(no subject)

Дома-музеи мне всегда казались мёртвыми. Какие-то столы, кресла, книги на полках, чернильницы.

А уж дворцы – золочёные стулья, пуфики, полог над кроватью, чтоб было откуда клопам падать – проклятье – «в золотых подштанниках ходил бы».

Возле Пушкинских гор – озеро, холм, пыльные дороги, поле цветущего льна, бабки с огромными яблоками на пёстрых платках – в самом деле, румяными.

И деревня Петровское – где помои с крыльца под ноги выливали.

Граница между живым и неживым.

Не могла бы быть археологом – не говорят со мной предметы, даже знакомые не здороваются – бабушкина янтарная брошка, привезённый папой из Средней Азии дракончик.

Фотографии – да.

Но всё-таки иногда и предметы тоже, редко. Тётино кольцо, с хризопрасом, зелёным-зеленущим, а где-то в самой серединке – в солнечный день пойманный зайчик.

Бабушкин гуцульский кувшин. Каменные собаки в Помпее, их тёплые бока.

И пустые кофейные чашки утром на высоком круглом столике на тротуаре возле кафе – люди выпили кофе стоя, торопясь, – ушли, а чашки пока остались.

И привязанные велосипеды.

(no subject)

Дома-музеи мне всегда казались мёртвыми. Какие-то столы, кресла, книги на полках, чернильницы.

А уж дворцы – золочёные стулья, пуфики, полог над кроватью, чтоб было откуда клопам падать – проклятье – «в золотых подштанниках ходил бы».

Возле Пушкинских гор – озеро, холм, пыльные дороги, поле цветущего льна, бабки с огромными яблоками на пёстрых платках – в самом деле, румяными.

И деревня Петровское – где помои с крыльца под ноги выливали.

Граница между живым и неживым.

Не могла бы быть археологом – не говорят со мной предметы, даже знакомые не здороваются – бабушкина янтарная брошка, привезённый папой из Средней Азии дракончик.

Фотографии – да.

Но всё-таки иногда и предметы тоже, редко. Тётино кольцо, с хризопрасом, зелёным-зеленущим, а где-то в самой серединке – в солнечный день пойманный зайчик.

Бабушкин гуцульский кувшин. Каменные собаки в Помпее, их тёплые бока.

И пустые кофейные чашки утром на высоком круглом столике на тротуаре возле кафе – люди выпили кофе стоя, торопясь, – ушли, а чашки пока остались.

И привязанные велосипеды.

(no subject)

А в воскресенье мы поехали в Bagatelle – отгороженный кусок Булонского леса, где гроты, водопады, пруды, цветники, а на деревьях таблички с названиями.

И ещё там живут павлины, лебеди, гуси, водяные курочки, толстые жёлтые карпы, не считая уж сорок с воробьями, сойками, синицами и прочими вполне городскими птицами. Среди этого птичника наслаждаются солнцем котокошки.

Отправились мы туда, потому что там в тёплых солнечных защищённых от ветра углах имеет смысл в феврале искать весну.




( Read more... )

(no subject)

А в воскресенье мы поехали в Bagatelle – отгороженный кусок Булонского леса, где гроты, водопады, пруды, цветники, а на деревьях таблички с названиями.

И ещё там живут павлины, лебеди, гуси, водяные курочки, толстые жёлтые карпы, не считая уж сорок с воробьями, сойками, синицами и прочими вполне городскими птицами. Среди этого птичника наслаждаются солнцем котокошки.

Отправились мы туда, потому что там в тёплых солнечных защищённых от ветра углах имеет смысл в феврале искать весну.




( Read more... )

via d_konstantinov

Интервью с Борисом Стругацким

via d_konstantinov

Интервью с Борисом Стругацким