким солнцем.

В Ленинграде моего детства холодало, когда шёл ладожский лёд – глыбами торжественно плыл по Неве – и одновременно зацветала черёмуха. И говорили: когда черёмуха цветёт, непременно холодает.

У нас черёмухи мало, мощные заросли я знаю только в Бургундии у озера Сетон, – а вчера проехала мимо незнакомого дерева в Медоне – и надо же – цветёт.

Так что, может, не просто так одновременно шёл ладожский лёд и цвела черёмуха-северянка.
mbla: (Default)
С площадки второго этажа свесилась яркая чёрная девчонка с громадными круглыми серьгами-колёсами и в красных штанах (я не завидую, у меня тоже такие есть) – обсуждает обязательную «рабочую» практику после первого курса со стоящим внизу под лестницей белым мальчишкой-увальнем – орут на всё наше не очень большое здание.

– «Я прошлым летом работала в société ordure – вот это было да!!! »

Мальчишка что-то тянет недоверчивое – вроде как странным ему кажется, что работа в заведении, которое называется попросту «мусорка» – это мечта его жизни.

– Дык мы должны были мусор на пляже собирать, и всё

Видимо, собирать мусор на пляже – тоже не его мечта

– Дык там и собирать нечего

Проходя мимо, начинаю ржать.

Девчонка мне: нет, ну, мы всё-таки не только купались...

***
Я тут опять к стыду своему не приняла участия в субботнике по уборке леса – два раза в год его проводят – осенняя и весенняя чистки, и каждый раз я устыжаюсь, когда с собакой возвращаюсь и вижу, как разновозрастный народ на границе леса собирает всякую дрянь в зелёные пластиковые мешки. Собственно, в основном, мусор встречается на аллее, у которой с одной стороны лес, а с другой улица – перейдёшь, и домА – результат жизнедеятельности особей (не хочу их звать славным именем нежных чистоплотных пятачковых), которые в лес никогда не заходят.

Самое смешное, что от чистки леса я бы удовольствие получила – это не квартиру убирать – собрал в мешок следы пребывания позорников, – и готово, – ничего никуда переставлять не надо, – из уборки леса и квартиры – однозначно выбираю лес!

August 2017

S M T W T F S
   1 23 4 5
6 7 89 10 11 12
1314 1516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 11:10 am
Powered by Dreamwidth Studios