mbla: (Default)
2017-10-19 12:39 pm

(no subject)

Колька сказал: чего-то июль у нас прохладный. И в самом деле 23 градуса для июля нежарко.

- И тёмный какой-то июль – ответила я.

Время переведут только через 10 дней – накроет тьма по вечерам, но утренняя печальней, когда в восемь сумеречно, и свет электрический в домах через двор.

С детства «свет лампы воспаленной» - может, единственный у Винокурова хватающий за плечо эпитет.

Как-то лет в пять на дне рожденья у Мишки, Сенькиного папы, надо было каждому ребёнку что-то исполнить. Нет, на табуреточку взгромождаться не требовалось, и всё ж не только там взрослые умильные были, но и дети при этих взрослых, но всё равно стыдновато вспоминать. Я, не умея петь от слова совсем, исполнила эту песню – очень она мне тогда нравилась. Да, наверно, и теперь.

Утром лампы воспалённей, чем по вечерам. Так что какой-то смысл в переводе часов я вижу.

А так-то – простудная осень, тротуары, да и крыши машин, листьями засыпаны, впору людям и собакам собираться в стаи и лететь на юг. Осень-осень-осень – если зимой по Уолкоту «ты – восклицательный знак на белой странице», так осенью живёшь сплошным многоточием и машешь проходящим, стучащим на стыках поездам.
mbla: (Default)
2017-10-17 08:31 pm

(no subject)

Когда день беспричинно не складывается в правильный пазл, и торчат из углов войлочные обрывки, будто из старого кресла, можно, конечно, вспомнить то, где Бродский рисовал Ленина, и как стояло оно на Херсонской улице – не одно, а целых два, и их составляли вместе, и меня, или, может, потом Машку, укладывали в них составленных, спать в этой комнате у Бабани с Галей – под ночной скрежет поворачивающих трамваев. И подумать про то, как одно из них переехало потом к нам с Бегемотом на Детскую улицу, и как однажды на пьянке, такой, что наше веселье на пятом этаже было слышно на первом, пропала бутылка водки, а через неделю я, сидя в кресле на месте Ленина, которого рисовал художник Бродский, засунула руку в кресельную дыру, нащупала там случайно стеклянный бок удивилась и вытянула пропащую бутылку, а она ответила мне приветственным бульканьем. Так когда день торчит обрывками смятых газет, войлоком и старыми пружинами, а не складывается в упругий пазл, когда лениво думаешь – а может поваляться с детективом, когда даже темнеющий лес, куда мы с Таней успели, где услышали дальнее уханье, и под ногами хрустели жёлуди, – ну что такой день – да, ничего – поманить Ваську с Катей, – с той фотки, где Васька на пне сидит у пруда, а Катя сзади подходит – как же трудно чёрных ньюфов фотографировать, чтоб глаза были видны – понюхать собственную ладонь, пахнущую сыроежкой, которую я в лесу потрогала, поставить на ужин грибы с картошкой, встать по душ, – и дальше бежать – фер-то кё и ноблес оближ – опять же.
mbla: (Default)
2017-10-15 11:27 pm

(no subject)

«Где обедал воробей? В зоопарке у зверей»

Ну, а на Сене белый толстый лебедь в пятницу вечером ужинал у людей. Он прогуливался вдоль воды по набережной неподалёку от Эйфелевой башни в вечерней толпе, иногда пристраиваясь к расстелившим на асфальте скатёрки едокам, – грудь колесом, шея змеиная, клюв устрашающий. Иногда встряхивался, крылья в боки. Перетаптывался на красных лапах, и весь вид его говорил – право имею тут гулять куда больше вашего, а вы б лучше бутерброд предложили, чем попросту глазеть, – давайте-давайте, пошевеливайтесь. В следующий раз, в общем, надо будет прихватить булку, а то и вправду неловко ходить без угощения.

А ещё я там встретилась с хорьком, – глазки блестят, хвостом асфальт метёт – шёл себе на красном поводке, натянув его в струну. С другой стороны поводка девчонка лет пятнадцати, явно гордилась своим зверем.

Как-то мы с Васькой и с Димкой остановились по пути на юг на огромной придорожной парковке, где одна из фирм, производящих звериную еду, себя рекламировала – всем собакам выдавали по мешку еды и по специальной походной миске из непромокаемой ткани. Хорёк там тоже был, и ему выдали мешок и миску, не продискриминировали.

Когда начало темнеть, а темнеет в октябре всё ж рано, до восьми, над набережной ниоткуда вдруг возникли летучие мыши.
Днём поверить в осень совсем трудно – 25 градусов в октябре. Говорят, такого тёплого октября не было с 2001-го. И я сразу вспомнила – на длинный хэллуинский викенд мы ездили с Васькой к Бенам в Лондон. И да, было очень тепло, и мы радовались ноябрьскому солнцу и искали на Пикадилли булочную, чтоб купить булку гусям в Сен-Джеймс парке. Булочной не нашлось, пришлось купить гусям круассанов в какой-то кондитерской.

В лесу Фонтенбло за неделю без дождей половина рыжиков зачервивела. Но всё равно удалось засолить миску. А чёрных груздей просто тьма, только от песка их отмывать было муторно. И потом разве ж сожрать столько солёных грибов, сколько в детстве, когда зимний воскресный завтрак – солёные грибы со сметаной и картошка…

IMG_8717
mbla: (Default)
2017-10-12 12:46 pm

(no subject)

Сумерки меня настигают уже по дороге с работы, пока я бегу пешком, не вскакиваю в автобус, когда он подходит к остановке, а я как раз мимо прохожу.

В приёмнике батарейки разрядились окончательно, так что иду под музыку, записанную на телефоне. Там выбор немалый. На этот раз бреду под Астора Пьяцолу. Под его неторопливые танго.

В сумерках сияет куст белых роз среди газона, белые розы – и сразу бабушка Герды, честная бедность, – в детстве Андерсен не был ни слюнявым, ни даже просто сентиментальным. Да, пожалуй, про Снежную королеву и в самом деле хорошо, и про Стойкого оловянного солдатика. А про Тень особенно хорошо. Увы, любимую когда-то Русалочку и вспоминать не хочется.

Деревья в парке напротив остановки всё ещё зелёными кронами врезаются в небо. В этом парке я не один раз видела попугаев. Оказывается, вокруг Парижа их живёт то ли восемь, то ли целых девять тыщ. Наверно, подсчитали в международный день подсчёта птиц. Дисциплинированные попугаи слетелись и отрапортовали.

Мы с Сашкой, с Ильёй и с детьми в прошлое воскресенье прошли через цветочный рынок на Ситэ. По воскресеньям там ещё и птичий рынок. Канареек, попугаев продают. Маленьких зелёных попугаев продавали со скидкой, очень дёшево – 7 евро попугайчик. Они сидели в клетках, чирикали... Живые души продают за ломаный грош... Так их стало жалко, в клетке, беспомощных... Логики никакой. Ну, продавали б дороже, и что? Но неужто живую душу можно в 7 евро оценить? Но, наверно, будет кому-то радость. Старушке или ребёнку будет друг...

Мне, когда зверей продают, всегда всех хочется купить и любить... С птицами обычно эмпатии куда меньше. А тут вдруг – была! Но я терпеть не могу, когда птиц держат в клетке. А попугай на свободе и Гриша – определённо несовместимы.

Пару дней назад в сумерках я успела с Таней на лесную опушку. Пока шли к лесу, мы видели машину, запаркованную по верх колёс в траве – честное законное место, врезанное в газон. И машина в траве гляделась кораблём, рассекающим травяные волны, и глядела она лупоглазо, по-человечьи.

Владелец ульев Ален зашёл вчера ко мне в офис и заметив на полу блестящий каштан – он укатился, когда я подкидывала и ловила два моих прошлогодних ещё каштанчика – тут же вынул из кармана парочку свеженьких этого года и принялся жонглировать – и у него каштаны на пол не ускакивали.

Так вот каждый день и собираешь мир из обрывков, пытаясь, чтоб сложились они осмысленным пазлом.

Илья объяснил мне, куда исчез манящий запах железной дороги – оказывается, это запах креозота, которым раньше пропитывали шпалы, а больше не пропитывают.

Я тут ответила на заданный в одном дружественном журнале вопрос: а какие у вас в жизни были разочарования.

Задумалась и поняла, что, пожалуй, разочарование у меня случилось один раз – когда я узнала, что взрослых не бывает... Но не могу вспомнить, когда я это совершенно точно поняла. В 25 ещё не знала, а в сорок уже точно знала...

***
Снег пытается перечеркнуть среди белого дня фонари.
А сквозь снег уцелевший
На свет – ноготки тёмно-рыжего цвета...
На столе – жёлто-красное яблоко.
Только зачем я – про это?
А затем, что ведь каждый свой мир фабрикует, ну, хоть из зари,
Из подручных вещей, из себя, из зверей, овощей,
Из...
Так вот на столе жёлто-красное яблоко, а за окном
Снег заляпан дождём.
Сквозь стекло смутно видно, как тополь
Так сердито верхушкой качает...
Но меж ним и дождём
Есть ли связь? И какая?
Да и в чём она, в чём, кроме нас?
Или, скажешь – ни в чём?
Или сами зачем-то мы вдруг сотворяем её
Так нахально, как будто и вправду мир в самом начале?
Но причём же тут снег
И над снегом цветов эфемерное бытиё?

Вся-то сущность стихов нынче в том,
Что описаны листья и корни,
Что проблема «про что» незаметно куда-то ушла...
А вот вечное «как» –
Пробивается к власти над строчкой упорно...

Содержание сделалось мифом,
Оживающим лишь, когда форма
Вдруг разбудит его...

И насмешливым локтем спихнёт со стола!

31 января 2013



Read more... )
mbla: (Default)
2017-10-10 11:40 am

(no subject)

Да – сказал мне Эллиот – конечно, и в будущем семестре я хочу какой-нибудь курс – я ж со студентами вожусь, чтоб оставаться живым.

Эллиоту, по его словам, уже 170 лет. Один из моих «пенсионеров». Египетский еврей, из тех, кого когда-то Насер выгнал из страны. Эллиоту было 17, когда семейство вынуждено было уехать из Каира. Добрались до Америки. Он учился в Брауне. Потом перебрался во Францию – всегда был франкофоном и франкофилом. Работал в American University of Paris, потом ушёл на подготовительные курсы (те, что заменяют первые два курса и готовят к конкурсу в высшие школы, начинающиеся с третьего курса). У нас он занимается матанализом со второкурсниками. С группой, которую мы учим по-английски. И со мной он почему-то по-английски говорит, хоть утверждает, что родной язык у него французский.

Увы, у нас с государственной службы на пенсию гонят – профессору обычно удаётся доработать до 69, но если доцент – в 65 приходится уходить. И если школьный учитель, или преподаватель на подготовительных курсах, так тоже в 65.

И в преддверье неизбежной пенсии ребята-предпенсионеры рассылают резюме по частным инженерным школам.

У меня таких пятеро, – кто откуда – и все как на подбор. Мне народ уж советует разослать по университетам и подготовительным курсам объявление: «Вас гонят на пенсию? Спешите к нам!»

В июле я получила резюме от человека, всю жизнь проработавшего в университете Paris 13, – длинное резюме с огромным списком публикаций. Начиналась история жизни с окончания школы – в 66-ом году.

В нашу первую встречу Даниэль – поджарый стремительный загорелый – очень волновался, что летом, не исключено, что ему не удастся каждый день выходить в интернет, потому как он отправляется в высокие горы. Потом я спросила у него, альпинизмом ли он занимается.

– Нет, это мне страшновато, никогда не лазал по-настоящему – просто горными лыжами. Горные лыжи в Альпах в июле – мда – очевидным образом ни дня без лыж, уж по крайней мере, ни месяца.

Жорж – пенсионер с подготовительных курсов – в прошлом году ездил на работу на велосипеде, а в этом перешёл на самокат, видимо, чтоб быть ближе к студентам, они это любят. А тут встречаю его пару дней назад – в каске, седая борода всклокочена, а подмышкой доска – сменил ещё раз средство передвижения – ездит теперь на работу на доске.

Патрик в апреле во время предвыборной кампании едва не подрался со своим ровесником. Он в 15-ом районе на рынке агитировал за Макрона, а рядом с ним социалист за Амона агитировал.

– Я думал, что мы подерёмся, но разошлись мирно. Он меня оскорбил. – Патрик помолчал, вздохнул – ну, впрочем, я его тоже. Моего возраста человек.

Патрику 69. Я живо себе представила восторг студентов, если б красавцы подрались, – может быть, их бы забрали в полицию, а у студентов отменили бы занятия, потому что препод в полиции за драку.

Студентов в этом году столько, что и на первом, и на втором курсе лекции идут в два потока, в каждом около ста пятидесяти человек. В каждом потоке четыре группы. И ещё программа по-английски отдельная, и в ней тоже две группы.

Так что новых преподов полно.

Марку лет 45. Мирно работал в какой-то небольшой компании финансовым директором. Его фирма поставляла всякое-якое Церну. А потом надоело всё. Сдал учительский экзамен и пошёл в лицей преподавать.

Летом пришла ко мне знакомиться Амина – жарища стояла страшная – очень смуглая тётка лет пятидесяти в белых-белых широких штанах и белой-белой кофте – вся эта одежда развевалась на ветру от вентилятора. Я предложила ей кофе, она отказалась, и я решила, что, небось, соблюдает Рамадан, который в этом году как назло выпал на адову жару и светлый месяц июнь. Когда Амина пришла ко мне осенью, и я опять предложила ей кофе, она опять отказалась: «Я кофе не пью».

Амина из Алжира. Во Францию приехала в аспирантуру. После защиты работала в промышленности, потом на два года съездила в Саудовскую Аравию, откуда вернулась во Францию.

Когда недавно мы с ней пошли вместе ланчевать, я её про Саудовскую Аравию расспросила – ну, как не поинтересоваться. Поехала она туда, конечно же, за длинным рублём, – там большая компания таких – канадцы, американцы, европейцев меньше.

О своей жизни в Саудовской Аравии она книжку написала. Надо будет электронную версию купить. Говорит, что выдержала два года. Первый год работала в исламском университете. Она приняла их предложение, не обратив особого внимания на слово «исламский», решив, что, небось, все там исламские. А оказалось, что надо было обратить.

Девочек во всех тамошних универах учат тётеньки, а мальчиков дяденьки. Корпуса отдельные. Но директор женской бани всё равно дяденька – и у него домик с отдельным входом.

У входа вахтёр, назначение его – следить, чтоб тётеньки входили, закрыв лицо. Как многие мои знакомые из Северной Африки, закрыть лицо Амина просто не в состоянии, ей это абсолютно невыносимо – ощущение такое, что там где женщина, не происходящая из мусульман, может решить – «чёрт с ними, у них идиотские правила, но накину на морду платок, чтоб пройти в дверь, не связываясь», мусульманка по происхождению часто будет рисковать, но стоять на своём – ни-за-что! Так что Амина каждое утро скандалила с вахтёром.

А вот девчонки её любили. Она начала с того, что сказала им: «Я вам буду преподавать математику, а не математику для слаборазвитых стран».

Через год она сообщила начальству, что готова работать дальше при двух условиях – что уберут вахтёра и повысят зарплату. Естественно, ей отказали.

Она нашла работу в столичном частном университете (первый был провинциальный). Там учились принцессы. С ними особо хороших отношений не возникло – девочки собирались в Америку и желали, чтоб отметки у них были А+. Она не согласилась.

Через год Амина оттуда уволилась. Несмотря на весёлую интернациональную компанию, всё-таки жить в Саудовской Аравии было очень муторно. По улицам Амина ходила с платочком на плечах, чтоб, завидев полицейского, успеть с плеч его перекинуть на голову – всё ж тут она не залупалась. Ну, и вообще женщина без мужика (брата, мужа, отца) в присутственном месте добиться не может ничего, будь она хоть сто раз иностранкой.

Даниэль, Амина и Патрик на двух потоках учат первокурсников алгебре. Днём все заняты – лекции, занятия, туда-сюда, так что часто наши общие обсуждения про то, как и чему учить, вечером случаются – с кем по телефону, с кем письменно. Иногда в письмах внесколькиром о чём-нибудь долго болтаем.

Вчера мы довольно увлечённо письменно разговаривали про грядущий экзамен, и про втискиванье новой главы в программу. Я последнее письмо отослала в полдвенадцатого, пожелав всем доброго вечера, хотя сколько там того вечера оставалось. В полночь я отсосалась от компа. Утром включаю – письмо от Даниэля, отосланное в полпервого, – всем желает уже «спокойной ночи», и письмо от Патрика, – «я вчера не принимал участия в ночной беседе, потому как ложусь рано, так что ваши соображения только сегодня утром прочёл, но зато встаю я тоже рано, так что вот вам мои». Письмо отослано в половине седьмого утра.

А ведь как-то же жили в доинтернетные времена... Забывается уже как...
mbla: (Default)
2017-10-05 11:52 am

(no subject)

Лебедь стоял у воды – упитанный самодовольный лебедь. Кто-то, как водится, снимал его телефоном. Лебедь красовался и совершенно не собирался уходить. Фотограф подобрался совсем близко и улёгся на живот на влажные камни. Ещё двое лебедей плыли к нему – один огромный и пёстро-серый, наверно, ещё гадкий утёнок.

Две вороны на низкой решётке, огораживающей кампус Жюсьё, тоже сидели и на народ мимо идущей глядели. Мне неодолимо захотелось до вороны дотронуться, несмотря на её внушительный клюв, но она всё-таки улетела в последнюю минуту.

Круглые золотые липовые листья лежали на камнях, и чтоб на них не наступать, надо было идти внимательно и осторожно.

По верхней набережной возле музея Орсэ шло двое мальчишек китайского вида – наверно, братья. Похожи очень. Один чуть повыше – постарше, небось, другой поменьше – лет десяти-одиннадцати. На том что побольше, яркий рюкзак.

Весело шли, вприпрыжку. Уверенно и радостно. Иногда вдруг несколько шагов пробегали, поддевая ногами какой-нибудь кусок бумажки, или ещё что-нибудь мелкое мусорное попавшееся на тротуаре.

А чуть поодаль за ними шла тётенька и вела на поводке щенка какой-то мелкой собачки. Щенок то и дело подпрыгивал, а если лужа встречалась, сувал в неё нос, то и дело хватал в пасть что-нибудь встретившееся на дороге – сухой лист, веточку, или салфетку. И с завистью смотрел на мальчишек – ему хотелось за ними, а не на поводке.

Медовый закат лился на зелёные тополя, на спину бронзового носорога. Подсвечивал пиво в стаканах на уличном столике.

«...
Заглядываю им вслед –
А их – нет...
Они уже где-то,
Куда спешит уходящее лето...
Оно пока что медленно
поворачивается к нам спиной,
И зачем-то в особенно ярком свете
Простого, ничем не примечательного дня
Оборачивается то деревом, то стеной –
И все малозаметные метаморфозы эти
Тоже оказываются клочками меня
...»
mbla: (Default)
2017-10-01 09:48 am

(no subject)

Мы с Сашкой и с детьми бродили по супермаркету, и Сашка стаскивала в тележку колбаски и паштеты, на которые Сашка с Ильей радостно набрасываются, приехав из Хельсинки во Францию.

Вдруг мы услышали неожиданное в магазине не слишком стройное пение. Два мужика на огромной доске тащили банки, чтоб расставить их на полках.

Банок было не слишком много, они стояли на краю доски, казалось, что они вот-вот упадут. Но мужики дотащили их до полки вполне благополучно. Почему, как обычно бывает, они не привезли банки на тележке?

Работали напевая, просвистывали жизнь скворцом.

Не так-то плохо – расставлять банки по полкам – вспомнила я Тома Сойера и покраску забора!
mbla: (Default)
2017-09-25 02:30 pm

(no subject)

Проснувшись, как я люблю, до будильника, я потянулась к планшету поглядеть, какие он мне предложит утренние новости – и в местных парижских увидела, что к нам приедет пополнение чёрных баранов.

Бараны пасутся возле окружной дороги – той самой в городе, за которой не хотят селиться некоторые парижецентристы, чтоб не оказаться формально в пригороде.

Чёрные бараны, и только чёрные (наверно, чтоб грязи было не видно) работают газонокосилками и, вроде, жизнью, довольны. Раз в две недели их посещает ветеринар, и пастух раз в неделю. Они в добром здравии, а загрязнённость воздуха им, говорят, не успеет повредить, – жизнь баранья коротка, они не получат рака из-за выхлопных газов.

По весне, или по осени, я уж забыла, их стригут, как и всех остальных баранов на свете, и в той организации, которой бараны принадлежат (городу Парижу их предоставляют, как наёмных работников), из шерсти всякое производят, например, пончо.

***
А потом, когда я вышла из автобуса и, зайдя в булочную за утренним круассаном, побежала на работу, я увидела на противоположной стороне улицы на скамейке очень большого пожилого мужика в клетчатой фланелевой рубашке, рядом с ним худенькую женщину в тёмной юбке и в косынке, которую я б скорей ожидала увидеть в русской деревне. Возле скамейки неспешно прогуливалась большая чёрная лабрадориха – то там нюхнёт, то сям. Тёплое серое утро. Девятиэтажка, перед ней скамейка, деревья, которые весной фейерверком расцветут, а сейчас стоят зелёные, но уже слегка усталые, пожилая пара с собакой...
mbla: (Default)
2017-09-24 10:46 pm

(no subject)

Во-первых у нас лето, а во-вторых в лесу Рамбуйе, куда мы ездили с Таней, с Бегемотом и с Димкой П. были грибы. И столько, что когда, вернувшись домой, мы с Димкой эти грибы делили, – и мне, и Димке хотелось взять поменьше, потому что мысль о том, что целый вечер грибы чистить-парить-жарить не грела никого.

В результате белые разделили по-братски на два огромных густых супа, огромную гору подберёзовиков-красных забрал Димка, а мне достались маслята, которые я замариную и волнушки-рыжики на засолку.



IMG_8637
Read more... )

IMG_8658
mbla: (Default)
2017-09-23 12:51 am

(no subject)

Что делают парижане в пятницу вечером? Естественно, выпивают.

Сегодня я всё ж не удержалась и вместо того, чтоб сломя голову нестись домой, хватать Таню – и в лес, решила, что завтра и послезавтра она будет гулять почти что в своё удовольствие, – а сегодня пойду-ка я через город пешком.

Я, может, больше всего по городу люблю одна ходить – глазеть, что-нибудь себе рассказывать, или там обдумывать, а то и просто расслабиться и получать удовольствие – брести по Парижу куда больше помогает, чем шампанского бутылка, или чем «Женитьба Фигаро».

Вот и пошла от Жюсьё к Жавелю – чуть меньше двух часов. Сначала к Нотр Дам, кивнула ей, – и свернула с набережной в улицы, – по Сен-Андре-дез-Ар – по Бюси – по улице Сены – в пятницу-развратницу всегда праздник, впрочем, не в пятницу тоже. Вернисажи, народ топчется с бокалами у входов в галереи. Потом мимо скверика с улыбающимся Вольтером – опять на набережную – и вниз к воде.

А уж там – выпивают стоя, лёжа, сидя, выпивают за столиками, возле некоторых даже официанты крутятся, но чаще сам берёшь чего-нибудь у прилавка. Выпивают с собой принесённое, расстелив на асфальте скатёрку для пикника, выпивают на ходу, на бегу. Выпивают вино красное и белое, и розовое, шампанское и пиво. Из бокалов и из пластиковых стаканов, – и в воздухе мешаются все эти алкогольные запахи – острый пузырчатый запах нелюбимого мной шампанского накладывается на осенний пряный опавших листьев винный.

Возле одного из деревянных сарайчиков-кафе этажерка с книгами, на ней написано, что книги, чтоб не месте читать, не чтоб утаскивать.

Шла я на запад, и низкое солнце слепило, и каменные стены оно пятнало медовыми витражами, и когда я издали увидела мост Александра Третьего, тяжёлые тройные фонари, просвеченные насквозь, оказались вдруг невесомыми.

Под мост медленно заходил кораблик, на палубе кто-то играл на огромной блестящей трубе. Впрочем, музыки я не услышала, я шла под Шопена у Поллини.

Постепенно темнело, и как всегда во тьме чайки оказывались белее, чем днём.

Так что неправда это, что ночью все кошки серы, белые ещё как белы.
mbla: (Default)
2017-09-20 12:00 am

(no subject)

Кристофер шёл по коридору, насвистывая, и весь его жизнерадостный вид был как у правильного «жаворонка» по утрам.

Я попыталась опять завести с ним разговор о том, чтоб он согласился у нас работать на постоянной должности, – Фредерик, наш директор, спит и видит, как бы заполучить его насовсем – ясное дело – этот бывший агроном – большая студенческая любовь, –такого всякий захочет.

Самая удачная находка Франка, который много народу ко мне привёл преподавать. Кристофер, полуфранцуз-полуамериканец, двуязычный, из развесёлых лидеров – свистнет студентам, – и айда!

После агрономической инженерной школы он решил, что больше всего он любит программировать, – закончил заочную информатическую, – и увидев в сети объявление Франка о том, что он ищет людей, которые хотят в свободном полёте преподавать в инженерных школах, на него откликнулся.

Это было почти год назад. Весной Фредерик попытался через меня соблазнить его постоянной работой – но не тут-то было. Кристофер счёл, что по отношению к Франку – это не больно хорошо – уйти из его структуры, ну и вообще – на фиг ему постоянное место в тридцать лет – интересней быть независимым.

У меня всё больше студентов, которые не рвутся к постоянной работе, хотят жить временными проектами и преподаванием. Как недавно сказал мне один наш выпускник, пришедший к нам учить второкурсников продвинутой алгоритмике, – «мне очень важно хоть раз в неделю ходить к студентам, чтоб из дому выходить, а то сижу дома и целыми днями пишу программное обеспечение роботам для одной швейцарской фирмы».

Эта их свобода – этих вот ребят без постоянного места – оборачивается куда большей занятостью за те же или меньшие деньги, но – «свобода, бля, свобода!».

Вот и Кристофер – каникул у него не было совсем – он готовил новый курс. Мы с первокурсниками в первом семестре переходим на язык Питон, а Си введём во втором – логично, пусть алгоритмике сначала научатся. Питон для этого подходит, как Паскаль когда-то.

Но новшество курса не в новом языке – а в попытке заставить полную аудиторию обормотов на лекции работать, а не читать ФБ, не жевать булку, не смотреть кино...

Студентов на первом курсе в этом году 385 – это чёртова уйма. Мы разделили их на два лекционных потока. А ещё впервые сделали группы по уровням в соответствии с лицейскими результатами, а второкурсников определили в разные группы в соответствии с результатами прошлого года. Естественно, если двоечник в конце семестра становится отличником, он переходит в другую группу. Ну, и наоборот.

В прошлом году мы отделили две слабые группы первокурсников, и определённо это нам позволило к концу года спасти больше народу. Слабые школьники, оказавшись вместе, в группе, где уровень у всех похожий, вроде бы не стесняются задавать идиотские вопросы, ну, и преподу удаётся лучше их тянуть и толкать. Естественно, отсев в этих слабых группах больше, чем в других, ну, и это тоже позволяет разумней работать с оставшимися.

В этом мы выделили ещё и две особо сильные группы. Разделяя на два лекционных потока, мы сильных и средних объединили, а слабых отделили. Франк читает слабым, а Кристоферу достались сильные.

Они решили включить в лекции театральные представления.

Кристофер меня пригласил поглядеть. Первые 40 минут он выдавал в довольно быстром темпе новый материал, а потом позвал человек десять к доске и при участии зала устроил игру.

Несколько студентов изображали переменные. Люди из зала читали по очереди куски программы, а те, которые переменные, запоминали, какие у них в какой момент значения, – народ из зала подсказывал, поправлял и радовался. Первокурсники, как и первоклассники не могут полтора часа сидеть на месте, не двигаясь, прямо хоть раз-два-три-четыре-сели-встали – производственную гимнастику делать с ними. А тут автоматически получается, что в середине занятия можно немножко попрыгать!

Бежит семестр, громко топая, с гиканьем под сентябрьским дождиком. Впрочем, завтра обещают солнечное тепло. В лесу Фонтенбло расцвели дикие цикламены. Из автобуса я видела всю в лиловых кистях глицинию.
mbla: (Default)
2017-09-17 06:36 pm

(no subject)

Всю неделю тяжёлые облака плевались дождём – не сплошь, а как-то вдруг, не затянув даже неба. И холодно было не по-раннесентябрьски.

И неожиданно выскочили грибы, и мы с Бегемотом, отправившись в Фонтенбло гулять, захватив непромокаемые накидки на случай обещанных гроз, мы вместо того, чтоб как следует побегать по горкам, стали собирать дубовики, которых можно было взять, сколько угодно, – не поиск грибов (кто не спрятался, я не виноват), а сбор урожая, – ну, вроде как яблоки на нашей ферме с веток снимать.

Так что носилась только Таня – туда-обратно.

Белых несколько штук тоже попалось – на суп.

Дойти до машины мы успели за пару минут до дождя, а когда ехали обратно, дорога в одном месте оказалась так залита, что машины рассекали озеро, и серебряные волны, как от кораблей на воздушной подушке, поднимались по бокам от колёс.

Зелёные поля в воде по щиколотку, и по ним разгуливали чайки. Огромное небо, груды облаков над полями, каменные деревни, лошади пасутся, возле деревенской церкви свадьба под зонтиками – жениха с невестой мы не видели, – бросился в глаза очень элегантный пожилой негр под руку с не менее элегантной буржуазного вида белой дамой. Родители?

Ветер в пирамидальных тополях на горизонте. Разноцветные прищепки на намокшей верёвке в чьём-то дворе…
mbla: (Default)
2017-09-15 11:03 pm

(no subject)

Я вышла с работы под пышные наползающие друг на друга облака – небо набухало как дрожжевое тесто – но ветер прорвал дыру, и в неё рванулся свет – ещё не предзакатный, но уже вечерний.

Мне очень захотелось пробежаться через город, доехать до Жюсьё, добежать до Нотр Дам, поднять голову, глянуть, кивнуть, потом с набережной отвернуть и мимо фонтана в устье Сен-Мишеля, по Сен-Андре-дез-Ар, мимо столиков, глядя с завистью на стаканы с пивом, бокалы розового – на то и чужая жизнь, чтоб с завистью на неё глядеть…

Я даже повернула к метро, но одёрнула себя и пошла на автобус – последние дни, когда, если удаётся до восьми дома оказаться, я ещё успеваю в последнем свете с Таней в лес.

Из темнеющего леса, где только на заднике, за верхушками каштанов – густое золото с возрожденческих картин, мы вышли на свет, к пруду, на поляну.

Таня носилась, как жеребёнок, вскидывая лапы.

Людей почти не было – пятница, девятый час, темнеет. Проехал велосипедист, прошуршав травой. Прошла пара.

Облака держались под поверхностью воды на небольшой глубине. Чёрные водяные курочки переговаривались пронзительными голосами.

Книжки на полках, облака в небе и под водой, свет в окнах, когда в сумерках мы вышли из леса, подсвеченная закатом Нотр Дам, – вертелись карусельными лошадками под тихую музыку.
mbla: (Default)
2017-09-14 04:53 pm

осеннее

Вчера с шумом валился на мостовые, тротуары, на лес осенний холодный ливень.

Чтоб жизнь мёдом не казалась, чтоб знали, что зима настанет, что не будет в декабре – нежное сентябрьское тепло, в которым уютно цветущим по осени каштанам и глициниям.

А сегодня как в Ленинграде, как в Шотландии, – то солнце, то дождь из синего неба.

Вытащила из ящика вчера открытку с нашей фермы о том, что поспели яблоки моего любимого с прошлого года сорта – Dalinco – сочные кислые красно-зелёные яблоки.

Запах снесённых дождём листьев, запах яблок, стук желудей о дорожку, когда они валятся с дубов – вот она в невнятной печали осень.
А фер-то кё? Встряхнуться мокрой собакой и бежать – «в утку, в будку, в незабудку» – только не думать о белой обезьяне. Ну дык чего ж о ней-то?

***
Les sanglots longs
Des violons
De l'automne
Blessent mon coeur
D'une langueur
Monotone.

Tout suffocant
Et blême, quand
Sonne l'heure,
Je me souviens
Des jours anciens
Et je pleure

Et je m'en vais
Au vent mauvais
Qui m'emporte
Deçà, delà,
Pareil à la
Feuille morte.
mbla: (Default)
2017-09-10 09:57 pm

(no subject)

Вглядываясь в уже пёстрые листья под ногами, хоть и совсем зелёные над головой, в вырвиглазный изумрудный мох, – всё в поисках почти отсутствующих грибов – я вспомнила, как Тед Хьюз, охотник, объяснял Сильвии Плат, что охота – это умение всё замечать, стыдливо замалчивая, что охота вообще-то про убийство.

Охотиться он, впрочем, бросил, а заметливость осталась.

Странное межеумочное время – этот сентябрь, который каждый год «сколачивает стаи» - лимонные тополиные листья уходят в штопор перед тем, как упасть на землю.

Рыжие и чёрные мохнатые шотландские коровки на опушке леса Рамбуйе совсем близко подошли к изгороди, расставив рога – такие, на которые то ли яблоки накалывать, то ли луну, летящую с небес кубарем, ловить.

Одного бычину мне удалось потрогать за мокрый тёплый нос.

Но не избавиться уже от мысли, что эти шотландские красавцы и красавицы, с солнцем в рыжей шерсти, – это мясная порода – тьфу, какое бюрократическое наименование – мясная порода...

Живые коровьи души… Тёплые мокрые носы.

Грибов нет, но всё ж чуть подберёзовиков на жарёху нашлось, и сыроежек – и вдруг несколько рыжиков.

Потом дождик попытался прошуршать, намочить плечи и песок под ногами, но сразу выдохся.

***
Гриша иронически смотрит на меня, растопырив усы, – осень – говорит, – считай цыплят!
Не – отвечаю – лучше уж утят в Сене по весне посчитаю, – пёстрых и жёлтеньких.

А Таня спит в кресле после того, как три часа носилась по лесу, взмахивая ушами, – того и гляди взлетит.

***
Бегают по лесу листья
С бурундуками
вперегонки,
Прыгают по лесу листья –
Словно и сами –
бурундуки.

Носится по лесу осень:
Листок гоняется
за листком,
Носится по лесу пёсик:
Каждый лист кажется
бурундуком.


2003
mbla: (Default)
2017-09-05 11:21 am

(no subject)

Вчера в автобусе я, глядя в окно, в ещё очень тёплый сентябрь, проезжая мимо зарастивших середину дороги красных роз, мимо железных ворот, за которыми слегка обветшалый дом, а на воротах написано «липы», и в самом деле липы две – не то чтоб уж особо большие, – пока всё это городское пригородное мимо меня запинаясь бежало, – я слушала радио – началась моя любимая передача fabrique de l’histoire – неделя у них посвящена героям и героизму – и в частности тому, какие разные представления о героизме в разные времена.

Тому, как вместо «одним махом семерых убивахам» героями стали борцы за права человека, или люди едущие чёрт те куда лечить и учить. И как в школе, где раньше очень много времени разговаривали про всяких там людовиков и роландов сейчас скорей рассказывают про обычных людей, про «народ».

В эту передачу был приглашён автор недавно вышедшего романа (имени его я не запомнила, но найду в сети, потому что сюжет мне показался интересным). Роман об отце и сыне. Отец – рабочий, коммунист, был в Сопротивлении, и пропитан догматами классовой борьбы. Сына он назвал Тристаном в честь рыцаря Тристана. И хотел вырастить из него героя. В воспитательных целях он в детстве отправил сына заниматься боксом.

Не буду пересказывать сюжет нечитанного пока что романа. Видимо, он в значительной степени о том, как времена меняются. Как героизм гибели за идею сменяется «героизмом» повседневной жизни.

Сын стал учителем истории.

Героическое прошлое отца оказалось не то чтоб сомнительным, а просто не таким однозначно простым.

В жизни и отца, и сына есть поступки и постыдные и героические...

Но я, собственно, не про роман – перед тем, как начался разговор с писателем, как нередко бывает в этой передаче, нам дали музыкальное вступление – и вдруг я услышала

Удар, удар... Ещё удар...
Опять удар — и вот
Борис Буткеев (Краснодар)
Проводит апперкот.

........

Неправда, будто бы к концу
Я силы берегу, —
Бить человека по лицу
Я с детства не могу.

От начала до конца.

Потом рассказали, о чём песня...

Мимо кустов роз, мимо пригородных домиков с садиками в теплом сентябе – Высоцкий...
mbla: (Default)
2017-09-02 10:32 pm

Астры на придворной ферме

Бабушка наша Бабаня любила лиловые астры. И день рожденья у неё был в августе. За астрами ездили в садоводство...

А гладиолоусов у нас в доме не любили, так что когда дурацкого первого сентября надо было, надев ещё не вонючее, ещё чистое, чуть менее мерзкое, чем в конце года, коричневое платье и белый передник, тащить в школу цветы, я шла с астрами. Но это не помешало мне продолжать их любить. Они не школьные, а Бабанины, мамины...

IMG_8567


«Возьмешь ноту – ля бемоль, лиловую, сиреневую – и слушай: это мой голос, это я с тобой разговариваю...»
mbla: (Default)
2017-09-02 05:54 pm

об мироздании

Ехали тёплым вечером по сентябрьской ещё не страшной темноте – «осторожно, двери закрываются, следующая станция…» – под трёхголосые инвенции.

Очень трудно поверить, что Бах жил в восемнадцатом веке, – когда люди очень мало знали о мироустройстве.

Впрочем, соборы строили ещё раньше…
mbla: (Default)
2017-08-31 11:33 pm

(no subject)

В этом году первое сентября у нас назначили на  сегодня, на 31-ое августа.

Каждый раз одна и та же история – за день до первого сентября под ложечкой сосёт.

А сегодня к тому же в 9 утра  у меня была первая встреча с первокурсниками, так что ещё и будильник на досеми. Семь – волшебный рубеж – до семи очень рано, а после вроде и ничего.

Нет, ещё не занятия сегодня, – общие разговоры про программу, про то, чего и как предстоит в математике, чего и как в информатике.

С информатикой проще – всё ж они за ней к нам пришли.

Спела им лягушкой, которая лучше соловья поёт, - про проекты, и про то, что списывать надо с умом – ну, ясно, что мы по разные стороны баррикад – они списывают, мы ловим. Но если какая группа попросила у товарищей помощи, или чего в сети нашла, - это ок при двух условиях – на защите честно про это сказать, и главнейшее – понимать в программе каждую строчку. Соответственно, если на защите не сможешь объяснить, как что работает, – на себя пеняй – ноль будет за проект, и обсуждать тут нечего.

Ну а вот объяснить первокурсникам-информатикам, зачем им нужен поганый анализ, который я-то ведь тоже терпеть-ненавидела, это не очень просто.

Представляете – говорю – станете вы взрослыми дядями-тётями, инженерами, детей нарожаете. И спросит у вас дитятя чего-нибудь про интеграл, а вы не можете простейшего сосчитать, а то и производную не возьмёте, а называетесь инженером –информатиком  – вот позорище будет. И вообще, «Таинственный остров» читали? Сайруса Смита вспомните! Без какой-никакой общей инженерной культуры куда ж? Уж не говоря о том, что через три года выбирать вам специализацию. Не выучите анализа – не возьмут вас, к примеру, на «информатику и финансы».

Каждый год первого сентября надеешься – а вдруг студенты поумнели – но даже если и не поумнели – всё равно их любишь. К концу года немножечко ненавидишь, а в начале они ещё белые и пушистые.

«Жену свою я не хаю,
И никогда не брошу ее.
Это со мной она стала плохая,
Взял-то ее я хорошую
 
mbla: (Default)
2017-08-29 11:14 pm

конец каникул

Тринадцать часов дороги – и покатился год – и не на огромных паровозных колёсах, когда сначала надо расчухаться, попыхтеть драконом, медленно скорость набрать – не, не так – спринтом со старта – гоночной машиной.

А куда как лучше б паровозом тащить гружёные вагоны – задумчиво, не слишком спешно, и басом гудеть.

А то – рраз – и паника – то-сё не сделано, а послезавтра студенты тут как тут – 375 новых первокурсников – встретить надо – вдруг как встретишь, так и пойдёт?

И чтоб у всех групп преподы были, а тут один новенький в последний момент получил постдока, его срочно заменить. А у меня, между прочим, тоже три часа с половиной лекций в понедельник. Не дяде Пушкину ж к ним готовиться, тому самому, который по папиному утверждению никогда не писал в штанишки.

А каникулы обсудить? А обняться со всеми?

Вскачь, в общем.

Ехали мы 13 часов из-за того, что грузовик на дороге сгорел. К счастью, без жертв.

Дымище мы видели. И кусты придорожные от него загорелись. Полтора часа без движенья под радостный голос радиокомментатора, который рассказывал, что пожарные тушат-тушат- не потушат. Пирогами да солёными грибами?

И что расплавился небольшой подъёмный кран на грузовике и упал на дорогу, и что другой надо пригнать кран, чтоб первый кран убрать и дорогу освободить, и что нам будут развозить воду. Воды мы не дождались – дорогу открыли быстрей, чем боялись.

Но народ с собаками и с детьми успел повылезти из машин, перебраться на край леса за ограждение (одну старушку её старичок с помощью окружающих с большим трудом через ограждение перевалил) и там устроиться в тени под деревьями. Отдельные граждане аж на ковриках расселись и пикниковали.

Они-то, эти сибариты под деревьями ( мы дисциплинированно сидели в машине под кондиционером), первыми заметили впереди какое-то движенье и поскакали обратно в свои железные коробки.

А потом в Бургундии после всех пробок и замедлений утешением повисло перед нами – руку протяни и схватишь – огромное предзакатное солнце – вот такое, как крокодил когда-то проглотил.

И когда оно скрылось в кустах, мы покатились под огромным золотисто-розовым переливчатым небом. И только когда катились через лес Фонтенбло, погасли последние  небесные головешки.