(no subject)
May. 15th, 2016 06:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВ среду вечером я поехала после работы общаться в городе с Ишмаэлем, заскочившим в Париж на два с половиной дня, упакованных рабочими встречами под завязку и сверх.
Мы хотели пойти в Орсэ на выставку моего любимого таможенника Руссо, но оказалось, что вечером Орсэ открыт только в четверг, а днём, когда между рабочими свиданиями туда побежал Ишмаэль, мне было не вырваться – абитуриенты, потом давно условленное и срочное обсуждение изменений в программах на будущий год в связи с выбитым мной из директора увеличением часов на математику на первом курсе…
И мне казалось, что приятней всего было б нам с И. просто где-нибудь посидеть, да пошляться, – времени совсем мало – у И. ещё и на 9 вечера рабочая встреча назначена была.
Но Ишмаэль твёрд – и знает, что кабы не он, я бы вообще почти все выставки пропускала, потому как очень ленива, и люблю бесцельно болтаться по городу больше, чем ходить в музеи. А так всё-таки он, когда приезжает, меня непременно на какие-нибудь выставки вытягивает.
Так что мы тёплым ранним вечером возле центра Помпиду поели в испанском ресторанчике, я выпила бокал вина, а вино-не-питель И. стакан сока и, несмотря на моё ворчанье, очень быстро пошли пешком мимо Лувра через Тюильри под недовольными взглядами чаек – припёрлись тут без хлеба и сыра – в Grand Palais.
По моим представлениям ничего хорошего там не было.
И. спросил: «ну что, идём смотреть корейскую керамику, или Amadeo de Souza Cardoso?» И ему, и мне этот португальский художник начала двадцатого века был совершенно неизвестен.
Я вздохнула тяжко – типа – ни того не хочу, ни этого – лучше по улице погулять, за столиком посидеть.
Но И. был неумолим: пойдём смотреть и ту выставку, и другую. И быстро, потому что времени мало.
Мы начали с корейской керамики, про которую культурные люди вообще-то знают – с голубоватых ваз с прожилками глядели на нас звери и птицы – из самых разных веков глядели – из 5-го до нашей эры, из 12-го нашей…
Были и драконы китайские, но вот собственные корейские, не китайские, звери, птицы, удивительные рыбы, цветы, будто пером прочерченные – белые на серо-голубом – особенно задевали.
Мне пришлось признать, что Ишмаэль был прав – хорошая выставка...
Пошли дальше – на вторую выставку. Amadeo de Souza Cardoso – португалец, из богатой семьи, так что не вставало у него вопроса о том, как деньги заработать, – сначала учился по настоянию родителей праву (как же любили родители отправлять детей учиться на юристов!), бросил, стал учиться архитектуре, но тоже бросил, и уехал в 1906-ом в Париж.
Поселился на Монпарнасе в тогдашней весёлой толпе художников и всяких прочих новаторов и сбрасывателей с парохода, подружился с Модильяни, ездил на этюды в Бретань, в Нормандию.
Потом уехал в Португалию, женился. В 1914-ом они с женой собрались вернуться во Францию, но – первая мировая.
А в 16-ом умер от испанки, как Модильяни, как Аполлинер…
Нет, он не великий художник, но такой хороший. И столько радости от его картин – и видно, что он пробует одно, другое – там и кубизм, и экспрессионизм, и очень русские мотивы вдруг – сказочные – цветовая гамма русская, – небось, и без Гончаровой не обошлось.
Удивительная картина «Прыжок кролика» – кролик сначала кажется рыбкой – но нет, это и в самом деле кролик летит, прижав уши.
И видно, какой кайф ловил этот Амадео от работы.
Я так люблю двадцатый век – на мой взгляд такая же в истории человечества вершина, как Возрождение, когда тоже с величайшим искусством уживались ужасающие предательства, омерзительные убийства…
И как из возрожденческих времён – люди второго ряда – иногда в итальянских музеях, как вот год назад в Перудже, – останавливают тебя посреди пустого зала, и смотришь, оторваться не можешь, и в работах иногда даже художников, имени не оставивших, проступает сегодняшний смысл, и они говорят с тобой через века – и ты вдруг видишь мир их глазами. Потом, когда мы вернулись из Тосканы, вечером в нашем лесу я поняла, глядя на закат за зеленью, откуда на итальянских картинах – золотой фон…
Вот и Amadeo de Souza Cardoso…
Когда мы брели по Елисейским полям в медлящем майском вечернем свете, я была вынуждена признать, что И. оказался за один вечер дважды прав.
Мы хотели пойти в Орсэ на выставку моего любимого таможенника Руссо, но оказалось, что вечером Орсэ открыт только в четверг, а днём, когда между рабочими свиданиями туда побежал Ишмаэль, мне было не вырваться – абитуриенты, потом давно условленное и срочное обсуждение изменений в программах на будущий год в связи с выбитым мной из директора увеличением часов на математику на первом курсе…
И мне казалось, что приятней всего было б нам с И. просто где-нибудь посидеть, да пошляться, – времени совсем мало – у И. ещё и на 9 вечера рабочая встреча назначена была.
Но Ишмаэль твёрд – и знает, что кабы не он, я бы вообще почти все выставки пропускала, потому как очень ленива, и люблю бесцельно болтаться по городу больше, чем ходить в музеи. А так всё-таки он, когда приезжает, меня непременно на какие-нибудь выставки вытягивает.
Так что мы тёплым ранним вечером возле центра Помпиду поели в испанском ресторанчике, я выпила бокал вина, а вино-не-питель И. стакан сока и, несмотря на моё ворчанье, очень быстро пошли пешком мимо Лувра через Тюильри под недовольными взглядами чаек – припёрлись тут без хлеба и сыра – в Grand Palais.
По моим представлениям ничего хорошего там не было.
И. спросил: «ну что, идём смотреть корейскую керамику, или Amadeo de Souza Cardoso?» И ему, и мне этот португальский художник начала двадцатого века был совершенно неизвестен.
Я вздохнула тяжко – типа – ни того не хочу, ни этого – лучше по улице погулять, за столиком посидеть.
Но И. был неумолим: пойдём смотреть и ту выставку, и другую. И быстро, потому что времени мало.
Мы начали с корейской керамики, про которую культурные люди вообще-то знают – с голубоватых ваз с прожилками глядели на нас звери и птицы – из самых разных веков глядели – из 5-го до нашей эры, из 12-го нашей…
Были и драконы китайские, но вот собственные корейские, не китайские, звери, птицы, удивительные рыбы, цветы, будто пером прочерченные – белые на серо-голубом – особенно задевали.
Мне пришлось признать, что Ишмаэль был прав – хорошая выставка...
Пошли дальше – на вторую выставку. Amadeo de Souza Cardoso – португалец, из богатой семьи, так что не вставало у него вопроса о том, как деньги заработать, – сначала учился по настоянию родителей праву (как же любили родители отправлять детей учиться на юристов!), бросил, стал учиться архитектуре, но тоже бросил, и уехал в 1906-ом в Париж.
Поселился на Монпарнасе в тогдашней весёлой толпе художников и всяких прочих новаторов и сбрасывателей с парохода, подружился с Модильяни, ездил на этюды в Бретань, в Нормандию.
Потом уехал в Португалию, женился. В 1914-ом они с женой собрались вернуться во Францию, но – первая мировая.
А в 16-ом умер от испанки, как Модильяни, как Аполлинер…
Нет, он не великий художник, но такой хороший. И столько радости от его картин – и видно, что он пробует одно, другое – там и кубизм, и экспрессионизм, и очень русские мотивы вдруг – сказочные – цветовая гамма русская, – небось, и без Гончаровой не обошлось.
Удивительная картина «Прыжок кролика» – кролик сначала кажется рыбкой – но нет, это и в самом деле кролик летит, прижав уши.
И видно, какой кайф ловил этот Амадео от работы.
Я так люблю двадцатый век – на мой взгляд такая же в истории человечества вершина, как Возрождение, когда тоже с величайшим искусством уживались ужасающие предательства, омерзительные убийства…
И как из возрожденческих времён – люди второго ряда – иногда в итальянских музеях, как вот год назад в Перудже, – останавливают тебя посреди пустого зала, и смотришь, оторваться не можешь, и в работах иногда даже художников, имени не оставивших, проступает сегодняшний смысл, и они говорят с тобой через века – и ты вдруг видишь мир их глазами. Потом, когда мы вернулись из Тосканы, вечером в нашем лесу я поняла, глядя на закат за зеленью, откуда на итальянских картинах – золотой фон…
Вот и Amadeo de Souza Cardoso…
Когда мы брели по Елисейским полям в медлящем майском вечернем свете, я была вынуждена признать, что И. оказался за один вечер дважды прав.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-05-15 05:40 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-15 05:59 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-15 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-15 07:07 pm (UTC)И замечаешь, как какие-то вещи навсегда исчезают. Фарфор (моя когдатошняя профессия), например. Не встречал ни одного человека, который бы хотел себе купить хороший сервиз и знал в этом толк.
no subject
Date: 2016-05-15 07:45 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-15 09:17 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-16 10:13 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-16 10:17 pm (UTC)Честно сказать, я обычно говорю, что хорошо б пользоваться железными кружками, очень уж противно осколки выметать. А сервиз - кроме понимания толка, кроме того, что разобьётся в современной жизни, его ведь хранить где-то надо, по возможности на виду.
Когда-то мама привезла мне совершенно чудесные чашки ленинградского фарфорового завода, но не классические синие, а с клюковками и листьями, я их очень любила, но те, что не разбились, с них всё равно клюковки смылись - Васька что-то в этом понимавший, говорил то ли, что подглазурная роспись, то ли что надглазурная, я даже и не запомнила...
no subject
Date: 2016-05-16 10:18 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-16 10:18 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-17 06:14 am (UTC)Идея керамики такая: разбиваешь чашки - покупаешь новые - разбиваешь новые - покупаешь совсем новые. Но для этого должен быть выбор, а его не будет: всё кругом разорилось, даже Веджвуд разорился и перенес завод в Индонезию.
no subject
Date: 2016-05-18 10:18 am (UTC)