(no subject)

В Дордони по утрам мы решали важный вопрос – куда нам пойти гулять, и сколько мы хотим пройти километров – около пятнадцати, или двадцать с хвостиком. Возвращались мы непоздно, – чтоб успеть покататься с Васькой, который пешком столько не ходит и, пока мы гуляем, работает, по маленьким дорожкам, напоминающим тропинки.

В сероватый, угрожающий дождиком, предпоследний наш день мы глядели на карту и раздумывали – Галке хотелось отправиться в деревню Святой Помпон ( так вот прямо – St. Pompon) – мы за несколько дней до того проехали через неёна машине – деревня – обычная – а потом на улице видели человека в футболке с надписью St. Pompon. Ясное дело, Галке очень захотелось такую футболку, но увы, мы не подбежали к владельцу с вопросом – «где взял?».

Святой Помпон однако далековато от нас расположен, – пока мы бегали на рынок за клубникой стало уже поздно. И я, глядя в карту, ткнулась в деревню поближе  – по имени Baran – тоже неплохо.

Баран оказался совсем затерянным в густом лесу, подъезжали мы по тропинке, где двум машинам не больно-то разъехаться – кому-то пятиться бы пришлось. Но на моё щастье (я была за рулём) встречных не попалось.

Бросили машину – ну, и пошли – не то чтоб совсем куда глаза глядят, потому что по карте – но без определённой цели – решив сделать вокруг деревни здоровое кольцо.

Давным-давно мама, в первый свой приезд во Францию, когда мы проехали с ней, с Бегемотом  и со Снифом, конечно, не всю страну, но здоровенный tour de France, приговаривала – «вот ведь есть щасливые страны – всё-то у них есть, и горы, и море». Мы смеялись – вроде, и в России – всё есть – и горы, и море.

И только позже я осознала – в России огромная территория, пейзаж меняется страшно медленно – отсюда и знаменитая история про путешественника в транссибирском экспрессе – утром он просыпается и видит корову посреди равнины – она задумчиво жуёт, вечером в уходящем свете он видит задумчиво жующую корову посреди равнины. Изменчивость не видна – ямщику, замерзающему в степи.

А во Франции пейзаж умеет меняться на глазах, возникает эффект, описанный в «Гарри Поттере» – ты ставишь маленькую палаточку, а внутри удобная трёхкомнатная квартира.

«Где же это всё помещается?» – приговаривала Галка в окрестностях деревни Баран. И правда, где? Мы шли лесом, потом через поле, через деревню, где встретили серую кошку, мимо старой-престарой церкви, и опять лесом (белый гриб нашли). Замок на холме вдали, густой лес, тёмный мохнатый, а потом весёлый лиственный лес, и опять поле, коровы под предводительством быка. Ослик в сарайчике, – минут через пятнадцать мы услышали его призывный крик, когда спускались в лесной овраг, и никаких следов деревни не было уже и в помине.

А потом увидели покосившийся старый указатель – на дорогу видений. Пусто, ни души. Слабый дождик то капнет, то перестанет, и перед нами дорога видений – асфальтированная узенькая с выбоинами, лес над ней почти смыкался.
В надежде с каким-нибудь виденьем повстречаться, пошли по ней – и в самом деле повстречали дяденьку – он чинил старую портомойню – каменную ванну под каменной крышей, – в таких в Средние века стирали бельё.

Поднялись на холм и на краю деревни увидели столбик с полустёртым текстом, всё объяснявшим про видения – они  случились у деревенской пастушки лет двести назад, - дева Мария к ней приходила, когда пастушка из источника воду набирала. Наверно, дело было возле той самой портомойни.

Густое пространство, сжавшееся пружиной. В деревнях розы всех цветов жмутся к каменным стенам. И время в такие дни застывает, парит ястребом над полем, чтобы вечером всё-таки пригвоздить – день прошёл.