![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaПару лет назад, пробираясь по тропинке под вишнёвыми деревьями с низкими ветками, на мою радость усыпанными зелёными шариками, я хищно приговаривала - вот поспеют - варенье сварю. Васька скептически заметил - если птички не съедят. А папа устыдил - "ты можешь вишню в магазине купить, а птичкам - кто ж продаст".
Так-то оно так, но моя страсть к растущему, не магазинному - с дерева, из-под куста - сравнима только со страстью голодных аспирантов брауновского университета (я их кормила - тогда ещё свеженькая из России - борщом и котлетами) к free food. Ездили на студенческих развалюхах, почтенных машинах производства конца 50-х, доживших до начала 80-х, называемых ещё еврейскими байдарками (кроме студентов, на них ездили недавние эмигранты), огромных с маленькими окошками олдсмобилях, наш красавец назывался "бельведер", и особенно похорошел от встречи с гидрантом (окончившейся вничью - Бегемот некоторое время пытался с места отъехать, и никак не мог понять, что его не пускает), на ежегодный пикник к океану - жарили там на барбекьюшницах сосиски и куриные ноги. А однажды повстречались со скунсом - красавцем с блестящей шерстью и приветливым взглядом - я за ним погналась, чтоб разглядеть поближе, но мне вслед понеслись такие панические крики, что пришлось остановиться.
Так хотелось чего-нибудь растущего, что я собирала даже шелковицу - изрядная гадость, но не пропадать же добру. Уж не говоря о кизиле. О прекрасных монастырских сливах на Mont Saint Michel.
Сегодня утром на огромной раскидистой черешне в маленьком садике напротив скрипучей калитки, через которую я вхожу в кампус, сидел здоровенный дрозд и завтракал. Ягоды выбирал спелые, хватал их жёлтым клювом, и они стремительно исчезали.
У Марьи Синявской в саду посреди тропинки, между двух булыжников, лет пятнадцать назад вылезло маленькое черешневое деревце. Теперь оно вымахало, до ягод приходится добираться, взгромоздившись на широкий каменный забор - если успеваешь, если дрозды нерасторопные. Почти совсем вкусные ягоды - горьковатые только.
Вечером из автобусного окна я глядела на сады - дождь как раз перестал, и дрозды ужинали, а на яблоне возле остановки сидела, распушив крылья и хвост, сытая и довольная дроздиха и что-то такое жизнерадостное говорила.
Пахнет мокрой травой. Луна - огромная и круглая - подпрыгни, достань - и сразу видно, что не растёт на ней ни одной былинки.
Ещё один день прошёл. И его тоже жалко...
Так-то оно так, но моя страсть к растущему, не магазинному - с дерева, из-под куста - сравнима только со страстью голодных аспирантов брауновского университета (я их кормила - тогда ещё свеженькая из России - борщом и котлетами) к free food. Ездили на студенческих развалюхах, почтенных машинах производства конца 50-х, доживших до начала 80-х, называемых ещё еврейскими байдарками (кроме студентов, на них ездили недавние эмигранты), огромных с маленькими окошками олдсмобилях, наш красавец назывался "бельведер", и особенно похорошел от встречи с гидрантом (окончившейся вничью - Бегемот некоторое время пытался с места отъехать, и никак не мог понять, что его не пускает), на ежегодный пикник к океану - жарили там на барбекьюшницах сосиски и куриные ноги. А однажды повстречались со скунсом - красавцем с блестящей шерстью и приветливым взглядом - я за ним погналась, чтоб разглядеть поближе, но мне вслед понеслись такие панические крики, что пришлось остановиться.
Так хотелось чего-нибудь растущего, что я собирала даже шелковицу - изрядная гадость, но не пропадать же добру. Уж не говоря о кизиле. О прекрасных монастырских сливах на Mont Saint Michel.
Сегодня утром на огромной раскидистой черешне в маленьком садике напротив скрипучей калитки, через которую я вхожу в кампус, сидел здоровенный дрозд и завтракал. Ягоды выбирал спелые, хватал их жёлтым клювом, и они стремительно исчезали.
У Марьи Синявской в саду посреди тропинки, между двух булыжников, лет пятнадцать назад вылезло маленькое черешневое деревце. Теперь оно вымахало, до ягод приходится добираться, взгромоздившись на широкий каменный забор - если успеваешь, если дрозды нерасторопные. Почти совсем вкусные ягоды - горьковатые только.
Вечером из автобусного окна я глядела на сады - дождь как раз перестал, и дрозды ужинали, а на яблоне возле остановки сидела, распушив крылья и хвост, сытая и довольная дроздиха и что-то такое жизнерадостное говорила.
Пахнет мокрой травой. Луна - огромная и круглая - подпрыгни, достань - и сразу видно, что не растёт на ней ни одной былинки.
Ещё один день прошёл. И его тоже жалко...
