![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Позавчера вечером, возвращаясь с субботней работы, с дня открытых зверей, куда набежали звери разные, красивые и безобразные, я вдруг увидела, что месяц, заброшенный высоко в небо, сделан из металла.
По цвету – из серебра, но этого не может быть, серебро ведь мягкое, а месяц острый, заточенный – если не нож, так кривой ятаган.
До сих пор я почему-то не обращала внимания на это страннейшее обстоятельство – луна – мягкая, пористая, в дырках, из швейцарского сыра. А на месяц смотреть холодно, кожа сжимается от страха.
Может быть, дело в том, что я дочитала трилогию Пулмана «His dark materials» – на грани между fantasy и литературой, печальную книгу, напоминающую о «Безлюдных пространствах» Крапивина.
И я поняла, откуда взялся the subtle knife, прорезающий окна из одного мира в другой – это просто острый месяц, к которому приделали рукоятку.
Месяцем можно взрезать небо и, заглянув как в окошко, прорезанное в арбузе, увидеть, что же там внутри, за...
Стало наконец ясно, почему вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана.
Ещё и засвистал соловьём разбойником в три пальца.
Луна круглая добродушная улыбчивая, а месяц – он – острый нож.
По цвету – из серебра, но этого не может быть, серебро ведь мягкое, а месяц острый, заточенный – если не нож, так кривой ятаган.
До сих пор я почему-то не обращала внимания на это страннейшее обстоятельство – луна – мягкая, пористая, в дырках, из швейцарского сыра. А на месяц смотреть холодно, кожа сжимается от страха.
Может быть, дело в том, что я дочитала трилогию Пулмана «His dark materials» – на грани между fantasy и литературой, печальную книгу, напоминающую о «Безлюдных пространствах» Крапивина.
И я поняла, откуда взялся the subtle knife, прорезающий окна из одного мира в другой – это просто острый месяц, к которому приделали рукоятку.
Месяцем можно взрезать небо и, заглянув как в окошко, прорезанное в арбузе, увидеть, что же там внутри, за...
Стало наконец ясно, почему вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана.
Ещё и засвистал соловьём разбойником в три пальца.
Луна круглая добродушная улыбчивая, а месяц – он – острый нож.
no subject
no subject
серп, да. но....
Re: серп, да. но....
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
А у меня, как всегда, нашелся подходящий стишок
перемноженьем кружка и крючочка
— все то, что не было сном,
стало туманно, размыто, нечетко.
Будто бы ангельский сонм
учит сцепленье крючка и кружочка,
и на листе жестяном
крутится скалка, считалка, решетка.
Ножки-ручки — закорючки,
строчки точек — это тучки.
Вот и — посмотри —
вышел месяц из тумана,
словно в детстве, без обмана,
с ножиком внутри.
(это примерно 94-95 год)
Re: А у меня, как всегда, нашелся подходящий стишок
Спасибо!
Laurent Laveder
Re: Laurent Laveder
Re: Laurent Laveder
Re: Laurent Laveder
no subject
"На светлом еще небе висит серп месяца, беленький и чистенький, как только что срезанный ножницами детский ноготок". Помнишь?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Я пишу в романе, что людей, которых хотя убить, Луне показывают.
Конечно, не Луне, а месяцу!
no subject
no subject
no subject
no subject
Вечереет на сердце твоем.
На каком-то позабытом острове
Очарованные мы вдвоем.
София Парнок.
Одни только месяцевы острые рожки и хороши в стихе!
no subject
no subject
Рогами месяц избодал.
no subject
no subject
Рогами крепко в зад поддал.
no subject
no subject
no subject
no subject