![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
Когда я оказываюсь в деревне Гролежак, меня притягивает дом Анри. Я знаю, что ничего я там не высмотрю. Анри умер почти 10 лет назад.
Дом долго стоял затянутый всеми ставнями, слепой.
А года два как его купил и живёт там школьный учитель с сыном. На крыльце стоят кроссовки, распахнуты ставни. Мне так всегда хочется заглянуть за дверь, посмотреть, висит ли на стене ярмо для волов...
Год назад на бывшем огороде Анри ещё росли неухоженные артишоки. А сейчас их уже нет. Трава. И в бывшем курятнике, в курьем дворике, свалена какая-то ненужная ерунда, что-то ржаво-железное, и нет перед домом горшков с лилиями, и высохли вьющиеся розы.
Неправда, что «розы без меня не сохнут», – иногда и сохнут, только от этого никак не легче.
Не огородник и не садовник этот учитель. А может, руки не доходят обживать дом с башенкой. Зелёная сочная после дождей трава.
И проходя с Васей мимо я подумала – мы вот заранее печалимся о судьбе наших бумажных книг, не антикварных, без автографов, – как закончат они свои дни на помойке – то ли дождями их польёт, то ли прямо в огонь.
Книги – следы нашей жизни. Следы жизни Анри – ласточки, чиркающие по небу в сарай, бывший коровник, где он хранил свой огородный инвентарь, сетка, по которой вились киви, огород, ореховый сад.
Курицы, которых он перед сном целовал в клювы, ушли в хорошие руки, – умирающий Анри велел отдать их другу на ферму, и чтоб их только не зарезали, чтоб несли они яйца и умерли в своей постели на насесте.
И следы жизни Анри, пространство его существования, – нет его больше, как не будет наших книг. И какая собственно разница – книги ли, или клубничная грядка...
Дом долго стоял затянутый всеми ставнями, слепой.
А года два как его купил и живёт там школьный учитель с сыном. На крыльце стоят кроссовки, распахнуты ставни. Мне так всегда хочется заглянуть за дверь, посмотреть, висит ли на стене ярмо для волов...
Год назад на бывшем огороде Анри ещё росли неухоженные артишоки. А сейчас их уже нет. Трава. И в бывшем курятнике, в курьем дворике, свалена какая-то ненужная ерунда, что-то ржаво-железное, и нет перед домом горшков с лилиями, и высохли вьющиеся розы.
Неправда, что «розы без меня не сохнут», – иногда и сохнут, только от этого никак не легче.
Не огородник и не садовник этот учитель. А может, руки не доходят обживать дом с башенкой. Зелёная сочная после дождей трава.
И проходя с Васей мимо я подумала – мы вот заранее печалимся о судьбе наших бумажных книг, не антикварных, без автографов, – как закончат они свои дни на помойке – то ли дождями их польёт, то ли прямо в огонь.
Книги – следы нашей жизни. Следы жизни Анри – ласточки, чиркающие по небу в сарай, бывший коровник, где он хранил свой огородный инвентарь, сетка, по которой вились киви, огород, ореховый сад.
Курицы, которых он перед сном целовал в клювы, ушли в хорошие руки, – умирающий Анри велел отдать их другу на ферму, и чтоб их только не зарезали, чтоб несли они яйца и умерли в своей постели на насесте.
И следы жизни Анри, пространство его существования, – нет его больше, как не будет наших книг. И какая собственно разница – книги ли, или клубничная грядка...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Книги.. Посмотрел на стеллажи; после нас их просто выкинут, вместе с книгами. Падчерица сама-то почти позабыла русский (говорит, а буквы уже очень плохо воспринимает), её сын никогда не прочитает даже Маршака или Чуковского, о Чехове и не узнает.
Гоню от себя эти мысли, но..
no subject
no subject
Ну или по ситуации. Не так давно жена сделала подарок на день рождения, подарок я озвучил сам - Д.Лондон, "Смок Белью", Честертон, первые рассказы о Брауне, и О.Генри - здоровенная книга, аж с золотым обрезом и ляссе.
Примерно через месяц лёг в больницу, взял Лондона и Честертона с собой; т.е. лаптоп тоже можно, но читать с экрана лёжа? Ой, нет. Ну а про читалки вообще нет, я быстрее читаю, чем надо нажимать на "переверните страницу".
Дома ещё ладно, 17 дюймов, а если захочу, то и все 22 (это уже не лаптоп, а all-in-one, купил по дешёвке года четыре назад; кино и книги, больше ни за чем).
Ну и, конечно, альбомы - Модильяни, Брейгель, Моне, Вермейер, etc. Нет, это только в бумаге.
И, конечно, из прошлой жизни. Почти всё осталось там, но.. Вот у вас есть "Муха-Цокотуха" с дарственной надписью? А у меня есть! -
https://d-white1967.livejournal.com/279360.html
Ну или куда деть Пушкина, Шолом-Алейхема. Лермонтова, у кого люблю прозу. Херриот! Я скупил у ветеринара почти всё, и почти всё в комиссионках типа GoodWill и Salvation Army (там меня интересовали исключительно их книжные отделы); и те книги были в цене от 0.5 до 2.0 долларов, все в hard paper, т.е, и буквы большие!