Из колодца

<i>***
Бегают по лесу листья
С бурундуками
вперегонки,
Прыгают по лесу листья &ndash;
Словно и сами &ndash;
бурундуки.
Носится по лесу осень:
Листок гоняется
за листком,
Носится по лесу пёсик:
Каждый лист кажется
бурундуком.
<div style="text-align: center;">2003</div></i>


<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4505973/4505973_900.jpg" alt="20261108_100126.jpg" title="20261108_100126.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4506226/4506226_900.jpg" alt="20261108_100149.jpg" title="20261108_100149.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4506573/4506573_900.jpg" alt="20261108_100257.jpg" title="20261108_100257.jpg">

<lj-cut>

<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4506825/4506825_900.jpg" alt="20261108_100314.jpg" title="20261108_100314.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4507017/4507017_900.jpg" alt="20261108_100640.jpg" title="20261108_100640.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4507198/4507198_900.jpg" alt="20261108_100656.jpg" title="20261108_100656.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4507435/4507435_900.jpg" alt="20261108_100919.jpg" title="20261108_100919.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4507899/4507899_900.jpg" alt="20261108_101039.jpg" title="20261108_101039.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4507934/4507934_900.jpg" alt="20261108_101409.jpg" title="20261108_101409.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4508348/4508348_900.jpg" alt="20261108_101412.jpg" title="20261108_101412.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4508452/4508452_900.jpg" alt="20261108_101511.jpg" title="20261108_101511.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4508908/4508908_900.jpg" alt="20261108_103924.jpg" title="20261108_103924.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4509050/4509050_900.jpg" alt="20261111_130657.jpg" title="20261111_130657.jpg">



<img src="https://ic.pics.livejournal.com/mbla/2885839/4509437/4509437_900.jpg" alt="20261111_130704.jpg" title="20261111_130704.jpg"></lj-cut>

Читая по-русски о наших французских делах, в том числе часто и людей, живущих во Франции, как только дело заходит о выходцах из Магреба, я поражаюсь – создаётся впечатление, что люди замечают только, что много народу из северной Африки живёт в неблагополучных пригородах.

 

Иногда вполне разумные люди дают этому факту очевидные и разумные объяснения – когда-то люди из бывших колоний приехали работать на заводах, в те времена, когда существовали эти заводы, и можно было тяжёлым трудом без образования и без рабочей квалификации зарабатывать относительно нормальные деньги. Потом заводы закрылись – и в развитых странах проблемы одни и те же – что в американских промышленных городах, что в Европе – не стало этой работы, позволяющей жить. Люди оказались не у дел, на пособиях, – что шахтёры, что конвейерные рабочие. Понятно, что это прямой путь на дно.

 

В Англии в этой печальной социальной ситуации оказались коренные англичане, в северной Франции люди, когда-то приехавшие на шахты из Польши, а в парижских пригородах –  магребинцы с заводов Рено и других заводов.

 

Естественно, там, где в этом социальном классе много приезжих, к ним стали прибавляться искавшие лучшей жизни соотечественники без умений и образования. Вот представим себе на минуточку, что из Питера прибыли бы ребята из ПТУ с Охты, где вечная поножовщина была, где по вечерам ходить было стрёмно, и в немалом числе бы прибыли, потому как прослышали, что можно как-то крутиться.  Казалось бы,  достаточно подумать две минуты, чтоб представить, как оно было бы.

 

Но я не про неблагополучные пригороды. Я про совершенно другое. Я про то, что в том числе живущие во Франции люди из России каким-то образом ухитряются не видеть, насколько много врачей, преподавателей, научников, инженеров, руководителей проектов – по происхождению из северной Африки. У меня, наверно, половина коллег, и студентов больше трети. Тут есть некая специфика частных инженерных школ, которые несомненно пристойно выполняют роль социального лифта.

 

Очень немало людей из Магреба приезжают после универа, –  кто-то в аспирантуру, а кто-то с инженерным дипломом. Кто-то родился в образованных семьях уже во Франции у приехавших родителей, а кто-то –  из этих самых пригородов – учатся, вырываются,  – и мальчишки, и девчонки, – и я бы сказала – статистики у меня нет, конечно, – что я вижу больше ребят, получивших образование в первом поколении, из магребинских недавних эмигрантов, чем из того же социального класса, но родившихся у родителей уже давно или просто всегда живших во Франции, независимо от этнического происхождения.

 

Объяснение тут, я думаю, довольно простое, –  у давно приехавших, или у во всех поколениях живших тут было время на социальный лифт...

 

Ребята из простых пригородов, которые хотят учиться,  –  им очень трудно, потому что  в школе окружены они теми, кто учиться совсем не хочет и мешает остальным, потому что невозможно найти достаточно учителей-подвижников, которые жизнь положат, вытаскивая ребят часто из семей, которые ничего хорошего, кроме плохого, дать детям не могут. И ребятам, которые при всём при этом приходят к нам получать образование, –  да, с недостаточными знаниями, но с желанием и готовностью учиться – честь им и хвала, и мы, преподы в высшем образовании, и вправду стараемся.

 

Что же касается образованных людей, происходящих непосредственно из Магреба, то по моему опыту общения с коллегами, отношение к деклассированным из исходно своих стран у них такие же жёсткое, как у нас было к ПТУ-шникам с Охты.

 

Они очень пекутся об образовании своих детей, часто отдают их в хорошие частные школы, чтоб дисциплина была строже. Среди таких школ много католических с контрактом с государством, где религиозная составляющая только по желанию. В хороших конкурсных государственных лицеях их детей тоже много. Кстати, мои коллеги из Магреба, если у них получается. очень любят жить в тех парижских округах, где особо хорошие школы. Моя преемница Муна (после меня она стала заведовать математикой у нас, муж у неё инженер, она из Туниса, муж из Алжира) сказала, что ни за что не уедет из собственной двухкомнатной квартиры, где с ребёнком вообще-то тесно, потому что она идеально расположена – самые лучшие коллежи у них в шаговой доступности.

Мне кажется, что выходцев из Магреба больше среди технарей – информатиков, инженеров, руководителей проектов, чем среди людей гуманитарных профессий. Может быть, поэтому пишущие по-русски живущие во Франции гуманитарии их видят меньше. Хотя должны бы видеть, что полно врачей, или например булочников! И булочники отлично пекут круассаны и багеты, и ржаные хлеба, которые нынче называются иногда викинговыми, иногда норвежскими, а иногда просто северными.

 

По моему личному опыту общения, политические взгляды моих коллег из Магреба, или из Ливана чаще всего близки к центру, и пожалуй, чаще к правому крылу центра. Они считают, что эмансипируются только через образование и работу, и совершенно не склонны прощать хулиганство, оправдывая его тем, что «среда заела».

 

А пожалуй, вырвавшиеся в нормальную жизнь люди, которые происходят в первом поколении из совсем необразованных, зачастую очень неблагополучных семей, где кто-то и в тюрьме посидел, весьма нередко тех, кто нынче слывёт левыми (по мне так никакие они не левые) совсем не любят, считая, что они вместо социального лифта (кстати, он не обязательно подразумевает высшее образование, – водопроводчик, или сварщик – и очень нужные, и дающие хороший заработок профессии) хотят как раз прицепить юных неучей к месту проживания и способу жизни, чтоб сохранить их как свой потенциальный электорат – этих ребят «без будущего», –  не потому, что объективно будущего нет, а потому что идея выучиться и работать в них не вложена была ни разу, и мечтают они о славе и шальных деньгах, а не о том, чтоб стать добропорядочными инженерами, или автомеханиками.

 

Комменты снимаю, – потому что не хочу того ужаса, который вижу в обсуждениях по-русски. Собственно, и писать не хотелось, но было ощущение, что нужно обратить внимание тех, кто не знает.

 

Последний каникулярный денёк - и мы уже в городе.











( Read more... )

А со следующей недели, говорят, похолодает. Но здесь и сейчас в зиму как-то ещё не верится.















( Read more... )

Мимо маслят проходили, не останавливаясь. А виноград вкуууусный, только руки очень липкие от него.















( Read more... )

И сегодня тоже закат. Мы вышли вдвоём с Васей за час до него. Шли себе, Васе я мячик кидала, она неслась за ним. Ну, и я бормотала: "Вася, погляди, хватит зарывать нос в листья, и от мячика отвлекись. На облака погяди, нос вверх подыми".
Димка К. рассказывал, как когда-то в Калифорнии он ехал по автостраде вдоль океана. И перед закатом встал на смотровой площадки возле дороги. И не он один. Много их было. А потом подъехала какая-то тётка, тоже остановилась и спросила, что тут происходит. Ей ответили: "закат".











( Read more... )

Русский давно перестал быть языком, в который в толпе, в транспорте заворачиваешься — и в домике — любые разговоры веди!

А теперь каждый день кого-нибудь слышишь, и не раз. Люди из России, из Украины, из Молдовы? И в центре говорящие по-русски туристы могут быть откуда угодно — хоть европейские соседи, хоть из дальних краёв.

Едем мы с Молодым Мармотом в автобусе, громко разговариваем. Обсуждаем преимущества и недостатки «двуручности». А Мармот двуручный — пишет, рисует ест — может обеими руками. Я, как полный правша, не в состоянии такого представить, — левой вилкой в рот не попадаю. Преимуществ много — как хорошо, например, на рояле играть, когда обе руки рабочие. Я рассказываю, что-то про мелодию, про акорды, про то, что бывает, что у пианиста аж перекрещиваются руки. А недостаток один — куда трудней запомнить, какая рука левая, а какая правая.

Ну, беседуем себе, а потом выходим. И окликает нас мужик с седым хвостиком. «Слышал — говорит — ваш разговор, очень мне было интересно.  Я даже специально вышел на остановку раньше. А я вообще-то учитель музыки.» Поговорили, даже телефонами обменялись.

На следующий день выходим с Васей из лесу, навстречу нам молодой человек с неясной породы чёрной собачиной чуть поменьше Васи. Ну, стали собаки носиться. А мы чуть поговорили. Собаке своей молодой человек предложил сказать Васе hello. По-английски предложил. По-французски с акцентом, которого я не определила, говорит. Ну, поиграли чуть-чуть, и я Васю домой позвала — они в лес только заходили, а мы-то выходили уже.

- Ой, вы по-русски говорите — воскликнул молодой человек на чистейшем русском. Собака (смесь бельгийской овчарки и лабрадора) у него англоязычная, потому что жена — шотландка. 

Через несколько дней Вася играла с биглем, а хозяин поинтересовался у меня poudEl ли она. Тут уж я осведомилась, не по-русски ли он говорит, раз пудЕль. Оказался армянин. У нас вокруг очень много армян. Между собой они по-армянски говорят, но почти все русский знают до какой-то степени, что меня страшно удивляло у молодых людей, но славная девочка, работающая у нас в аптеке и уехавшая из Армении в 13 лет, мне объяснила — сериалы они российские смотрели.

И подумала я — не только главный вампир, а вот бы и все эти, которые дроны делают, программируют, которые в думе сидят, которые в судах заседают, которым несть числа — вот проснулись бы они утром без языка, а ещё лучше, заговорили бы на чём-нибудь несуществующем тарабарском, и каждый на своём, чтоб не понимали ни друг друга, ни кого-нибудь ещё, чтоб в булочной знаками объяснялись, вот забрать бы у них мой родной язык. Почистить…

И бессмысленно мечтать, что волшебник в голубом вертолёте отловит вампира и в клетку посадит, или свалится на него домик Элли… К тому же кроме дракона есть бургомистр и прочие, и прочие...

В 1932-ом году родился мальчик Алик. Родители его были русские евреи, после революции оказавшиеся в Париже. Жили они в двухкомнатной квартире на улице Жавель. Жили-были, а потом война началась.

 

Отца мальчика в один непрекрасный день схватили на улице и отправили в лагерь. Матери тем временем посоветовали отвезти ребёнка на некую ферму в Альпах, где уже жили какие-то еврейские дети. Когда Алик с мамой добрались до этой горной фермы, как раз было время ужина, и за столом сидело много народу — работники и человек восемь детей. Хозяйка с сомнением поглядела на Алика — куда ей девать ещё одного ребёнка, она и с этими с трудом справляется, но тут одна доярка вызвалась взять Алика к себе. Она жила в крошечном шале, которое ей выделила владелица фермы.

 

Мама Алика уехала в Лион и там войну пересидела, а Алик остался у доярки. Так они и жили, пока однажды ранним утром Алик не проснулся от грохота. Он не сразу сообразил, что это стрельба. Спал он в каморке наверху. Скатился оттуда вниз и увидел у лестницы свою доярку в форме английской армии и с револьвером.

 

С гор спустились партизаны. Форму она надела, чтоб её случайно не пристрелили.

 

По-французски «доярка» говорила очень хорошо, но с лёгким акцентом. Фермерше она сказала, что приехала из Нормандии. Это же было дотелевизионное время, и наверно, выдать себя за приезжего из другой части страны было легче, выговоры, наверно, сильней отличались.

 

Доярка-разведчица осуществляла связь с Сопротивлением. Алик всю её жизнь с ней дружил. В гости друг к другу ездили.

 

После освобождения Парижа Алик с мамой вернулись в ту самую квартиру, в которой они жили до войны. Отец из лагеря не вернулся. Тётка его, участница Сопротивления, вернулась. Открыла потом косметический салон. И по словам Алика всю жизнь ходила с револьвером в сумочке, утверждая, что их небольшую группу когда-то взяли только потому, что револьверы у них были не при себе, когда за ними пришли, а были бы при них, отстрелялись бы.

 

Алик так и живёт в квартире, куда его привезли из роддома, в трёх комнатах, переполненных книгами.

 

Мне эту историю рассказала его последняя жена, много младше меня, которая лет за тридцать до знакомства с Аликом, будучи на первом курсе, перевела на русский какие-то Аликовы литературоведческие труды.

 

Несколько дней назад мы сидели с ней за уличным столиком и щурились на жаркое сентябрьское солнце…

- Некоторые люди держат возле кровати скучные книжки, которые они никак не могут прочесть. Прочтут пару страниц и засыпают. Так много лет подряд и читают какую-нибудь толстую книгу.

 

- А какие книги скучные?

 

- Ну, разные для разных людей

 

- А, я знаю, ну например: два козла пошли гулять, они идут- идут-идут, идут-идут…

 

- Например. Через лес идут, через луг идут-идут…

 

- Дада, два козла идут-идут-идут через лес

 

- Ну, знаешь, возможно, это будет вовсе не скучная книжка, они встретят волка, и сюжет начнёт развиваться.