(no subject)

Граница сред, граница зимы и весны. Качаемся на этой зыбкой границе.

Холодно по утрам, ледяной воздух прокрадывается с тротуара в джинсы и в ботинки. Крокусов всё больше, и сжатые ещё нарциссы на нашей улице выстроились наизготовку.

Вечером на автобусной остановке за таким знакомом чужим окном горит старая настольная лампа под рыжим матерчатым абажуром. А за соседним – на просвет – через стекло, куб воздуха, - комнату, -  и опять стекло –  очертания сада.

У меня в холодильнике лежит форма для льда – из резины слово вечность, полые буквы.

Не-вечность куда страшней.

Почему-то на этой границе, зависнув, между зимой и весной, помнишь – каждый день, каждую минуту – у кого-то обрушивается небо, как когда-то оно обрушится и у тебя.

(no subject)

Граница сред, граница зимы и весны. Качаемся на этой зыбкой границе.

Холодно по утрам, ледяной воздух прокрадывается с тротуара в джинсы и в ботинки. Крокусов всё больше, и сжатые ещё нарциссы на нашей улице выстроились наизготовку.

Вечером на автобусной остановке за таким знакомом чужим окном горит старая настольная лампа под рыжим матерчатым абажуром. А за соседним – на просвет – через стекло, куб воздуха, - комнату, -  и опять стекло –  очертания сада.

У меня в холодильнике лежит форма для льда – из резины слово вечность, полые буквы.

Не-вечность куда страшней.

Почему-то на этой границе, зависнув, между зимой и весной, помнишь – каждый день, каждую минуту – у кого-то обрушивается небо, как когда-то оно обрушится и у тебя.