(no subject)
Jan. 11th, 2016 04:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЯнварь почти на середине – пролетает со свистом – Альбир вчера сказал, что знает средство остановить время – выкинуть все часы. Я когда-то думала, что надо просто разбить зеркала и сжечь старые фотографии.
Неотвратимо – и вот вместо предрождественской нежной печали голый непримиримый январь – и он уже на середине.
Не слишком холодным вечером за несколько дней до Нового года в машине во тьме на тихой дороге под облетевшими платанами, мимо зелёных полей, над которыми хлопают крыльями чайки, а иногда вдруг чёрным неплотным облаком стая дроздов взмывает фейерверком, по классической станции играли снежную музыку – сказали, что несколько дней подряд будут – снег разных стран – в тот вечер русский.
Январь – розы всё ещё плещут – утихнут на время в феврале. Под серым вчера дождём на площади Контрескарп цвели разноцветные зонтики – и вдруг в пять вечера на закате в синюю с рваными краями дыру в облаках хлестнул свет – и крыши, и стёкла окон верхних этажей вспыхнули и осветили влажный воздух, и пляшущий в нём платановый лист, и верхушки катальп – и я шла вокруг моей любимой площади, как за дудочкой Крысолова, заглядывала в свtтящиеся улицы, бессмысленно щёлкала аппаратом, бормоча «гори–гори ясно, чтобы не погасло...»
Неотвратимо – и вот вместо предрождественской нежной печали голый непримиримый январь – и он уже на середине.
Не слишком холодным вечером за несколько дней до Нового года в машине во тьме на тихой дороге под облетевшими платанами, мимо зелёных полей, над которыми хлопают крыльями чайки, а иногда вдруг чёрным неплотным облаком стая дроздов взмывает фейерверком, по классической станции играли снежную музыку – сказали, что несколько дней подряд будут – снег разных стран – в тот вечер русский.
Январь – розы всё ещё плещут – утихнут на время в феврале. Под серым вчера дождём на площади Контрескарп цвели разноцветные зонтики – и вдруг в пять вечера на закате в синюю с рваными краями дыру в облаках хлестнул свет – и крыши, и стёкла окон верхних этажей вспыхнули и осветили влажный воздух, и пляшущий в нём платановый лист, и верхушки катальп – и я шла вокруг моей любимой площади, как за дудочкой Крысолова, заглядывала в свtтящиеся улицы, бессмысленно щёлкала аппаратом, бормоча «гори–гори ясно, чтобы не погасло...»
