mbla | (no subject)

Не ливень, а тихой запечной мышью шуршит мелкий дождь, - ёлочными каплями на ветровом стекле, светящимися дрожащими окнами в лужах под ногами.

На красном фонарике, том, что внизу на светофоре повторяет главный верхний, кто-то нарисовал грустную рожицу, а светофор у выезда из нашего переулка чаще всего красный, вот и смотрит печальная морда – рот углами вниз, – как за прозрачной занавеской – за осенней паутиной.

И мелкие жёлтые листья акации нанесло на машины с огромного дерева, как в июне несёт с него белые цветы.

А в узком пешеходном переулке между каменных стен, где застенные деревья вылезли наружу и сплелись кронами в крышу – в переулке, через который мы, оставив машину, проходим к Синявскому дому, пророс глицинией жёлтый старомодный фонарь – она забралась внутрь, разлапилась, и лежат листья тенями на стекле – китайским фонариком столетней давности.

Вот, собственно, и всё. Вечер под этот еле слышный шорох превращается в ночь. Катя похрапывает, как ни странно, негромко, и щёлкает секундная стрелка новых круглых часов на стене.