(no subject)
Jun. 5th, 2016 05:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВчера мы с Бегемотом вместо того, чтоб с Таней в Фонтенбло поехать, отправились в город – наводнение смотреть. Не каждый год бывает!
Собственно, я только два раза в жизни наводнение в городе видела. Один раз в Ленинграде в пятом классе, когда нас отпустили с уроков из-за него, и мы, естественно, отправились не по домам (не такие дураки!), а на Неву – повисли на решётке Соловьёвского сада и глядели как троллейбусы-автобусы по полколеса в воде медленно ползут.
А второй – в Париже в Рождественские каникулы в восьмидесятые, когда из Америки погулять приехала, – промозглый ветер дул против течения Сены, морщил воду, – и она выплеснулась на нижние набережные. За восхитительным мороженым дома Бертийон, которое тогда продавали только на острове Сен-Луи, всё время стояла громадная очередь, но никто не уходил обиженный!
Вчера был третий раз. Нижние набережные залиты сильней, чем тогда зимой – в тех местах, где нет деревьев, легко вообще забыть про существование этих набережных – просто мощная коричневая река несётся очень высоко под мостами – утка проносится мимо – сидит спиной к движению на воде и радуется бесплатному средству транспорта. Тёмный стремительный предмет, вылетающий из-под моста, оказывается бревном – летит к морю через Руан – где вынесет его на пляж? И наверняка не подумают люди, что оно из самого Парижу – столичное бревно!
А на улицах – народное гулянье – глазеют, фотографируют, спускаются к воде за ленточки, за щиты с письменными предупреждениями – «не ходить».
Вполне понятно, почему закрыли двухэтажный мост – первый этаж практически залило, а если б людей пустили на второй, они наверняка полезли бы вниз, в воду попадали б – спасай их потом моторками полицейскими. Погиб уже один семидесятишестилетний всадник – на лошади решил перебраться через разлившуюся Марну – лошадь выплыла, а он нет…
Местами на набережных не протолкнуться – деревянные скамейки, фанерные павильончики – всё это имущество с нижних пешеходных набережных отволокли на верхние, и от этого ещё тесней.
В пятницу директор Лувра очень интеллигентным голосом со старомодным выговором рассказывал, как полагается производить эвакуацию Лувра, подчёркивая, что до этого отнюдь дело не дошло- они закрылись до начала недели, чтоб быть готовыми, ежели что…
А протокол эвакуации у них вот какой: все сотрудники во главе с директором сначала выносят всё тяжёлое, а для выноса лёгких предметов становятся в цепь и передают их друг другу.
Колька, услышав про такое, сразу представил себе директора Лувра в обнимку с Венерой Милосской. И у меня из головы не идёт эта дивная картина – директор идёт, пыхтя, нежно прижимая к себе тяжёленькую Венеру – мне она всегда казалась довольно упитанной. Машка, впрочем, предположила, что Венеру незачем эвакуировать – что ей вода! Всё ж родилась с волн морских!
А Малый дворец не закрылся – только снесли из подвалов на первый этаж всякое-якое.
Столько народу на улицах я не видела очень давно, - ну, вот как когда открывается Париж-пляж, и на набережных танцуют, стоят под душем, наступают на прыскающих шутих, валяются в шезлонгах с пивом.
Пешеходы, велосипедисты, люди на роликах, детские коляски и коляски инвалидные, и старушкИ и старУшки с палочками, и даже мы встретили двух лабрадоров-поводырей, при одном из них была девушка, которая, наверно, всё ж немного видела – она шла под руку с молодым человеком, и лабрадор-поводырь с ними.
А ещё мы встретили лабрадора, у которого на ленте через плечи было написано, что он ученик школы поводырей слепых.
Люди лизали мороженое, болтали и непрерывно фотографировали. Причём, я очень давно не видела, чтоб народ снимал чем-нибудь, кроме телефонов, а тут коричневую воду зачем-то снимали аппаратами с навинченными громадными объективами!
В уголке набережной на пятачке, с трёх сторон окружённом полосатыми ленточками, а с четвёртой парапет, мы увидели блондинистую дамочку с микрофоном, на котором было написано «первый канал». Бугай с треногой её снимал.
Дамочка вещала: «Ливни смыли деньги страховщикОв, как Вы можете убедиться…» – простирая ручку к реке, – этим предельно вульгарным писклявым телевизионным тоном.
- Говно собачье – ливни смыли деньги страховщикОв – громко сказала я, проходя мимо, – с омерзением к этому первому каналу, давно уже не меньшим, чем отвращение к Путину…
На мосту Искусств какая-то выставка, которую ещё не открыли, и туда не пускали.
Совсем затонул нос плывущего к нам корабля – острова Ситэ – там, где когда-то тамплиеров жгли, а нынче сквер, только верхушка афишной тумбы, да деревья торчат из воды. Чтоб это всё сфотографировать, пришлось пробиваться через толпу – все хотят!
Мальчик с торчащими косичками от каких-то французских новостей тараторил в микрофон: «парижане и туристы все вышли на улицу, чтоб увековечить наводнение. Парижу повезло, вода не поднялась до отметки, с которой объявляют самый высокий уровень тревоги – красный – у нас он только оранжевый – шесть метров десять сантиметров.»
Мы выпили пива на набережной, глядя на Нотр Дам, которая несомненно видела куда больше наводнений, чем я, и отправились в обратный путь – другой дорогой… В двух шагах от набережной всё, как всегда. И пруд в Тюильри не вышел из берегов. Но зато туда привезли кадки с апельсинами-померанцами – они, конечно, жалкая замена солнцу, но хоть что-то…
Фотки следуют
Собственно, я только два раза в жизни наводнение в городе видела. Один раз в Ленинграде в пятом классе, когда нас отпустили с уроков из-за него, и мы, естественно, отправились не по домам (не такие дураки!), а на Неву – повисли на решётке Соловьёвского сада и глядели как троллейбусы-автобусы по полколеса в воде медленно ползут.
А второй – в Париже в Рождественские каникулы в восьмидесятые, когда из Америки погулять приехала, – промозглый ветер дул против течения Сены, морщил воду, – и она выплеснулась на нижние набережные. За восхитительным мороженым дома Бертийон, которое тогда продавали только на острове Сен-Луи, всё время стояла громадная очередь, но никто не уходил обиженный!
Вчера был третий раз. Нижние набережные залиты сильней, чем тогда зимой – в тех местах, где нет деревьев, легко вообще забыть про существование этих набережных – просто мощная коричневая река несётся очень высоко под мостами – утка проносится мимо – сидит спиной к движению на воде и радуется бесплатному средству транспорта. Тёмный стремительный предмет, вылетающий из-под моста, оказывается бревном – летит к морю через Руан – где вынесет его на пляж? И наверняка не подумают люди, что оно из самого Парижу – столичное бревно!
А на улицах – народное гулянье – глазеют, фотографируют, спускаются к воде за ленточки, за щиты с письменными предупреждениями – «не ходить».
Вполне понятно, почему закрыли двухэтажный мост – первый этаж практически залило, а если б людей пустили на второй, они наверняка полезли бы вниз, в воду попадали б – спасай их потом моторками полицейскими. Погиб уже один семидесятишестилетний всадник – на лошади решил перебраться через разлившуюся Марну – лошадь выплыла, а он нет…
Местами на набережных не протолкнуться – деревянные скамейки, фанерные павильончики – всё это имущество с нижних пешеходных набережных отволокли на верхние, и от этого ещё тесней.
В пятницу директор Лувра очень интеллигентным голосом со старомодным выговором рассказывал, как полагается производить эвакуацию Лувра, подчёркивая, что до этого отнюдь дело не дошло- они закрылись до начала недели, чтоб быть готовыми, ежели что…
А протокол эвакуации у них вот какой: все сотрудники во главе с директором сначала выносят всё тяжёлое, а для выноса лёгких предметов становятся в цепь и передают их друг другу.
Колька, услышав про такое, сразу представил себе директора Лувра в обнимку с Венерой Милосской. И у меня из головы не идёт эта дивная картина – директор идёт, пыхтя, нежно прижимая к себе тяжёленькую Венеру – мне она всегда казалась довольно упитанной. Машка, впрочем, предположила, что Венеру незачем эвакуировать – что ей вода! Всё ж родилась с волн морских!
А Малый дворец не закрылся – только снесли из подвалов на первый этаж всякое-якое.
Столько народу на улицах я не видела очень давно, - ну, вот как когда открывается Париж-пляж, и на набережных танцуют, стоят под душем, наступают на прыскающих шутих, валяются в шезлонгах с пивом.
Пешеходы, велосипедисты, люди на роликах, детские коляски и коляски инвалидные, и старушкИ и старУшки с палочками, и даже мы встретили двух лабрадоров-поводырей, при одном из них была девушка, которая, наверно, всё ж немного видела – она шла под руку с молодым человеком, и лабрадор-поводырь с ними.
А ещё мы встретили лабрадора, у которого на ленте через плечи было написано, что он ученик школы поводырей слепых.
Люди лизали мороженое, болтали и непрерывно фотографировали. Причём, я очень давно не видела, чтоб народ снимал чем-нибудь, кроме телефонов, а тут коричневую воду зачем-то снимали аппаратами с навинченными громадными объективами!
В уголке набережной на пятачке, с трёх сторон окружённом полосатыми ленточками, а с четвёртой парапет, мы увидели блондинистую дамочку с микрофоном, на котором было написано «первый канал». Бугай с треногой её снимал.
Дамочка вещала: «Ливни смыли деньги страховщикОв, как Вы можете убедиться…» – простирая ручку к реке, – этим предельно вульгарным писклявым телевизионным тоном.
- Говно собачье – ливни смыли деньги страховщикОв – громко сказала я, проходя мимо, – с омерзением к этому первому каналу, давно уже не меньшим, чем отвращение к Путину…
На мосту Искусств какая-то выставка, которую ещё не открыли, и туда не пускали.
Совсем затонул нос плывущего к нам корабля – острова Ситэ – там, где когда-то тамплиеров жгли, а нынче сквер, только верхушка афишной тумбы, да деревья торчат из воды. Чтоб это всё сфотографировать, пришлось пробиваться через толпу – все хотят!
Мальчик с торчащими косичками от каких-то французских новостей тараторил в микрофон: «парижане и туристы все вышли на улицу, чтоб увековечить наводнение. Парижу повезло, вода не поднялась до отметки, с которой объявляют самый высокий уровень тревоги – красный – у нас он только оранжевый – шесть метров десять сантиметров.»
Мы выпили пива на набережной, глядя на Нотр Дам, которая несомненно видела куда больше наводнений, чем я, и отправились в обратный путь – другой дорогой… В двух шагах от набережной всё, как всегда. И пруд в Тюильри не вышел из берегов. Но зато туда привезли кадки с апельсинами-померанцами – они, конечно, жалкая замена солнцу, но хоть что-то…
Фотки следуют
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-06-05 04:07 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 04:10 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 04:52 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 05:10 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 05:49 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 06:34 pm (UTC)Собака носки снимала и жевала - так вкусные же, наверно.
А первый канал чей?
6 метров - ого, очень прилично.
no subject
Date: 2016-06-05 06:46 pm (UTC)Российский, естесно, первый канал
no subject
Date: 2016-06-05 07:04 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 08:47 pm (UTC)Всё-таки первый канал - Суэцкий. А второй - Панамский.
И это еще если не считать The English Channel и Большой канал в Венеции.
no subject
Date: 2016-06-05 09:17 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-05 09:18 pm (UTC)no subject
Date: 2016-06-06 03:51 am (UTC)no subject
Date: 2016-06-06 01:48 pm (UTC)