Jonathan Franzen, The Corrections

Самое неожиданное, что это настоящий роман.

Во времена, когда все пишут эссе, повести хоть длинные, хоть короткие, вдруг роман – семейная сага.

Местами слегка затянуто – мне не кажется, что было бы что–то утеряно, кабы читателю долго не рассказывали о покупках акций, например.

Впрочем, возможно, что это моё личное неприятие. В конце концов, я с удовольствием читаю о том, что именно одна из героинь – шеф–повар в ресторане – готовит на ужин.

Очень местами печальный роман – ведь жизнь кончается смертью, а иногда ещё долгим умираньем.

И не чернушный роман, и даже, пожалуй, оптимистический – в меру оптимистичности жизни.

Переплетенье нитей, случайностей и заданностей, привязанностей – и в глубинной основе через раздражение и мелочность – любовь и благодарность.

И ещё в этом романе много о чувстве собственного достоинства – о его разных проявлениях.

Мне кажется, что чрезвычайно важно, чтоб оставалась классическая форма романа – утеряв её, мы утеряем возможность эмпатии, погружения в другого, – очень нужно, чтоб рядом с личными знакомыми жили–дышали романные – не менее знакомые, не менее живые.

В настоящих романах учишься влезать с потрохами в другость, в чужесть, кожей ощущаешь, что кроме тебя и твоих рядом, тут же, не картонные человечки – а другие, иные, и их тоже можно жалеть, любить, уважать.

Без поэзии – структурированной, звучащей – утеряется язык – как самоценность, а не лишь как средство сообщения, а без романа утеряется эмпатическое ощущение людей – разных.

В « The Corrections » все виноваты и все правы. И если в начале нелюбимое усреднённо американское – Средний запад, предрассудки, приличия, ограниченность – со вкусом жёваной бумаги – то к концу ощущаешь, что и вот это, и вот таких, – любишь и понимаешь. И видишь в этих людях стойкость, достоинство, и жизнь их перестаёт казаться такой безнадёжной свалкой ненужых вещей и поступков...

***

Ишмаэль, как водится, спасибо за наводку!