(no subject)

Васька иногда вспоминал пророка Мухаммеда, утверждая, что тому однажды случилось отрезать кусок плаща, потому что на плаще у него устроился кот, – пора Мухаммеду было отправляться на молитву, а как кота потревожишь?

Вот и со мной бывает. Пытаешься ночью повернуться – а рядом Гриша – толстая, тяжёлая, одеяло придавила, – шерстяным боком в руку ложится – не сталкивать же её...

У меня очень тяжёлые отношения с непрерывностью – живёшь в сегодня, как в коконе, – и вдруг – раз – уже послезавтра, – и глядишь недоверчиво.

Вчера в 8 вечера я шла с Таней вдоль леса – ещё не во тьме, только лишь в темноте со светлым от фонарей краем, обходя подсвеченные лужи и с удивлением вспоминая, что месяц назад в 8 было ещё совсем светло. И у тополей не было лимонных прядей.

Да и заглядывая вперёд, знаешь, что – раз, и Рождество, – и что нам до того, что чухает зелёный паровозик – дым из трубы, колёса красные, сливается в живую пёструю стену лес за окнами – раз, и проснёмся в декабре, глаза начнём протирать – а где листья на деревьях.

Ехала деревня мимо мужика, вдруг из–под собаки лают ворота.

Когда–то главным для меня зданием была Петропавловка – теперь – Нотр Дам – всегда можно проехать на работу или домой – через город – глядеть на неё, оглядываться, проходя мимо, выворачивая голову...

И мы абстрагируемся от чужих смертей, слушая последние известия, и хромая живём, потеряв «конечность, подругу, душу», и в лесу под шелестенье веток, у края моря под шипенье накатывающей воды, вслушиваемся в мир без нас... И идём домой.