(no subject)

У жены Лионеля отец – доктор теологии, специалист по буддизму. Американец, восемь лет проживший в Японии, где и познакомился со своей французской женой. Уже лет 30 они живут во Франции, – он редактирует буддийский журнал, вместе они переводят прозу с японского.
Сейчас он напечатал статью в католической газете, где анализирует, почему нет паники и мародёрства.

Мне его соображения показались довольно тривиальными – ну, собственно, и рассчитаны они на широкую публику – о тех общих положениях буддизма, о которых все, вроде бы, приблизительно знают, – хотя бы из Сэлинджера.
Он пишет о двух уровнях восприятия – на первом горе от потери близких, страх – такие же, как у европейцев. А на втором – человек не центр собственной вселенной, он значительно менее чётко отделён от окружающего мира. И не только всё эфемерно, но и эгоизм в этом мироустройстве, где ты не центр мира, – не может иметь большого смысла.

«Утешить человека может мелочь:
Шум листьев или летом светлый ливень,
Когда, омыт, оплакан и закапан,
Мир ясен - весь в одной повисшей капле,
Когда доносится горячий запах
Цветов, что прежде никогда не пахли.»

У европейца так получается, наверно, когда всё у него в порядке – ну, хоть в относительном – а не когда рушится мир, которого ты центр.

(no subject)

У жены Лионеля отец – доктор теологии, специалист по буддизму. Американец, восемь лет проживший в Японии, где и познакомился со своей французской женой. Уже лет 30 они живут во Франции, – он редактирует буддийский журнал, вместе они переводят прозу с японского.
Сейчас он напечатал статью в католической газете, где анализирует, почему нет паники и мародёрства.

Мне его соображения показались довольно тривиальными – ну, собственно, и рассчитаны они на широкую публику – о тех общих положениях буддизма, о которых все, вроде бы, приблизительно знают, – хотя бы из Сэлинджера.
Он пишет о двух уровнях восприятия – на первом горе от потери близких, страх – такие же, как у европейцев. А на втором – человек не центр собственной вселенной, он значительно менее чётко отделён от окружающего мира. И не только всё эфемерно, но и эгоизм в этом мироустройстве, где ты не центр мира, – не может иметь большого смысла.

«Утешить человека может мелочь:
Шум листьев или летом светлый ливень,
Когда, омыт, оплакан и закапан,
Мир ясен - весь в одной повисшей капле,
Когда доносится горячий запах
Цветов, что прежде никогда не пахли.»

У европейца так получается, наверно, когда всё у него в порядке – ну, хоть в относительном – а не когда рушится мир, которого ты центр.