mbla | (no subject)

День, как и обещали, раз десять хлестал дождиком, – тучи то безнадёжно стягивались, то вдруг рвались, и даже солнце, косо ухмыляясь, выглядывало на пять минут.

Я, как всегда (неужто советское наследие?) не приняла участие в субботнике по уборке леса, на котором выводки детей трудились, и взрослые тоже – без всякого внимания к дождю. Мы с Таней, впрочем, тоже особо не заморачиваясь дождём, гуляли, – и на обратном пути у выхода встретили сознательных граждан, – мусор собирают на опушках и аллеях вдоль леса – внутри-то всяко чисто, свинячащие туда не ходят.

На ферме тоже народ к дождю отнёсся без почтения – собирал порей, шпинат и первые тюльпаны – ещё бутоны. Да и в самом деле – викенд раз в неделю – и ежели дождливый, дык фер-то кё?

А потом мне так было лень садиться за комп, что я плюхнулась в кровать, – этого не нужно было делать.

Я ехала в поезде вдвоём – потом не могла с уверенностью вспомнить с кем. В загородный дом – деревянный щелястый. Под дождём. Мы отправились туда ненадолго, надо было что-то забрать оттуда. Почему-то с Таней и с Гришей.

Стояли в тамбуре – мне кажется, не электричка была, а какой-то гнусноватый дальний поезд – откуда-то дуло, за окном шёл дождь. Поезд не останавливался на всех станциях – а названия у них, пролетающих мимо, были невнятно финские – но ни одного знакомого, так что не Карельский.

Гриша сидела в своей переноске рядом с дверью из тамбура на улицу – мы с моим спутником о чём-то разговаривали. И вдруг я вижу, что дверь полуоткрыта, и Гриши нет.

И поезд проскакивает очередную станцию с финским названием. И я не понимаю, что делать, – я уверена, что она жива, - ну, выпала из поезда, – я даже уверена, что она будет ждать возле насыпи – но я же не знаю, где это.

Неизвестные названия станций. И как от ближайшей остановки её искать? Идти по шпалам обратно? Но где она выпала? По шпалам очень страшно, с детства боюсь, с рассказа про тётеньку, у которой каблук попал в стрелку.

Но мы вообще окажемся не на железной дороге, как мы эту дорогу потом найдём? А Гриша ждёт. И как я Ваське скажу, что я наделала? И как я могу оставить Гришу возле насыпи где-то, не попытавшись её найти?

Минута, когда ешё я не проснулась окончательно – жгучего стыда – и тут соображаю – надо было рвать стоп-кран – дура, идиотка – это же так просто! И вожу по одеялу рукой, и Гриши не нахожу… Когда открываю глаза, она оказывается рядом. А я всё равно виновата…