Россыпью
В субботу мы с
tarzanissimo и с Катей первыми уезжаем в Дордонь – на две каникулярных недели. В следующую среду к нам туда приезжают
gasterea с
poor_old_eeyore. Трудящийся
bgmt доезжает в четверг, ворча, что не выпьет он с
french_man и
alta_voce, которые приедут как раз на первый викенд.
А в эту пятницу хочется отправить хоть что-то путеводительное доделанное до конца – вчерне написано всё – без практической информации. Но вчерне. И этой практической информации – груды необъятные. То, что в Дордони придётся работать, ясно, но так хочется, чтоб поменьше. Эта работа – чистый марафон. Последнюю неделю мы все трое существуем в режиме – без отдыха и срока – с Катей в викенд до леса не дошли – неслыханно. Негулянная Катя каждый вечер со мной упрекающе танцует. Утром уже третий день подряд будильник вытряхивает из сна за шкирку – злобной железной рукой. И ещё кроссовки успеть купить вместо отправленных в Риме в помойное ведро – дырявых железных башмаков.
Голова гудит как котёл, по которому ударили железной палкой.
Мысль о Дордони где-то брезжит – по дороге сурепковые жёлтые поля. Приедем – сразу с Катей на реку, по берегу, мимо тополиной рощи, она ещё медно-золотистая, наверняка. А луг ещё точно не в полном цвету, рано. Но в лесу будут ландыши. Под мост с лучшим на свете эхом. И просыпаться в огромной спальне с деревянными стенами. Занавески там на окнах рыжие. Солнце через них. Если повезёт, щегол прилетит.
Наверняка застанем дикие нарциссы на плато возле Рокамадура.
И сирень.
Вчера на остановке подпрыгивала, вытягивая нос хоботом к распускающемуся кусту в саду на пригорке над улицей – сжатые ещё лиловые бутоны – пара дней – и бууум!
Сакуры, отцветающие тюльпаны, какое-то вишнёвое цветущее тёмно-малиновым...
И сирень – откуда-то из-за дачных заборов, на них она лежала, из-за них рвалась тяжёлыми кистями, из детства своего и чужого, прожитого своим, из Трифонова, из подмосковных посёлков с дачками, до которых ездили на троллейбусе, которые заглотила Москва, из комиссаров в пыльных шлемах, из фильмов Германа...
Вчера я видела, как две тётеньки разговаривали через невысокую изгородь, а две при них маленькие собачки – через дырку в изгороди, в самом низу – ругались писклявыми голосами.
Когда я вечером брела к калитке, пытаясь сосредоточиться, прямо из под ног взлетел дрозд, а за ним почему-то зяблик, и друг за другом на соседнее дерево.
А в эту пятницу хочется отправить хоть что-то путеводительное доделанное до конца – вчерне написано всё – без практической информации. Но вчерне. И этой практической информации – груды необъятные. То, что в Дордони придётся работать, ясно, но так хочется, чтоб поменьше. Эта работа – чистый марафон. Последнюю неделю мы все трое существуем в режиме – без отдыха и срока – с Катей в викенд до леса не дошли – неслыханно. Негулянная Катя каждый вечер со мной упрекающе танцует. Утром уже третий день подряд будильник вытряхивает из сна за шкирку – злобной железной рукой. И ещё кроссовки успеть купить вместо отправленных в Риме в помойное ведро – дырявых железных башмаков.
Голова гудит как котёл, по которому ударили железной палкой.
Мысль о Дордони где-то брезжит – по дороге сурепковые жёлтые поля. Приедем – сразу с Катей на реку, по берегу, мимо тополиной рощи, она ещё медно-золотистая, наверняка. А луг ещё точно не в полном цвету, рано. Но в лесу будут ландыши. Под мост с лучшим на свете эхом. И просыпаться в огромной спальне с деревянными стенами. Занавески там на окнах рыжие. Солнце через них. Если повезёт, щегол прилетит.
Наверняка застанем дикие нарциссы на плато возле Рокамадура.
И сирень.
Вчера на остановке подпрыгивала, вытягивая нос хоботом к распускающемуся кусту в саду на пригорке над улицей – сжатые ещё лиловые бутоны – пара дней – и бууум!
Сакуры, отцветающие тюльпаны, какое-то вишнёвое цветущее тёмно-малиновым...
И сирень – откуда-то из-за дачных заборов, на них она лежала, из-за них рвалась тяжёлыми кистями, из детства своего и чужого, прожитого своим, из Трифонова, из подмосковных посёлков с дачками, до которых ездили на троллейбусе, которые заглотила Москва, из комиссаров в пыльных шлемах, из фильмов Германа...
Вчера я видела, как две тётеньки разговаривали через невысокую изгородь, а две при них маленькие собачки – через дырку в изгороди, в самом низу – ругались писклявыми голосами.
Когда я вечером брела к калитке, пытаясь сосредоточиться, прямо из под ног взлетел дрозд, а за ним почему-то зяблик, и друг за другом на соседнее дерево.
no subject
no subject
"дикие нарциссы на плато возле Рокамадура"
Re: "дикие нарциссы на плато возле Рокамадура"
no subject
no subject
no subject
и киса с вами?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Я тебе напишу ближе к нашему приезду, но если - как пока мы планируем - 13-14 мы у Джанни, я бы очень хотела доехать до вас или повидаться в городе 14!
Обнимаю
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(Anonymous) - 2008-04-16 17:11 (UTC) - Expand(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Когда я сюда приехала, мне в голову не приходило, что эти деревья - сакуры, мало того, я этому даже не поверила сначала - их так много, что никто не ездит на них спецмально смотреть, они и так попадаются. Я каждое утро из автобуса на них гляжу. И по дороге к остановке прохожу немало. Вполне родное парижское дерево.
no subject
no subject
no subject
no subject
А зяблик - извращенец какой-то.
no subject
no subject
Хоть отдохните там от своего путеводителя немножко.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
И чтоб вам всем там было хорошо.
no subject