после прочтения "Midnight’s Children" by Salman Rushdi

[mbla]

Конечно, все нормальные люди эту книжку прочитали сто лет назад, а я только сейчас.

И это, несомненно, отличный роман, хотя стиль Рушди для меня чрезмерно цветаст и чужд мне в своей избыточности. При этом – какие-то картины застревают в памяти и красочностью напоминают о виденных на фотографиях смуглых людях в ослепительных тряпках – хоть бы и огромный нос деда главного героя, нос, которым тот во время молитвы стукнулся об землю, в результате чего и усомнился в существовании бога.

Но я не про литературные качества романа, я скорей про историю...

Собственно говоря, сто лет назад люди, вероятно, не удивлялись тому, что очень мало знают про то, как живут в дальних странах – мир был большой и разный.

Сейчас легко подпасть под ложное ощущение глобализации и решить, что раз мы повседневно сталкиваемся с людьми отовсюду, и во всём мире продаются одни и те же предметы, мир маленький и одинаковый.

Рушди отрезвляет. Чужое мы всё-таки знаем по касательной, слышали звон, или видели картинки. Каждый из нас несёт в себе свою историю, в которой эмоционально ориентируется, даже плохо её зная. Вчера в разговоре с Лионелем я по какой-то ассоциации упомянула декабристов и тут же сбилась на рассказ о них – одно цепляется за другое...

У нас в Америке был приятель – индиец мусульманского происхождения по имени Омар , очень занятный человек, более всего похожий на английского лорда (в моём представлении) – чрезвычайно ироничный, балансируюший в разговоре на грани серьёзности, правда, всегда слегка наизготовку – в ожидании, что Индию как-нибудь обидят неуважением (своим можно – чужим нельзя). Кстати, он очень в этом напоминал русских. Так вот Омар как-то сказал, что не понимает, почему вторую мировую войну не называют европейской войной, – что это за европоцентризм. Сейчас-то я знаю, что его высказывание не вполне справедливо – в конце концов, в Индокитае тоже много чего происходило в это время, но, наверно, в сравнении с прочими тамошними событиями, – не такое уж выдающееся из ряда...

Чтение Рушди погружает в чужую историю так, как, на мой взгляд, только художественная литература и умеет – когда в результате чтения книжки пропускаешь через себя, примеряешь...

Как там машинистка, которая печатала «Иосифа и его братьев» сказала Томасу Манну – «я только теперь поняла, как это было на самом деле»...

...

Так и я из Рушди узнала много для себя совершенно нового про историю Индии и Пакистана. Оказывается,  мусульманская по происхождению интеллигенция и значительная часть умеренных мусульман из среднего класса яростно не хотели образования Пакистана. Многие остались в Индии и были по сути оттуда выдавлены самыми разнообразными притеснительными мерами. Например, у богатого человека можно было без объяснения причин заморозить счёт – хочешь-не хочешь – уедешь...

Но больше всего меня поразила история образования Бангладеша. Я по своей обычной безграмотности (географию я представляю себе только тех мест, где бывала) не знала, что сначала Пакистан состоял из двух, территориально не соприкасавшихся кусков, между которыми была Индия. Основной Пакистан – жуткая религиозная страна, и небольшой свободомыслящий его хвост, который захотел отделиться.

И тогда Пакистан обманом послал в будущий Бангладеш переодетую в штатское армию – пассажирскими самолётами. Ну, а дальше, выгрузившись и получив оружие, эта армия пошла жечь, хватать интеллигентов, крестьян, впрочем, тоже не щадя, – принялась превращать страну в пыль.

Тут вмешалась Индия – если верить Рушди, прежде всего потому, что Индия не могла справиться со сносившим границы потоком беженцев.

Индийская армия победила, и встретились два генерала – индийский-победитель и пакистанскийпобеждённый  – и были они добрые знакомые – оба служили когда-то в английской армии. Стали они выпивать, да былое вспоминать – и индийский генерал сказал пакистанскому: «слушай, тут про тебя всякие байки рассказывают, про пытки, про убийства – врут, не стесняясь». И пакистанский ответил: «врут, конечно».

Во всех колониальных историях есть общее – генералы, служившие в английской армии, генералы, служившие в советской...

И развал империй – тяжёлое дело, даже когда огромны центростремительные силы.

В общем, прочитала я этот, по сути, мифологический роман очень поверхностно – в сухом остатке – несколько картин, да исторические сведения, да, почему-то толчок к мыслям о самоидентификации.

...

Всё более бессмысленным мне представляется понятие национальности. Этническое происхождение мне никогда не казалось заслуживающим большого внимания свойством. Но сейчас и национальное происхождение в широком смысле, взятое вне социального круга и истории, начинает казаться такой же бессмыслицей. Пересечение родного языка с временем? С детством, с местом в истории?... Узкая штука. Соплеменников не так много... Разве что язык – шире, да и тоже не так широк, как кажется с первого взгляда, – скажешь себе иногда, услышав где-нибудь в автобусе русскую речь.

Гражданство, дающее право голосовать, и место жительства – понятия куда осмысленней и чётче – общее пространство, общие законы, общая ответственность за этот кусок пространства...

Comments

[se-boy.livejournal.com]

>>>А уж потом начали выяснять, какое из полунезависимых царств-княжеств к чему относится. Удивительно, что до сего дня спор дожил только о Кашмире.

Ну, во-первых, не "потом". Во-вторых, ничего удивительного, учитывая то, насколько Индия (и Великобритания по совместительству) хотела обделить Пакистан. Пакистанцы и сочувствующие им не дали. К сожалению, в СССР традиционно поддерживалась Индия, и потому претензии Пакистана на Кашмир у нас считаются "посягательствами". И мало кто знает, что в аналогичных ситуациях с другими княжествами Индия просто вводила туда войска и аннексировала эти территории, причем число жертв среди населения шло на десятки тысяч.