(no subject)
За окном валит снег – тополиные ветки белые потостевшие укутанные вверх торчат, а берёзовые лапы застыли скрюченные – проснутся – схватят прохожего. Тихо-тихо крадутся машины, кружатся толстые хлопья под фонарями.
Сижу – слушаю Гульда, – не пойду в ночи с Таней в лес... А под таким снегом – кто знает, что происходит, – и как снег падает в пруд, и как там цапли с бакланами – но сижу – слушаю Гульда...
Кончается январь, две недели, как нет ёлки... На случайной декабрьской фотографии – комната, ёлка и пустое кресло. Портрет пустого кресла – портрет Васькиного отсутствия.
У Кушнера
Казалось бы, две тьмы,
В начале и в конце,
Стоят, чтоб жили мы
С тенями на лице.
Но не сравним густой
Мрак, свойственный гробам,
С той дружелюбной тьмой,
Предшествовавшей нам.
Я с легкостью смотрю
На снимок давних лет.
"Вот кресло, — говорю, —
Меня в нем только нет".
Но с ужасом гляжу
За черный тот предел,
Где кресло нахожу,
В котором я сидел.
***
Подойти к спящей Тане, засунуть нос ей в лапные подушки, она проснётся, фыркнет, поглядит укорно...
Есть ли что лучше – запаха собачьих лап, кофе, утреннего хлеба, сирени, горькой мимозы, разогретого летнего юга в плотном от цикад воздухе, сладкой озёрной воды, прибитой пыли, моря, пахнущего арбузом, корюшки, пахнущей огурцом...
За тополем, за снегом – светится в воздухе окно невидимого дома через улицу наискосок.
Под Гульда, под Баха, под итальянский концерт...
Под время... В тёмном лесу... Под белым снегом...
Сижу – слушаю Гульда, – не пойду в ночи с Таней в лес... А под таким снегом – кто знает, что происходит, – и как снег падает в пруд, и как там цапли с бакланами – но сижу – слушаю Гульда...
Кончается январь, две недели, как нет ёлки... На случайной декабрьской фотографии – комната, ёлка и пустое кресло. Портрет пустого кресла – портрет Васькиного отсутствия.
У Кушнера
Казалось бы, две тьмы,
В начале и в конце,
Стоят, чтоб жили мы
С тенями на лице.
Но не сравним густой
Мрак, свойственный гробам,
С той дружелюбной тьмой,
Предшествовавшей нам.
Я с легкостью смотрю
На снимок давних лет.
"Вот кресло, — говорю, —
Меня в нем только нет".
Но с ужасом гляжу
За черный тот предел,
Где кресло нахожу,
В котором я сидел.
***
Подойти к спящей Тане, засунуть нос ей в лапные подушки, она проснётся, фыркнет, поглядит укорно...
Есть ли что лучше – запаха собачьих лап, кофе, утреннего хлеба, сирени, горькой мимозы, разогретого летнего юга в плотном от цикад воздухе, сладкой озёрной воды, прибитой пыли, моря, пахнущего арбузом, корюшки, пахнущей огурцом...
За тополем, за снегом – светится в воздухе окно невидимого дома через улицу наискосок.
Под Гульда, под Баха, под итальянский концерт...
Под время... В тёмном лесу... Под белым снегом...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
А на счет "черноты после" поговорим, если получится.
no subject