![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Jan. 19th, 2014
«Декабрь уже на середине и татата ходить по льду Невы в январском карантине.»
Пробормоталось через сорок лет и два года. Цветущим январём.
Борька Шифрин – сейчас он, кажется, где-то печатается, а тогда писал стихи и учился на матмехе.
Мы мельком повстречались в один из моих приездов в Ленинград лет 25 назад.
А в 72-м, когда мне было 18, а ему 22, – общались ежедневно. На нашей коммунальной кухне по ночам мы разговаривали про литературу, и письма друг другу писали в дни, когда не виделись. Скромный Борька говорил – «как Пастернак с Цветаевой» - я к счастью для нас с Васькой, стихов не писала никогда, – ни одного в жизни раза не написала ни одной строчки в рифму. А перепечатала одним пальцем на машинке – и трёхтомник Мандельштама, и много Бродского, и борькины сочинения.
Моему самолюбию, конечно, мешало, что Борька ни сном, ни духом не был в меня влюблён и вообще собирался жениться на не больно мне нравившейся девице.
Но с другой стороны, и я не была в него влюблена, так что чего уж...
Странные строчки лезут в голову под розовыми лёгкими облаками, глядя на рыжую стену и жёлтые прижавшиеся к ней орешниковые серёжки. Да-да, подъезжая к станции, вечно с меня слетает шляпа.
...
Перевязанный суровой ниткой пучок зелени - белый пахучий ломоть корня сельдерея с притороченным к нему куском морковки и несколькими чахлыми перистыми петрушинками, - у бабушки в руках.
Любимый, только бабушкин, суп «рататуй – кругом вода, а в середине хуй», как говорит Димка К. под васькино соглашательное угуканье.
Нееет, в детстве у бабушки суп был куда приличней - в середине сельдерей, если была у супа середина.
....
«....
Я не тревожился этими белыми ягнячьими днями
О том, что время, ухватившись за тень руки,
И что однажды, скача в постель,
я услышу, как оно удаляется вместе с полями
И проснусь – а ферма навек улетела с земли:
у времени в милостивых руках,
Когда оно берегло меня – зелёным и смертным,
И пел я, как море поёт, в легчайших его кандалах.»
Дилан Томас в васькином исполнении...
Пробормоталось через сорок лет и два года. Цветущим январём.
Борька Шифрин – сейчас он, кажется, где-то печатается, а тогда писал стихи и учился на матмехе.
Мы мельком повстречались в один из моих приездов в Ленинград лет 25 назад.
А в 72-м, когда мне было 18, а ему 22, – общались ежедневно. На нашей коммунальной кухне по ночам мы разговаривали про литературу, и письма друг другу писали в дни, когда не виделись. Скромный Борька говорил – «как Пастернак с Цветаевой» - я к счастью для нас с Васькой, стихов не писала никогда, – ни одного в жизни раза не написала ни одной строчки в рифму. А перепечатала одним пальцем на машинке – и трёхтомник Мандельштама, и много Бродского, и борькины сочинения.
Моему самолюбию, конечно, мешало, что Борька ни сном, ни духом не был в меня влюблён и вообще собирался жениться на не больно мне нравившейся девице.
Но с другой стороны, и я не была в него влюблена, так что чего уж...
Странные строчки лезут в голову под розовыми лёгкими облаками, глядя на рыжую стену и жёлтые прижавшиеся к ней орешниковые серёжки. Да-да, подъезжая к станции, вечно с меня слетает шляпа.
...
Перевязанный суровой ниткой пучок зелени - белый пахучий ломоть корня сельдерея с притороченным к нему куском морковки и несколькими чахлыми перистыми петрушинками, - у бабушки в руках.
Любимый, только бабушкин, суп «рататуй – кругом вода, а в середине хуй», как говорит Димка К. под васькино соглашательное угуканье.
Нееет, в детстве у бабушки суп был куда приличней - в середине сельдерей, если была у супа середина.
....
«....
Я не тревожился этими белыми ягнячьими днями
О том, что время, ухватившись за тень руки,
не дав оглядеться,Утащит меня при встающей луне к ласточкам на чердак,
И что однажды, скача в постель,
я услышу, как оно удаляется вместе с полями
И проснусь – а ферма навек улетела с земли:
и нет больше детства,Когда я был мал и свободен
у времени в милостивых руках,
Когда оно берегло меня – зелёным и смертным,
И пел я, как море поёт, в легчайших его кандалах.»
Дилан Томас в васькином исполнении...