Ледяное утро

В отступающей тьме – скребки по ветровым белым стёклам.

Гладкая тонкая, погладить хочется, без коры, как змея, сбросившая старую шкуру, многорукость незнакомого дерева за окном автобуса.

Светло, дым из труб вверх наглым котиным хвостом, иней на газоне, розы, георгины, анютины глазки оттаивают, живые – кровь по жилам. Как там мой салат, который я вчера извлекла из холодильника, случайно поставленного на полную мощность холода, – ярко-зелёные жёсткие ледяные листья – выживет, или нет?

Толстые круглые бутоны на камелиях – неужто решили распуститься к Рождеству?

Гулкий лай, радостный карр, разноголосица в кустах.

Говорят, антидепрессанты не выгоняют мрачные мысли, а просто делают их не настойчивыми, не застящими мир. Вот и утро...

Ледяное утро

В отступающей тьме – скребки по ветровым белым стёклам.

Гладкая тонкая, погладить хочется, без коры, как змея, сбросившая старую шкуру, многорукость незнакомого дерева за окном автобуса.

Светло, дым из труб вверх наглым котиным хвостом, иней на газоне, розы, георгины, анютины глазки оттаивают, живые – кровь по жилам. Как там мой салат, который я вчера извлекла из холодильника, случайно поставленного на полную мощность холода, – ярко-зелёные жёсткие ледяные листья – выживет, или нет?

Толстые круглые бутоны на камелиях – неужто решили распуститься к Рождеству?

Гулкий лай, радостный карр, разноголосица в кустах.

Говорят, антидепрессанты не выгоняют мрачные мысли, а просто делают их не настойчивыми, не застящими мир. Вот и утро...

С днём рожденья, borkhers

tarzanissimo присоединяется

С днём рожденья, borkhers

tarzanissimo присоединяется