Социальное
У нас есть спасительница-избавительница по имени Сандра.
Если б не она, пришлось бы нас когда-нибудь выгребать из-под груд мусора.
Сандра из Португалии, говорит по-французски с выраженным акцентом, но свободно и интеллигентно.
Увидишь её на улице и ни за что не догадаешься, что она зарабатывает уборкой – изящная симпатичная девочка с приятным умным лицом. Очень юно выглядит, никогда б не подумала, что ей хорошо за 30, – с виду девочка-студентка.
Сандра больна очень редкой болезнью, связанной с кровообращением – кровь не доходит до пальцев рук. Подозреваю, что лет 30 назад она бы просто не смогла жить, или осталась бы без рук. Сейчас она должна регулярно, несколько раз в год, по неделе проводить в больнице. В плечо у неё вшит специальный аппарат, доставляющий лекарство в кровь.
Я очень редко с ней встречаюсь, обычно она приходит, когда меня дома нет. А тут был выходной в пятницу, и Сандра пришла убирать при мне, так что впервые мы с ней немножко поболтали.
Вот что я узнала. Сандра происходит из крестьянской семьи, где десять детей, из деревни возле испанской границы на севере Португалии. Мама там так и живёт, а дети разбрелись. Старшие остались в Португалии, а младшие уехали во Францию.
Сандра приехала в Париж в 12 лет– нянькой в семью. Тогда ещё не было объединённой Европы, и до 18-ти лет она жила на нелегальном положении. Радостно рассказала мне, как всё просто теперь: её самая младшая сестра недавно устроилась домработницей, пошла в префектуру с бумагой от людей, которые её взяли, и тут же получила вид на жительство.
О Португалии у Сандры никаких нежных воспоминаний нет.
На мои слова, что там, говорят, красиво, она как-то замялась и сказала, что да, есть люди, которым там нравится, но ей не очень. Может, она просто городская жительница, и деревенский дом, в котором зимой холодно, и отопления нет – только камин, её не радует.
Сандра совершенно поразила меня тем, что никогда и нигде не ходила в школу. В Португалии 30 лет назад это было необязательно. В сегодняшней Франции дети нелегалов обычно в школу ходят, а тогда, видимо, прятались и не ходили. К тому же Сандра приехала ребёнком-прислугой, что, надо полагать, незаконно вдвойне. Я не спросила, у кого она работала, – наверно, у кого-нибудь из «своих», у каких-нибудь богатых португальцев. Я только сказала, что, ведь небось трудно было, и она подтвердила – да, очень трудно.
Читать она научилась сама. Писать стесняется – говорит, что делает слишком много ошибок.
Социально и материально у Сандры всё в порядке – в 2003-м она купила в кредит двухкомнатную квартиру, и машина у неё есть. Я попыталась в уме посчитать и поняла, что около двух тысяч в месяц, работая пять дней в неделю по 6 часов, она должна бы зарабатывать.
Этой осенью Сандра около полутора месяцев болела, и я попросила её найти нам кого-нибудь временного, потому что совсем было невмоготу от грязищи, с которой я не справлялась. Выяснилось, что у всех её знакомых и родственников, занимающихся уборкой, работы невпроворот, и никто нам помочь не может.
Есть и другие виды деятельности, не требующие особой квалификации, где не хватает людей. Няни например.
Кроме Сандры, мы неоднократно сталкивались и с другими людьми, чаще всего женщинами, которым при отсутствии образования и профессии, удалось построить достойную жизнь. Есть например женщины, работающие в организации, которая занимается оказанием помощи старикам. Они готовят, убирают, покупают продукты... Очень многие делают свою работу с удовольствием, стариков своих искренне любят, и если по каким-то причинам перестают у кого-то из них бывать, интересуются своими бывшими подопечными.
Возникает вопрос – люди, которым удаётся жить совершенно социально нормально при полном отсутствии начальных данных – это люди особо одарённые, или те, кому повезло в том, что они не попали в ужасающую потенциальную яму – в место скопления, часто добровольного, низшего класса.
Люди, родившиеся в этих местах скоплений, от родителей, которые там всю жизнь живут, приобретают ряд свойств. Например, они говорят на очень интонационно раздражающем языке. У них неприятные манеры. И я не исключаю, что получить работу им куда трудней, чем той же Сандре, в частности из-за особенностей языка и способа поведения.
В школах, в расположенных в этих местах скоплений, учиться очень трудно, потому что в глазах одноклассников знания и хорошие отметки – недостаток, свидетельство принадлежности к враждебному обществу.
Образование и, соответственно, работу может получить любой ребёнок, обладающий хоть какими-то, пусть очень средними, способностями и хоть какой-то, пусть очень средней, усидчивостью. При ближайшем рассмотрении выясняется, что даже и без образования можно построить достойную жизнь.
Но дети, выросшие в потенциальной яме, если они не обладают выдающимися личностными качествами, позволяющими противостоять среде, абсолютно неприспособлены к жизни в обществе, откуда и нищета, и злоба, и зависть, и малосоприкасающаяся с нашей структура жизни. Некое второе общество, враждебное первому...
Подозреваю, что одна из основных проблем будущего именно в этом противостоянии. И одна из насущнейших необходимостей «первого» общества – социализировать и вобрать в себя «второе»...
Если б не она, пришлось бы нас когда-нибудь выгребать из-под груд мусора.
Сандра из Португалии, говорит по-французски с выраженным акцентом, но свободно и интеллигентно.
Увидишь её на улице и ни за что не догадаешься, что она зарабатывает уборкой – изящная симпатичная девочка с приятным умным лицом. Очень юно выглядит, никогда б не подумала, что ей хорошо за 30, – с виду девочка-студентка.
Сандра больна очень редкой болезнью, связанной с кровообращением – кровь не доходит до пальцев рук. Подозреваю, что лет 30 назад она бы просто не смогла жить, или осталась бы без рук. Сейчас она должна регулярно, несколько раз в год, по неделе проводить в больнице. В плечо у неё вшит специальный аппарат, доставляющий лекарство в кровь.
Я очень редко с ней встречаюсь, обычно она приходит, когда меня дома нет. А тут был выходной в пятницу, и Сандра пришла убирать при мне, так что впервые мы с ней немножко поболтали.
Вот что я узнала. Сандра происходит из крестьянской семьи, где десять детей, из деревни возле испанской границы на севере Португалии. Мама там так и живёт, а дети разбрелись. Старшие остались в Португалии, а младшие уехали во Францию.
Сандра приехала в Париж в 12 лет– нянькой в семью. Тогда ещё не было объединённой Европы, и до 18-ти лет она жила на нелегальном положении. Радостно рассказала мне, как всё просто теперь: её самая младшая сестра недавно устроилась домработницей, пошла в префектуру с бумагой от людей, которые её взяли, и тут же получила вид на жительство.
О Португалии у Сандры никаких нежных воспоминаний нет.
На мои слова, что там, говорят, красиво, она как-то замялась и сказала, что да, есть люди, которым там нравится, но ей не очень. Может, она просто городская жительница, и деревенский дом, в котором зимой холодно, и отопления нет – только камин, её не радует.
Сандра совершенно поразила меня тем, что никогда и нигде не ходила в школу. В Португалии 30 лет назад это было необязательно. В сегодняшней Франции дети нелегалов обычно в школу ходят, а тогда, видимо, прятались и не ходили. К тому же Сандра приехала ребёнком-прислугой, что, надо полагать, незаконно вдвойне. Я не спросила, у кого она работала, – наверно, у кого-нибудь из «своих», у каких-нибудь богатых португальцев. Я только сказала, что, ведь небось трудно было, и она подтвердила – да, очень трудно.
Читать она научилась сама. Писать стесняется – говорит, что делает слишком много ошибок.
Социально и материально у Сандры всё в порядке – в 2003-м она купила в кредит двухкомнатную квартиру, и машина у неё есть. Я попыталась в уме посчитать и поняла, что около двух тысяч в месяц, работая пять дней в неделю по 6 часов, она должна бы зарабатывать.
Этой осенью Сандра около полутора месяцев болела, и я попросила её найти нам кого-нибудь временного, потому что совсем было невмоготу от грязищи, с которой я не справлялась. Выяснилось, что у всех её знакомых и родственников, занимающихся уборкой, работы невпроворот, и никто нам помочь не может.
Есть и другие виды деятельности, не требующие особой квалификации, где не хватает людей. Няни например.
Кроме Сандры, мы неоднократно сталкивались и с другими людьми, чаще всего женщинами, которым при отсутствии образования и профессии, удалось построить достойную жизнь. Есть например женщины, работающие в организации, которая занимается оказанием помощи старикам. Они готовят, убирают, покупают продукты... Очень многие делают свою работу с удовольствием, стариков своих искренне любят, и если по каким-то причинам перестают у кого-то из них бывать, интересуются своими бывшими подопечными.
Возникает вопрос – люди, которым удаётся жить совершенно социально нормально при полном отсутствии начальных данных – это люди особо одарённые, или те, кому повезло в том, что они не попали в ужасающую потенциальную яму – в место скопления, часто добровольного, низшего класса.
Люди, родившиеся в этих местах скоплений, от родителей, которые там всю жизнь живут, приобретают ряд свойств. Например, они говорят на очень интонационно раздражающем языке. У них неприятные манеры. И я не исключаю, что получить работу им куда трудней, чем той же Сандре, в частности из-за особенностей языка и способа поведения.
В школах, в расположенных в этих местах скоплений, учиться очень трудно, потому что в глазах одноклассников знания и хорошие отметки – недостаток, свидетельство принадлежности к враждебному обществу.
Образование и, соответственно, работу может получить любой ребёнок, обладающий хоть какими-то, пусть очень средними, способностями и хоть какой-то, пусть очень средней, усидчивостью. При ближайшем рассмотрении выясняется, что даже и без образования можно построить достойную жизнь.
Но дети, выросшие в потенциальной яме, если они не обладают выдающимися личностными качествами, позволяющими противостоять среде, абсолютно неприспособлены к жизни в обществе, откуда и нищета, и злоба, и зависть, и малосоприкасающаяся с нашей структура жизни. Некое второе общество, враждебное первому...
Подозреваю, что одна из основных проблем будущего именно в этом противостоянии. И одна из насущнейших необходимостей «первого» общества – социализировать и вобрать в себя «второе»...
no subject
Но в целом эта задача была решена лет 100-50 тому назад. См, например, историю семей Ширак или, если не ошибаюсь, Голланд. Сейчас, однако, ее приходится решать по-новой, что обидно.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
С другой стороны, простому человеку при взгляде на тамошние язык и манеры приходит в голову не так социология, как этология - например, они воспринимают взгляд в глаза, как вызов (типа глаза при встрече с доминантом положено опускать).
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
А под социализацией я понимаю научение социальным навыкам, позволяющим жить в отличном от дна обществе.
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
При этом, лучше зваться Жаном, а не Мухамедом.
Это само собой разумеется, не в образовании дело.
no subject
На получение образования, какое ты носишь имя, как ты можешь догадаться, не влияет совсем. На получение высококфалифицированной работы, связанной с образованием, тоже. Проблемы - и не столько по имени, сколько по адресу (людей из определённых пригородов не хотят брать на работы) касается неквалифицированного труда.
И тут довольно понятно. Во Франции, в отличие скажем от Англии, ниша низшего класса (дна) занята в значительной степени выходцами из северной Африки. Кстати, у людей из дна могут быть очень приличные доходы, скажем, мальчишки, живущие в HLM, нередко ездят на дорогих машинах, что, конечно, наводит на мысль о том, что рядом ходит торговля наркотиками. Дно - это способ жизни, поведения, и вполне понятно, что работодатели не хотят брать на работу людей с этим способом поведения.
Есть ещё и определённые стереотипы, которые часто подтверждаются. Скажем, я, не зная человека, определённо выберу по объявлению, чтоб у меня убирала португалка, а не русская и не алжирка, если представить, что на стенке висит три объявления. Просто потому, что я несколько раз сталкивалась с португалками, и это всегда было здорово - по-человечески здорово, а моё столкновение с уборщицей алжирской и болгарской, и моё представление о русских взаимоотношениях с рабочей честью, были не очень удовлетворительными.
Мой знакомый гаражист брал как раз арабских ребят в учёбу, потому что они талантливы по его мнению в обращении с техникой, но старался ни в коем случае не брать ребят из дна - просто потому, что обжёгся несколько раз - берёт кого-нибудь, тот поработает чуть-чуть, и вдруг появится дружок на дорогой машине, и пиши пропало - совратили мальчика. Отсюда нежелание брать людей из определённых пригородов.
Так или иначе у Грина очень было любопытное http://green-fr.livejournal.com/226602.html#comments
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Что с этим делать, не совсем понятно. А Сандре наш всяческий респект!
no subject
(no subject)
no subject
no subject
(no subject)
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Какая тяжела жизнь, отсутствие юности :(
ВАсе-таки насколько... Франция отличается.
Ее лечат. ее приняли.
no subject
Да, Франция отличается. Она по этой болезни на стопроцентном медицинском покрытии - не платит ничего ни за какие лекарства, ни за что, связанное с болезнью.
no subject
Совершенно согласен, только я не особенно верю в успех этого предприятия.
Наши американские гетто успешно противостоят любым попыткам социализации, самовоспроизводятся и расширяются. Судя по недавним событиям в Лондоне и у них то же самое. Про Францию мало что знаю, но теоречиски не очень понятно, почему у вас должно быть иначе.
no subject
Я думаю, что если успеха не будет, то судьба наша очень грустна.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Ну почему особо одаренные. Достаточно таким людям иметь адаптивный уживчивый характер, не бояться работы, или лучше сказать - не пренебрегать работой, не бояться трудностей с языком - и они выплывут. И конечно, не помешает наличие ума и желания учиться. Наблюдала тому примеры.И конечно же, наблюдала и то, о чем ты говоришь. В начале своего пребывания в Германии училась на языковых курсах с семейной парой достаточно молодых русских немцев, в пределах 35.Еще когда мы учились, ему предложили работу на конюшне или на ферме по 10 евро в час, уже тогда это были вполне пристойные деньги. Отказался - "там воняет". Девчушка у них была лет четырех, умненькая, любознательная, все схватывающая на лету. Вот ее жаль. Росла у них, как сорняк под забором.
no subject
no subject
Получить образование и работу может далеко не каждый ребенок. Не во всех странах социализм. Точнее, кое-какое образование получить можно, да, но такие дипломы можно сразу после получения выбрасывать в помойку. К работе они никакого отношения не имеют и тратить на их получение несколько дестяков тысяч нерублей абсолютно бессмысленно. Так что отказ от образования в некоторых случаях как раз способствует более быстрому достижению финансовой устойчивости.
Но вопрос даже не в этом. На самом деле гетто вовсе не хочет социализироваться по "среднеклассовому" типу. Потому что средний класс работает, и не так уж легко. А "второе" общество обычно живет на социале - да, это зачастую фиговая жизнь, но иногда и очень даже ничего себе получается, с бесплатным жильем и 2-5 тысячами опять же не рублей в месяц (правда, надо нарожать детей, но это обычно не проблема). И, главное, за все это не надо горбатиться.
Интересно было бы посмотреть, каким именно образом убеждать детей, наблюдающих дома несколько поколений социального иждивенчества, что надо как-то пересмотреть модель жизни, поднапрячься... хмхм... первый вопрос - а нафига??
no subject
Это где так хорошо на социале живут? Фантастика!
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Конечно, обществ больше. Но сосуществование других обществ, не "донных" в принципе особой проблемы не представляет, да, собственно, никакой. А вот сосуществование с "донным" весьма проблематично.
А про португалов в Ж, похоже, я пропустила. Сссылку кинь.
Знаю, знаю, что пора Бурдьё прочитать - грррб!
Сандра - умница. То как она со своей жуткой болячкой справляется - тоже знаешь... Она едва не умерла в связи с ней, на самом деле, в сентябре. Слава богу, вовремя сумели врачи сообразить, в чём дело...
no subject
Возьми к примеру сельскую школу, население села, детей этого села. В школе этой есть свои отличники, среди жителей села есть свои специалисты, свои бездельники, свои... все те же, что есть в городе в самой интеллигентнейшей среде, только они соразмерны в каждый в своём. Отличник из сельской школы будет жить счастливо, с чувством самоуважения, если ему не начнут объяснять, что это всё только на его уровне, что на самом деле он невежа.
С другой стороны, профессор из университета, если его поселить в деревне и велеть ему жить жизнью крестьянина, вызовет жалость и насмешки окружающих.
Лень писать много, но главное, что хочу сказать - поменьше бы интеллигенция вмешивалась в жизнь тех, кому и так живётся нормально, не возникали бы эти социальные проблемы. И очень важно понимать, что в каждом слое населения есть ЕГО культура, только она иная, чем наша.
no subject
В СССР существовали матшколы (в Москве и в Ленинграде), которые разыскивали талантливых ребят в провинции, они приезжали, учились, поступали в университет. Я таких немало знаю, и об этих школах у них нежнейшие воспоминания.
При этом я с тобой совершенно согласна, что в деревне свои отличники, своя культура, и прекрасно.
Но ведь я тут не о деревне, я о городском дне - о людях, утерявших когдатошние корни и не приобретших новых, не нашедших никакого способа жить в общесте, живущих на дне иногда поколениями - и тут ситуация совсем иная. Зависть несомненно процветает, зависть к среднему классу, злоба тоже. В том-то и проблема, что законы жизни дна близки к уголовным. И если не вытаскивать детей оттуда, так они и пойдут торговать наркотиками. Или будут жить в безобразии и бедности без нормальных адаптационных способностей, без умений. Это тебе не деревня. В европейских странах среди таких людей часто встречаются иммигранты, оторвавшиеся от своего и не прибившиеся к чужому, то есть во многих странах ниша низшего класса иммигрантами заполнена, откуда подмена классового неприятия национальным. А если аборигены в низшем классе, так они раз в сто страшней, потому что среди иммигрантов есть люди, дети которых выбьются, да и они сами могут, люди, случайно попавшие, а среди местных - все, кто могли, уже давно выбились, остались самые бездарные.
Толковым детям приходится очень трудно, когда они живут в районах скопления низшего класса. Их выталкивает из нормальной системы ценностей. Хорошие оценки в школе - элемент предательства. Я ведь, когда говорю о низшем классе, я не о низких доходах, я именно о положении социально замкнутого на себе социального дна.
Во Франции в самых лучших высших школах есть места, предназначенные для этого самого социального лифта. Малоподготовленные ребята из плохих школ должны иметь возможность учиться, если они этого хотят и способны.
И наконец, кроме сочувствия к детям, чьё положение может быть предопределено родителями из дна, жизнью на дне, есть и ещё один вопрос - если мы не хотим, чтоб жгли машины и безобразничали на улицах, надо с дном чего-то делать, - разгребать авгиевы конюшни.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)