mbla | (no subject)

Когда едешь утренним автобусом по узкой дороге, и мимо под дождём бежит лес, он красит стёкла майским юным зелёным, и не хочется вглядываться в заоконье, даже чтоб поздороваться со знакомыми каштанами, – качаешься в зелёном вагоне, – зелёное стекло запотело, – в куда он идёт, в когда?

Вечером мы с Таней, обойдя два пруда, повстречались с двумя цаплями – на каждом по цапле. Про уток всегда знаешь – придёшь и встретишь их – живут они на пруду. И чёрная с белым клювом лысуха сидит на крошечном островке, на гнезде из прутьев, и своих лысят высиживает.

А цапле будто и не нужен дом. Бродяги – цапли. Сегодня тут, завтра там. Летит над дорогой, над автобусной остановкой...

И вовсю цветут каштаны, и для них двадцать лет не срок, и в городе вдруг ухватываешь какое-нибудь родное выражение на совсем незнакомом лице, – взгляд, пожатье плеч – тогда? сейчас? – и поляна, где когда-то Нюша потеряла поводок, а другая собака его нашла, заросла кое-где дроком.

И жасмин зацвёл. И песок скрипит после дождя под дачным забором.

И взрослых не бывает. Просто мы, толстокожие, в юности этого не знаем. Но и про смерть мы тоже в юности часто не знаем.