(no subject)

В катиной чёрной шкуре кристаллы соли и иголки розмарина - купалась в море и лежала под столом, пока gasterea с tarzanissimo мариновали шашлык.

Гриша вчера залезла на оливу, почти на самую верхушку, оглядела мир с высоты и не дождавшись помощи от злых двуногих, слезла сама. А сегодня от полноты чувств взбежала на наклонный пробковый дуб, попавшийся у неё на пути, когда она галопировала в роще.

Сад за год зарос так, что от стола под глициниевой крышей не видно улицы.

На сосне живут горлицы. Вечером ссорятся сойки.

Луна, как водится, светит в распахнутую дверь электрической лампой.

Вечером был дождь - открылся минут на 10 на небольшом облаке кран небесный, а потом его завинтили.

Прошлое лето зацепилось крючком за это. И Время (вроде бы старик Время по какой-то сказке, которую mrka смутно помнит), похожий как две капли воды на слегка постаревшего Зевса из Эрмитажа, пока молчит, поглядывая на развалившуюся на диванной подушке Гришу.

Олеандры после дождливого июня сияют ёлочными лампочками.

(no subject)

В катиной чёрной шкуре кристаллы соли и иголки розмарина - купалась в море и лежала под столом, пока gasterea с tarzanissimo мариновали шашлык.

Гриша вчера залезла на оливу, почти на самую верхушку, оглядела мир с высоты и не дождавшись помощи от злых двуногих, слезла сама. А сегодня от полноты чувств взбежала на наклонный пробковый дуб, попавшийся у неё на пути, когда она галопировала в роще.

Сад за год зарос так, что от стола под глициниевой крышей не видно улицы.

На сосне живут горлицы. Вечером ссорятся сойки.

Луна, как водится, светит в распахнутую дверь электрической лампой.

Вечером был дождь - открылся минут на 10 на небольшом облаке кран небесный, а потом его завинтили.

Прошлое лето зацепилось крючком за это. И Время (вроде бы старик Время по какой-то сказке, которую mrka смутно помнит), похожий как две капли воды на слегка постаревшего Зевса из Эрмитажа, пока молчит, поглядывая на развалившуюся на диванной подушке Гришу.

Олеандры после дождливого июня сияют ёлочными лампочками.