(no subject)

А вот осенняя примета – утром, на позднем рассвете, через летние тапочки леденит асфальт.

Весной они ещё пылятся в заднем ряду обувной полки.

Пару дней назад, когда мы щурились от солнца, поедая салат под платаном, Nicolas сказал мне – а теперь зажмурься как следует – откроешь глаза, и уже июнь.

И нет чтоб прошлый июнь, или позапрошлый – а то ведь следующий.

И когда ночью, на грани сна, обнимаешь весь свой мир и бормочешь – стой, но и пять, и год назад бормоталось, а дыр всё больше, можно всегда вспомнить, что где-то-там, на просторах сознания, я встречаю маму в 10 лет, на автобусной остановке в Усть-Нарве, и жду её так, как редко какого мужика потом, и бежит по дорожке в лесу Фонтенбло собака Нюша, и хлопается о землю, но никем не оборачивается, только машет лапами в воздухе и улыбается во весь рот.

(no subject)

А вот осенняя примета – утром, на позднем рассвете, через летние тапочки леденит асфальт.

Весной они ещё пылятся в заднем ряду обувной полки.

Пару дней назад, когда мы щурились от солнца, поедая салат под платаном, Nicolas сказал мне – а теперь зажмурься как следует – откроешь глаза, и уже июнь.

И нет чтоб прошлый июнь, или позапрошлый – а то ведь следующий.

И когда ночью, на грани сна, обнимаешь весь свой мир и бормочешь – стой, но и пять, и год назад бормоталось, а дыр всё больше, можно всегда вспомнить, что где-то-там, на просторах сознания, я встречаю маму в 10 лет, на автобусной остановке в Усть-Нарве, и жду её так, как редко какого мужика потом, и бежит по дорожке в лесу Фонтенбло собака Нюша, и хлопается о землю, но никем не оборачивается, только машет лапами в воздухе и улыбается во весь рот.