![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Тучи цвета земляничного мороженого стелятся над дальними крышами.
У самого подъезда три капли с шипеньем упали на голову. И где-то очень далеко чиркают кривые зарницы, а глухой угрожающий гром раскатился, когда казалось, что его уже и не будет, и молнии за окном – сплошной обман.
А у Нотр Дам расцвели каштаны. Сакуры – уже повсюду, а каштаны всегда первыми у Нотр Дам.
И я шла под первый концерт Шопена в ушах, под скрежет улицы – мимо – людей, столиков, тюльпанов, а мимо меня проезжали машины и велосипеды, все мы шли друг мимо друга, звери и человеки, отпечатываясь в чьих-то взглядах, отпечатывая в собственных, мимо букинистов с вульгарными картинками, их впаривали туристам двадцать лет назад, и десять. Не было велибов и мобильников, а в кафе карябали ручками в блокнотах.
Если глядеть вниз – на людей у воды – так они и сидят двадцать лет – в тех же тряпках, позах, - слава богу, не в прустовские времена живём, не ходят по улицам дамы в шляпках и вуалетках, не складывают губки бантиком, не крутят в руках зонтиков – в джинсах с закинутыми за спину дневными пожитками в рюкзаках – расхлябанно – вечером, торопливо – утром.
И со свечками каштанов в глазах, с первым концертом в ушах – с подступающим внутренним мычаньем – по себе, по другим, по тому, чего уже не будет, – мууууууу - сладкий коровий дух, мокрые носы, чёлки на глаза, травяная дорога между изгородей – одуванчики, и луна не на слона кубарем падает, ей бы только месяцем за рога цепляться...
У самого подъезда три капли с шипеньем упали на голову. И где-то очень далеко чиркают кривые зарницы, а глухой угрожающий гром раскатился, когда казалось, что его уже и не будет, и молнии за окном – сплошной обман.
А у Нотр Дам расцвели каштаны. Сакуры – уже повсюду, а каштаны всегда первыми у Нотр Дам.
И я шла под первый концерт Шопена в ушах, под скрежет улицы – мимо – людей, столиков, тюльпанов, а мимо меня проезжали машины и велосипеды, все мы шли друг мимо друга, звери и человеки, отпечатываясь в чьих-то взглядах, отпечатывая в собственных, мимо букинистов с вульгарными картинками, их впаривали туристам двадцать лет назад, и десять. Не было велибов и мобильников, а в кафе карябали ручками в блокнотах.
Если глядеть вниз – на людей у воды – так они и сидят двадцать лет – в тех же тряпках, позах, - слава богу, не в прустовские времена живём, не ходят по улицам дамы в шляпках и вуалетках, не складывают губки бантиком, не крутят в руках зонтиков – в джинсах с закинутыми за спину дневными пожитками в рюкзаках – расхлябанно – вечером, торопливо – утром.
И со свечками каштанов в глазах, с первым концертом в ушах – с подступающим внутренним мычаньем – по себе, по другим, по тому, чего уже не будет, – мууууууу - сладкий коровий дух, мокрые носы, чёлки на глаза, травяная дорога между изгородей – одуванчики, и луна не на слона кубарем падает, ей бы только месяцем за рога цепляться...
no subject
Чудесно.
no subject
no subject
Угу.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject