(no subject)
Nov. 29th, 2016 01:19 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВ субботу мы с Машкой нога за ногу брели по плавно темнеющему предвечернему городу.
Зимняя ранняя ночь ещё не наступила... Кое-где уже продавали ёлки, и проходя мимо цветочных магазинов, мы погружались в еловый дух, в запах лапника, который подстилали когда-то под брезентовую палатку, в запах праздника, с детства обещающего – светящееся окно в игрушечном домике.
Мы шли по улице «Ищи полдень», не в её части, близкой к Сен-Жермену, тысячу раз прохоженной, а ушли за Кентавра, туда, к Монпарнасу, и вдруг неподалёку от Распая оказались на площади, где, похоже, что я не бывала – посредине сквер, а там стоит бронзовый человек в пиджаке, худой, лысый, печальный – в землю врос.
Рядом с ним две стеллы бронзовых с него ростом, исписанных сверху донизу, и повёрнутых друг к другу так, что образуют книгу.
Что написано, мы в густеющей тьме прочесть не смогли. Но перейдя из сквера на тротуар у домов, узнали, что находимся на площади Альфонса Девиля.
Дома я стала искать в гугле, кто же это такой. Я узнала, что оный Альфонс Девиль был адвокатом и журналистом, и политическим деятелем, что родился он в середине 19-го века и прожил до начала тридцатых двадцатого. И портрет его в гугле есть – толстый жовиальный усатый месьё. Нет, не тот печальный лысый человек, вросший в землю.
Тогда я ввела в поисковую строфу «памятник на площади Альфонса Девиля».
И узнала, что это – Франсуа Мориак работы Хаима Керна, и открыли его к двадцатой годовщине смерти Мориака в 1990-ом.
А на стеллах названия мориаковских книг без имени автора. И нигде не сказано, кто это стоит без куртки в такой холод.
Ещё прочитала, что Миттеран, оказывается, большой любитель Мориака, радовался этому памятнику, который в его президентство поставили.
И вот странно – или может быть, не странно – поглядев на бронзового – у меня возникло желание толком прочесть Мориака. Я читала его давно и очень мало.
А тут захотелось познакомиться с этим грустным человеком...
Наверно, того Хаим Керн и добивался. Он, оказывается, перед тем, как взяться за памятник, не только Мориака перечёл, но и о нём стал читать, – сросся, видимо, с Мориаком, как я с Сильвией Плат, когда мы с Васькой её книгу для литпамятников готовили.
Жалко, что только сейчас я туда забрела, – в нашей с Васькой парижской книжке есть улица «Ищи полдень», и жалко мне, что этот бронзовый Мориак туда не попал.
Зимняя ранняя ночь ещё не наступила... Кое-где уже продавали ёлки, и проходя мимо цветочных магазинов, мы погружались в еловый дух, в запах лапника, который подстилали когда-то под брезентовую палатку, в запах праздника, с детства обещающего – светящееся окно в игрушечном домике.
Мы шли по улице «Ищи полдень», не в её части, близкой к Сен-Жермену, тысячу раз прохоженной, а ушли за Кентавра, туда, к Монпарнасу, и вдруг неподалёку от Распая оказались на площади, где, похоже, что я не бывала – посредине сквер, а там стоит бронзовый человек в пиджаке, худой, лысый, печальный – в землю врос.
Рядом с ним две стеллы бронзовых с него ростом, исписанных сверху донизу, и повёрнутых друг к другу так, что образуют книгу.
Что написано, мы в густеющей тьме прочесть не смогли. Но перейдя из сквера на тротуар у домов, узнали, что находимся на площади Альфонса Девиля.
Дома я стала искать в гугле, кто же это такой. Я узнала, что оный Альфонс Девиль был адвокатом и журналистом, и политическим деятелем, что родился он в середине 19-го века и прожил до начала тридцатых двадцатого. И портрет его в гугле есть – толстый жовиальный усатый месьё. Нет, не тот печальный лысый человек, вросший в землю.
Тогда я ввела в поисковую строфу «памятник на площади Альфонса Девиля».
И узнала, что это – Франсуа Мориак работы Хаима Керна, и открыли его к двадцатой годовщине смерти Мориака в 1990-ом.
А на стеллах названия мориаковских книг без имени автора. И нигде не сказано, кто это стоит без куртки в такой холод.
Ещё прочитала, что Миттеран, оказывается, большой любитель Мориака, радовался этому памятнику, который в его президентство поставили.
И вот странно – или может быть, не странно – поглядев на бронзового – у меня возникло желание толком прочесть Мориака. Я читала его давно и очень мало.
А тут захотелось познакомиться с этим грустным человеком...
Наверно, того Хаим Керн и добивался. Он, оказывается, перед тем, как взяться за памятник, не только Мориака перечёл, но и о нём стал читать, – сросся, видимо, с Мориаком, как я с Сильвией Плат, когда мы с Васькой её книгу для литпамятников готовили.
Жалко, что только сейчас я туда забрела, – в нашей с Васькой парижской книжке есть улица «Ищи полдень», и жалко мне, что этот бронзовый Мориак туда не попал.
