(no subject)
С деревьями приятно знакомство водить.
Один американский физик, а до того израильтянин, сто лет назад говорил, что прижился в Америке, потому что у него там дом, а дом – это значит сад, то есть собственное дерево – к которому не в гости ходишь.
Васька тоже дом оценивал участком – есть сад – значит, дом, а ежели вместо сада истоптанный пятачок, – так и о доме речи нет.
Да ладно, пусть себе будут общие деревья – к чему помещичий инстинкт – важно, что знаешь их в лицо.
Наверно, назвать бы каждое следовало – а то дерево, да дерево, в несправедливой безымянности – и записать в книгу, вот в такую, как мы в Сиене видели – лежат огромные тяжеленные, с засовами обложки, картинки переливаются призывно в углах страниц – увы, под стеклом, не поперелистываешь, и наверно, из какого-нибудь монастыря от монаха-переписчика к месту назначения доставили на осле, который понуро волок тележку, потряхивая серыми ушами.
Так деревья, да – возвращаясь домой после почти двухнедельного отсутствия, ещё из окна машины, – угу, у детской площадки уже розовая ранняя вишня вовсю играет свою партию, – «...Как в оркестре под взмах дирижёра вступают цветенья одно за другим.»
И с приятностью отмечаешь – а вот этой белой вишне возле школы ещё не пора, мы ещё в начале...
...
В метро вдруг афиша – иду, как на дудочку, завистливо – моё, совсем моё, вот к этому бессильно рвусь, когда фотографирую – поле на ветру под взбесившимися облаками – выставка Вламинка в Рюеле, в парижском пригороде, – до конца мая.

Один американский физик, а до того израильтянин, сто лет назад говорил, что прижился в Америке, потому что у него там дом, а дом – это значит сад, то есть собственное дерево – к которому не в гости ходишь.
Васька тоже дом оценивал участком – есть сад – значит, дом, а ежели вместо сада истоптанный пятачок, – так и о доме речи нет.
Да ладно, пусть себе будут общие деревья – к чему помещичий инстинкт – важно, что знаешь их в лицо.
Наверно, назвать бы каждое следовало – а то дерево, да дерево, в несправедливой безымянности – и записать в книгу, вот в такую, как мы в Сиене видели – лежат огромные тяжеленные, с засовами обложки, картинки переливаются призывно в углах страниц – увы, под стеклом, не поперелистываешь, и наверно, из какого-нибудь монастыря от монаха-переписчика к месту назначения доставили на осле, который понуро волок тележку, потряхивая серыми ушами.
Так деревья, да – возвращаясь домой после почти двухнедельного отсутствия, ещё из окна машины, – угу, у детской площадки уже розовая ранняя вишня вовсю играет свою партию, – «...Как в оркестре под взмах дирижёра вступают цветенья одно за другим.»
И с приятностью отмечаешь – а вот этой белой вишне возле школы ещё не пора, мы ещё в начале...
...
В метро вдруг афиша – иду, как на дудочку, завистливо – моё, совсем моё, вот к этому бессильно рвусь, когда фотографирую – поле на ветру под взбесившимися облаками – выставка Вламинка в Рюеле, в парижском пригороде, – до конца мая.

no subject
no subject
no subject
И у меня были деревья, но их оба спилили. Есть ещё посаженный в другом месте вяз, но бог весть, сколько ему отпущено. Он уже выше меня. Каждую весну я прихожу посмотреть, как он распускает листочки и померить, насколько он вырос. Я уже не таскаю ему воду в ведёрке - корни ушли глубоко, сами всё берут. Интересно, дорастёт ли он при моей жизни до такой высоты, чтобы уже можно было на него влезть?
no subject
no subject
А если бы он рос у нас под окнами, его спилили бы.
no subject
no subject
Надо будет сфотографироваться с ним.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Мы как-то параллельно об одном.)
no subject
no subject
no subject