![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mbla«Как бронзовой золой жаровень, жуками сыплет сонный сад»
На автобусной остановке я столкнулась со шмелём – налетел на меня, жужжа, перевернулся, упал мне на книжку (я на скамеечке сидела), рассердился, встал на лапы и улетел с грохотом.
Обволакивающая жара, не знойная мучительная – мягкая, ленивая, июньская, когда всё ещё впереди – море, каникулы, – на тротуарах сугробы из облетевшей акации, в лесу какие-то ребята вкрадчиво играли на двух гитарах, в траве лежал компьютер.
Летом 88-го ко мне впервые приехала мама. Тогда – это был прыжок в другой мир, и всякий гость был посланником. Мама записывала мелкие и крупные происшествия в книжечку, чтоб ни о чём не забыть.
Ездили тогда на поезде «Москва-Париж», и возвращаясь осенью, после трёх месяцев во Франции, мама везла моей московской тётушке букетик орхидей.
И ещё перед поездкой советскому человеку разрешали поменять деньги, уйму денег, 400 рублей, – помимо подарков, нужно было купить что-нибудь, чтоб «оправдать дорогу» – билет на поезд был недёшев, да и эти 400 рублей приходилось одалживать.
Одновременно с мамой в Париже оказалась![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
snff и ещё мой московский приятель Н., приехавший к французской тётушке.
Было принято эпохальное решение – из огромных денег (400*3) купить что-нибудь эдакое – ну, такое, дорогое.
Однажды, бродя по радостному поющему и жующему Латинскому кварталу, в маленьком магазинчике на улице Бюси, мы увидели оромного, золотого цвета Будду.
Утроенных денег как раз хватало на то, чтоб его приобрести.
Мы шли по улице и обсуждали, как купим этого Будду, как уедет он в Россию, и поставим мы его, естественно, в Бологом, чтоб никому обидно не было, и как обрадуется папа, и мужsnff, и жена Н.
И ржали, как ломовые лошади, и махали руками, и сидели на мосту Искусств. Слушали музыку, но в воду, в отличие от Планше, не плевали.
Куплена была, благополучно увезена и продана вязальная машина.
Будду же до сих пор никто не приобрёл, так и сидит в витрине, толстый и торжественный.
В жару удивительное небо – высоченный купол – над головой синим воздушным шариком, а ближе к краям – всё бледней. И стрижи где-то там, выше самолётов.
На автобусной остановке я столкнулась со шмелём – налетел на меня, жужжа, перевернулся, упал мне на книжку (я на скамеечке сидела), рассердился, встал на лапы и улетел с грохотом.
Обволакивающая жара, не знойная мучительная – мягкая, ленивая, июньская, когда всё ещё впереди – море, каникулы, – на тротуарах сугробы из облетевшей акации, в лесу какие-то ребята вкрадчиво играли на двух гитарах, в траве лежал компьютер.
Летом 88-го ко мне впервые приехала мама. Тогда – это был прыжок в другой мир, и всякий гость был посланником. Мама записывала мелкие и крупные происшествия в книжечку, чтоб ни о чём не забыть.
Ездили тогда на поезде «Москва-Париж», и возвращаясь осенью, после трёх месяцев во Франции, мама везла моей московской тётушке букетик орхидей.
И ещё перед поездкой советскому человеку разрешали поменять деньги, уйму денег, 400 рублей, – помимо подарков, нужно было купить что-нибудь, чтоб «оправдать дорогу» – билет на поезд был недёшев, да и эти 400 рублей приходилось одалживать.
Одновременно с мамой в Париже оказалась
snff и ещё мой московский приятель Н., приехавший к французской тётушке.Было принято эпохальное решение – из огромных денег (400*3) купить что-нибудь эдакое – ну, такое, дорогое.
Однажды, бродя по радостному поющему и жующему Латинскому кварталу, в маленьком магазинчике на улице Бюси, мы увидели оромного, золотого цвета Будду.
Утроенных денег как раз хватало на то, чтоб его приобрести.
Мы шли по улице и обсуждали, как купим этого Будду, как уедет он в Россию, и поставим мы его, естественно, в Бологом, чтоб никому обидно не было, и как обрадуется папа, и муж
snff, и жена Н.И ржали, как ломовые лошади, и махали руками, и сидели на мосту Искусств. Слушали музыку, но в воду, в отличие от Планше, не плевали.
Куплена была, благополучно увезена и продана вязальная машина.
Будду же до сих пор никто не приобрёл, так и сидит в витрине, толстый и торжественный.
В жару удивительное небо – высоченный купол – над головой синим воздушным шариком, а ближе к краям – всё бледней. И стрижи где-то там, выше самолётов.
