mbla | (no subject)

Толстыми редкими каплями – одна – погоди – вторая – на асфальт с шипеньем. Пробежала, подскакивая, по мостовой бесплатная газетка из тех, что раздают у метро.

А из цветочного магазина, под навес которого я спряталась, – духом тяжёлой комьями мокрой земли, травы, весенней дачи – вкусом тонкой молочной сосиски на зубах и запахом свежего огурца. Слово пришло – свежий – весенний огурец – не солёный.

Раскрываются огромными цветами зонтики, плывут вдоль улицы, мимо слепящих магнолий – щурься, на них заглядываясь.

Белое-белое-розовое – красным японская айва и жёлтым форзиция – прошивают зефировый мир.

Жирные гиацинты на грядке шибают в нос.

И все мои несказанные слова, все мои вины, вся небесконечность жизни – вместе с жёлтыми нарциссами глядят в автобусное окно.

Лохматый со сверкающими глазами тощий Васька – «ну что ты, пьяный – это когда кумел шамыш» – мне десятилетней. Наша кухня с огромным окном. Лучшая на свете еда – весенний цыплёнок табака с парой бледных салатовых листьев. А первого мая надо надеть гольфы, даже если мокрый снег на медуницу – хлопьями. Кто первый снял зимнее – тот молодец!

В 91-м в апреле золотые тополя вдоль Луары – из окна машины. Почему я раньше не знала, что в апреле они золотые?

Здесь и сейчас – здесь и сейчас – здесь и сейчас...