(no subject)

Дом стоит на полянке – за ней, за канавой, – виноградник почти скрыт от взгляда тонкими деревцами, а за ним деревья повыше запечатывают обзор.

А если два шага в сторону сделать и посмотреть от угла дома направо, а не вперёд, то перед глазами окажется поле, где среди посаженного для всяких хозяйственных надобностей  тимьяна маки – главные французские сорняки – и в пшеничных полях вечно маки работают русскими васильками, да и просто в любых. За полем на горизонте заросшие лесом холмы.

Из коридора второго этажа окошко выходит как раз на это поле.

Я иногда там стою и глазею на него сверху.

Кабы не третий этаж Эрмитажа с Моне, Ван-Гогом, так ли бы у меня подкатывало к горлу, глядя на эти лиловые с красным поля, да вообще, так ли бы было – глядя – кабы не третий эрмитажный этаж?

Вот иметь на стене любимую картину – у меня несколько кандидатов на ту стенку, которую вижу, просыпаясь –Васькины фотографии там, и любимый пейзаж был бы к месту, но никак не репродукция – чтоб глядеть- мазки разглядывать, привыкнуть и не привыкать.

Ну, а если вместо любимого пейзажа на полотне – любимый пейзаж за окном? В медовом вечернем солнце…

А ночью открываешь окно, и звуки в тишине – соловей-то ладно, но какие-то таинственные пересвистыванья, перещёлкиванья…

На полотне пейзаж в музее, а за окном – ну, ведь всё равно не выберешь из стольких любимых – прирученных – так что уж чего-там – приезжать-возвращаться-помнить – оно и хорошо.