(no subject)

Вчера вечером я, как и почти всегда, не стала ждать автобуса на ближайшей остановке, а пошла к следующей по длинной серой улице, мимо кафе, где одна и та же живая картина – каждый вечер – круглый стол, над ним руки с веерами карт, над руками сосредоточенные лица – едоки картофеля – игроки в карты, – и даже в субботу неделю назад, когда я возращалась с дня открытых дверей – по весне – по теплу – они так же сидели, почти неподвижно, плотно и удовлетворённо – только за окном то зимняя злая тьма, то свет и воздух.

Шла вдоль палисадников с нарциссами и гиацинтами, и мимо меня просвистал автобус – на углу улочки под названием «тупик лесной яблони», – каждый день, пробегая, я с удовольствием бросаю взгляд на табличку с именем – чем не «Незнайка в солнечном городе».

А тут уж решила – заверну, раз автобус всё равно не догнать.

Машин как-то сразу стало не слышно, – булыжники, в щели лезет трава, облезлые стулья в садике, чёрная пахучая земля, пронзительные дрозды, потом дом с застеклённой верандой – старинная деревянная вешалка, на ней потрёпанная шляпа, вряд ли её кто-нибудь носит, овальный стол, кресла, какие-то ещё не юные предметы.

И в самом деле тупик – улица упирается в дом, только перед ним не лесная яблоня, а огромная магнолия, засыпает лепестками двор, машину...

(no subject)

Вчера вечером я, как и почти всегда, не стала ждать автобуса на ближайшей остановке, а пошла к следующей по длинной серой улице, мимо кафе, где одна и та же живая картина – каждый вечер – круглый стол, над ним руки с веерами карт, над руками сосредоточенные лица – едоки картофеля – игроки в карты, – и даже в субботу неделю назад, когда я возращалась с дня открытых дверей – по весне – по теплу – они так же сидели, почти неподвижно, плотно и удовлетворённо – только за окном то зимняя злая тьма, то свет и воздух.

Шла вдоль палисадников с нарциссами и гиацинтами, и мимо меня просвистал автобус – на углу улочки под названием «тупик лесной яблони», – каждый день, пробегая, я с удовольствием бросаю взгляд на табличку с именем – чем не «Незнайка в солнечном городе».

А тут уж решила – заверну, раз автобус всё равно не догнать.

Машин как-то сразу стало не слышно, – булыжники, в щели лезет трава, облезлые стулья в садике, чёрная пахучая земля, пронзительные дрозды, потом дом с застеклённой верандой – старинная деревянная вешалка, на ней потрёпанная шляпа, вряд ли её кто-нибудь носит, овальный стол, кресла, какие-то ещё не юные предметы.

И в самом деле тупик – улица упирается в дом, только перед ним не лесная яблоня, а огромная магнолия, засыпает лепестками двор, машину...

О современном понимании искусства

(вслед посту i_shmael)

На мой взгляд, сейчас в искусство принято зачислять, в общем, любой объект, который не несёт какой-нибудь очевидной потребительской нагрузки (не стирает белья, не моет посуды...), и который можно попытаться продать.

Сродни Portkey у Роулинг – перемещаться, ежели ты wizard или witch, можно при помощи любого предмета, нало только его назначить перемещателем и указать куда. А так – хоть старый башмак, хоть хрустальная ваза – одинаково хорошо работают.

Лет 15 назад мы разговаривали с хорошим художником Оскаром Рабиным о художнике Булатове, выставка которого как раз тогда открылась в центре Помпиду.

На ней, среди прочего, висел плакат: белыми буквами на красном фоне - слава КПСС.
Был там и "романтический" портрет Брежнева.

С точки зрения Рабина плакат "слава КПСС" был произведением искусства, поскольку слава эта была в кавычках – кавычки же обеспечивались самим фактом помещения в музей.

О современном понимании искусства

(вслед посту i_shmael)

На мой взгляд, сейчас в искусство принято зачислять, в общем, любой объект, который не несёт какой-нибудь очевидной потребительской нагрузки (не стирает белья, не моет посуды...), и который можно попытаться продать.

Сродни Portkey у Роулинг – перемещаться, ежели ты wizard или witch, можно при помощи любого предмета, нало только его назначить перемещателем и указать куда. А так – хоть старый башмак, хоть хрустальная ваза – одинаково хорошо работают.

Лет 15 назад мы разговаривали с хорошим художником Оскаром Рабиным о художнике Булатове, выставка которого как раз тогда открылась в центре Помпиду.

На ней, среди прочего, висел плакат: белыми буквами на красном фоне - слава КПСС.
Был там и "романтический" портрет Брежнева.

С точки зрения Рабина плакат "слава КПСС" был произведением искусства, поскольку слава эта была в кавычках – кавычки же обеспечивались самим фактом помещения в музей.