"бывают дни такие"

Что, где - замыкает проволочки внутри, и глядя под пронизывающим ветром на ёлку, к которой прислонилась берёза с последними дрожащими листьями, вдруг ощущаешь запах снега, лыжной мази, промёрзлой электрички.

И уже не странно, что на компьютере внизу, где погода в Париже, на завтра нарисованы 3 градуса и снежинки. У нас завтра снег.

Под ногами хлюпают чёрные почти листья каштанов, прогибаются мокрые слипающиеся слои. Напряжённо вглядываешься - лист-лист-лист - идиотская радость, когда коричневая шляпа белого гриба вдруг возвышается над этим промокшим матрасом. Червей нет совсем, они спят. Только улитки важно ползают по грибам, проедают ходы-выходы.

Плоский голый лес, вороны в бесприютных пустых полях, красные яблоки насажены на голые ветки, неестественно яркое иссиня-чёрное небо с голубыми окнами. За ноги цепляют низкие кусты ежевики. Тёплый коровий запах - молоком с хлебом на губах.

Где-то ворочаются на сене ослик с волом. У фермы первая ёлка, на которой под ветром мотаются игрушки.

Счастье - это отсутствие несчастий. И капают в медный таз минуты, звонко ударяются о дно. Пока ещё не перевернулся, ещё стоит...

"бывают дни такие"

Что, где - замыкает проволочки внутри, и глядя под пронизывающим ветром на ёлку, к которой прислонилась берёза с последними дрожащими листьями, вдруг ощущаешь запах снега, лыжной мази, промёрзлой электрички.

И уже не странно, что на компьютере внизу, где погода в Париже, на завтра нарисованы 3 градуса и снежинки. У нас завтра снег.

Под ногами хлюпают чёрные почти листья каштанов, прогибаются мокрые слипающиеся слои. Напряжённо вглядываешься - лист-лист-лист - идиотская радость, когда коричневая шляпа белого гриба вдруг возвышается над этим промокшим матрасом. Червей нет совсем, они спят. Только улитки важно ползают по грибам, проедают ходы-выходы.

Плоский голый лес, вороны в бесприютных пустых полях, красные яблоки насажены на голые ветки, неестественно яркое иссиня-чёрное небо с голубыми окнами. За ноги цепляют низкие кусты ежевики. Тёплый коровий запах - молоком с хлебом на губах.

Где-то ворочаются на сене ослик с волом. У фермы первая ёлка, на которой под ветром мотаются игрушки.

Счастье - это отсутствие несчастий. И капают в медный таз минуты, звонко ударяются о дно. Пока ещё не перевернулся, ещё стоит...

Урожайное (из совершенно незнакомого леса около городка Дурдан)

( Read more... )

Урожайное (из совершенно незнакомого леса около городка Дурдан)

( Read more... )

(no subject)

Падал снег – редкими крупными снежинками, каждая сама по себе – ударялась о ветровое стекло, оставляя мокрое пятнышко.

Платановые листья перед самой машиной кубарем перебегали дорогу.

Рождественские ещё не зажжённые украшения висят над улицами тонкими нитями, волшебными сплетениями – тронешь – зазвенят. А у кого-то за окном – в ящике красная герань, над ней серебряные бусы.

За огромными до полу стёклами кафе бесшумное движение, – пёстрая шерстяная шапочка, неслышный шорох газеты – яркие рыбки за стенкой аквариума.

Уличный рынок освещён мандаринами и хурмой. Узкие и блестящие мандариновые листья – на тротуаре. Беспокоится и похныкивает косматая такса, которую привязали у входа в мясную лавку. Подрагивает от холода стоящий в очереди за сыром гладкошёрстный фоксик.

А потом дождь, - то сильней, то слабей – лёгким топотом за окном – зимний холодный.

Как бы не расплескать этот восресный покой, светящийся фонарями из хурмы, уткнув нос в гришин тёплый котиный бок, пахнущий шубкой и шапкой с вешалки в филармонии.

(no subject)

Падал снег – редкими крупными снежинками, каждая сама по себе – ударялась о ветровое стекло, оставляя мокрое пятнышко.

Платановые листья перед самой машиной кубарем перебегали дорогу.

Рождественские ещё не зажжённые украшения висят над улицами тонкими нитями, волшебными сплетениями – тронешь – зазвенят. А у кого-то за окном – в ящике красная герань, над ней серебряные бусы.

За огромными до полу стёклами кафе бесшумное движение, – пёстрая шерстяная шапочка, неслышный шорох газеты – яркие рыбки за стенкой аквариума.

Уличный рынок освещён мандаринами и хурмой. Узкие и блестящие мандариновые листья – на тротуаре. Беспокоится и похныкивает косматая такса, которую привязали у входа в мясную лавку. Подрагивает от холода стоящий в очереди за сыром гладкошёрстный фоксик.

А потом дождь, - то сильней, то слабей – лёгким топотом за окном – зимний холодный.

Как бы не расплескать этот восресный покой, светящийся фонарями из хурмы, уткнув нос в гришин тёплый котиный бок, пахнущий шубкой и шапкой с вешалки в филармонии.