![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
"Посмотрите, дети, слон, он прекрасен и умён..." Это, конечно, не слон, а тапир - так или иначе - для вас, девушки!!!!
( Read more... )
( Read more... )
Jun. 26th, 2011
"Посмотрите, дети, слон, он прекрасен и умён..." Это, конечно, не слон, а тапир - так или иначе - для вас, девушки!!!!
( Read more... )
( Read more... )
(no subject)
Jun. 26th, 2011 02:18 pmНа пруду оживлённое движение – утки, нутрии, бакланы, водяные курочки и даже черепа-пахи.
Нутрёнок наплыву толкнул утку носом в зад, обиженная птица заторопилась, громко крякая, вытягивая шею, а за спиной у неё расходились две отчётливые дорожки.
Толстенный папа-нутрий, поперёк себя шире – отъелся на морковке – на мелководье чесал нос чёрными человечьими лапами, а потом растянулся на воде – от торчащих усов до кончика хвоста, и я ему слегка позавидовала.
Катя тоже не хотела на берег, плюхала, прутик грызла. Бакланы по своей привычке заныривали в одном углу пруда, а из воды появлялись совсем в другом – как-то в маске я видела это бешеное бакланье движение – обтекаемый округлый снаряд, и лапы не сразу замечаешь.
Черепаха недвижно сидела на торчащей из воды ветке.
Маленькие синие стрекозы, которых Васька называет зинчиками приводнялись гидропланами.
И это только те, кто сверху – а где-то в мелкой прудовой глубине ходили рыбы, изредка выплёскиваясь пузырями.
На рынке горы персиков, и уже совсем последняя черешня. Ах, пока черешня – разве ж чего ещё захочется!
Лето. Лето. Ночью, возвращаясь в машине от![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
katerinus с _dp_, в мягкой тёплой темноте, - когда в открытые окна смесь запахов, остро не поверила в зиму, как физически не веришь в горе, пока небо не обрушивается на тебя.
Нутрёнок наплыву толкнул утку носом в зад, обиженная птица заторопилась, громко крякая, вытягивая шею, а за спиной у неё расходились две отчётливые дорожки.
Толстенный папа-нутрий, поперёк себя шире – отъелся на морковке – на мелководье чесал нос чёрными человечьими лапами, а потом растянулся на воде – от торчащих усов до кончика хвоста, и я ему слегка позавидовала.
Катя тоже не хотела на берег, плюхала, прутик грызла. Бакланы по своей привычке заныривали в одном углу пруда, а из воды появлялись совсем в другом – как-то в маске я видела это бешеное бакланье движение – обтекаемый округлый снаряд, и лапы не сразу замечаешь.
Черепаха недвижно сидела на торчащей из воды ветке.
Маленькие синие стрекозы, которых Васька называет зинчиками приводнялись гидропланами.
И это только те, кто сверху – а где-то в мелкой прудовой глубине ходили рыбы, изредка выплёскиваясь пузырями.
На рынке горы персиков, и уже совсем последняя черешня. Ах, пока черешня – разве ж чего ещё захочется!
Лето. Лето. Ночью, возвращаясь в машине от
katerinus с _dp_, в мягкой тёплой темноте, - когда в открытые окна смесь запахов, остро не поверила в зиму, как физически не веришь в горе, пока небо не обрушивается на тебя.(no subject)
Jun. 26th, 2011 02:18 pmНа пруду оживлённое движение – утки, нутрии, бакланы, водяные курочки и даже черепа-пахи.
Нутрёнок наплыву толкнул утку носом в зад, обиженная птица заторопилась, громко крякая, вытягивая шею, а за спиной у неё расходились две отчётливые дорожки.
Толстенный папа-нутрий, поперёк себя шире – отъелся на морковке – на мелководье чесал нос чёрными человечьими лапами, а потом растянулся на воде – от торчащих усов до кончика хвоста, и я ему слегка позавидовала.
Катя тоже не хотела на берег, плюхала, прутик грызла. Бакланы по своей привычке заныривали в одном углу пруда, а из воды появлялись совсем в другом – как-то в маске я видела это бешеное бакланье движение – обтекаемый округлый снаряд, и лапы не сразу замечаешь.
Черепаха недвижно сидела на торчащей из воды ветке.
Маленькие синие стрекозы, которых Васька называет зинчиками приводнялись гидропланами.
И это только те, кто сверху – а где-то в мелкой прудовой глубине ходили рыбы, изредка выплёскиваясь пузырями.
На рынке горы персиков, и уже совсем последняя черешня. Ах, пока черешня – разве ж чего ещё захочется!
Лето. Лето. Ночью, возвращаясь в машине отkaterinus с _dp_, в мягкой тёплой темноте, - когда в открытые окна смесь запахов, остро не поверила в зиму, как физически не веришь в горе, пока небо не обрушивается на тебя.
Нутрёнок наплыву толкнул утку носом в зад, обиженная птица заторопилась, громко крякая, вытягивая шею, а за спиной у неё расходились две отчётливые дорожки.
Толстенный папа-нутрий, поперёк себя шире – отъелся на морковке – на мелководье чесал нос чёрными человечьими лапами, а потом растянулся на воде – от торчащих усов до кончика хвоста, и я ему слегка позавидовала.
Катя тоже не хотела на берег, плюхала, прутик грызла. Бакланы по своей привычке заныривали в одном углу пруда, а из воды появлялись совсем в другом – как-то в маске я видела это бешеное бакланье движение – обтекаемый округлый снаряд, и лапы не сразу замечаешь.
Черепаха недвижно сидела на торчащей из воды ветке.
Маленькие синие стрекозы, которых Васька называет зинчиками приводнялись гидропланами.
И это только те, кто сверху – а где-то в мелкой прудовой глубине ходили рыбы, изредка выплёскиваясь пузырями.
На рынке горы персиков, и уже совсем последняя черешня. Ах, пока черешня – разве ж чего ещё захочется!
Лето. Лето. Ночью, возвращаясь в машине от
katerinus с _dp_, в мягкой тёплой темноте, - когда в открытые окна смесь запахов, остро не поверила в зиму, как физически не веришь в горе, пока небо не обрушивается на тебя.