(no subject)
Apr. 10th, 2015 02:28 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВ насквозь просвеченном золотистом коконе, сомнамбулой стволы тёплые вечерние трогать, из открытой небесной двери – на тёмную голландскую картину свет.
В такие вечера я хватала Ваську и Катю – и в лес – до дальнего пруда – или до пня перед спуском в овраг, – или хоть до скамейки на опушке.
Зелёный юный пушок на деревьях – не по дням, а по часам, на глазах обращается в листья.
И не понять как – вот эта земля – тихая укрытая шуршащая листьями прошлого года – и вдруг – вздохом, всплеском – ну как подловить – ветреницы – под деревьями, сколько глаз хватает – и потом так же – вздохнёт – и дикие гиацинты-пролески... Живая земля. И деревья.
Таня бежит, вскидывая всеми четырьмя ногами, как юный телёнок.
И на сирени бутоны.
В живописи – снег так часто, и осень, и лето, и весна, когда она только напружинилась на старте.
А вот этот фейерверк – вот это рвущееся отовсюду, перебивая друг друга, цветенье, – и лепестки уже на земле, – этот зелёный не оперившийся пух, – не помню таких картин – будто сливается за окнами вагона под перестук колёс – зелень с бело-розовым.
Пролетела вечность. И с пустыми руками стоишь... Пролески вянут в одну минуту, до дому не донесёшь. И ветреницы – жалкие букетики продавали в Ленинграде на первое мая, подснежниками звали... Покупали их, почти уже увядшими...
Вчера за окном в кампусе – три сойки – друг за дружкой на тополе... В кампусе редко сойки – тут синицы, сороки, дрозды...
Сойка на орешнике поздней осенью четырнадцать с половиной лет назад – я вышла с лекции – а она мазнула крылом по голой ветке. Тогда Ваське сделали шунтирование, и всё уже обошлось. Я дышала и глядела на сойку...
На стенке в офисе среди нескольких фоток сделанный Бегемотом до цифровиков снимок буйволиного телёнка из Туари – лет пятнадцать ему, не меньше, – жив ли зверь, стал ли громадным буйволом, увенчанным рогами?
...
Деревья – эдакие птицы Фениксы...
Из голых мокрых веток несколько дней назад – вкусные юные листочки на сегодняшнем закате – и всем нутром понимаешь оленя, – выйдет из-за ближнего ствола – и мокрый нос, и губы, дыханье – пожуёт эти юные листья – и дальше пойдёт...
«Но деревья ведь долго живут –
так что ж они плачут?
И почему тогда не плачут собаки? »
В такие вечера я хватала Ваську и Катю – и в лес – до дальнего пруда – или до пня перед спуском в овраг, – или хоть до скамейки на опушке.
Зелёный юный пушок на деревьях – не по дням, а по часам, на глазах обращается в листья.
И не понять как – вот эта земля – тихая укрытая шуршащая листьями прошлого года – и вдруг – вздохом, всплеском – ну как подловить – ветреницы – под деревьями, сколько глаз хватает – и потом так же – вздохнёт – и дикие гиацинты-пролески... Живая земля. И деревья.
Таня бежит, вскидывая всеми четырьмя ногами, как юный телёнок.
И на сирени бутоны.
В живописи – снег так часто, и осень, и лето, и весна, когда она только напружинилась на старте.
А вот этот фейерверк – вот это рвущееся отовсюду, перебивая друг друга, цветенье, – и лепестки уже на земле, – этот зелёный не оперившийся пух, – не помню таких картин – будто сливается за окнами вагона под перестук колёс – зелень с бело-розовым.
Пролетела вечность. И с пустыми руками стоишь... Пролески вянут в одну минуту, до дому не донесёшь. И ветреницы – жалкие букетики продавали в Ленинграде на первое мая, подснежниками звали... Покупали их, почти уже увядшими...
Вчера за окном в кампусе – три сойки – друг за дружкой на тополе... В кампусе редко сойки – тут синицы, сороки, дрозды...
Сойка на орешнике поздней осенью четырнадцать с половиной лет назад – я вышла с лекции – а она мазнула крылом по голой ветке. Тогда Ваське сделали шунтирование, и всё уже обошлось. Я дышала и глядела на сойку...
На стенке в офисе среди нескольких фоток сделанный Бегемотом до цифровиков снимок буйволиного телёнка из Туари – лет пятнадцать ему, не меньше, – жив ли зверь, стал ли громадным буйволом, увенчанным рогами?
...
Деревья – эдакие птицы Фениксы...
Из голых мокрых веток несколько дней назад – вкусные юные листочки на сегодняшнем закате – и всем нутром понимаешь оленя, – выйдет из-за ближнего ствола – и мокрый нос, и губы, дыханье – пожуёт эти юные листья – и дальше пойдёт...
«Но деревья ведь долго живут –
так что ж они плачут?
