По дороге к тёплому морю

Оказавшись на день среди прохладного лета, посреди каникул, в пустоватом городе, едешь в метро, лениво впериваясь в картинки на стенах.

Вдруг обжигающе, мокрыми глазами – в когда-то-тут.

Огромный грязный бегемот говорил нам, что билет в Африку стоит меньше, чем его вымыть.

Рыжая девчонка восклицала «я рыжая, ну и что?!». И только на некоторых станциях она встречалась с огромной – на полстенки – кружкой рыжего пива «Килиан».

Корова со всеми удобствами валялась на кожаном диване.

На лодочке из-под моста в Брюгге выплывала компания с бутылками пива Stella Artois, по васькиному утверждению, непивомому.

Со стен тёмного коридора смотрели фамильные портреты коров в золотых рамах.

На мостах бросали машины, и никто за это не штрафовал.

Не было интернета, а одевались в те же джинсы и тапочки.

Не было денег, и по вечерам так завидовалось бесконечно жуюшим за уличными столиками.

Облака громоздились на музеем Орсэ. Белого пива с лимоном ещё не придумали.

И почти все были живы.

По дороге к тёплому морю

Оказавшись на день среди прохладного лета, посреди каникул, в пустоватом городе, едешь в метро, лениво впериваясь в картинки на стенах.

Вдруг обжигающе, мокрыми глазами – в когда-то-тут.

Огромный грязный бегемот говорил нам, что билет в Африку стоит меньше, чем его вымыть.

Рыжая девчонка восклицала «я рыжая, ну и что?!». И только на некоторых станциях она встречалась с огромной – на полстенки – кружкой рыжего пива «Килиан».

Корова со всеми удобствами валялась на кожаном диване.

На лодочке из-под моста в Брюгге выплывала компания с бутылками пива Stella Artois, по васькиному утверждению, непивомому.

Со стен тёмного коридора смотрели фамильные портреты коров в золотых рамах.

На мостах бросали машины, и никто за это не штрафовал.

Не было интернета, а одевались в те же джинсы и тапочки.

Не было денег, и по вечерам так завидовалось бесконечно жуюшим за уличными столиками.

Облака громоздились на музеем Орсэ. Белого пива с лимоном ещё не придумали.

И почти все были живы.