(no subject)

Сегодня солнце вдруг в три часа дня возникло на пруду – в небе я его не сразу заметила, – сначала золотая рябь засияла в глазах. Наверно, в соответствии с декретом одного вандейского деревенского мэра – он издал только что указ о том, что солнцу надлежить показываться с понедельника по пятницу, а дождь должен идти два раза в неделю по ночам – только чтоб всё к ебене матери не засохло.

И расклеил свой мэрский указ на положенных досках объявлений. Основания для указа очевидные – общественное здоровье. Правда, наказания за невыполнение не предусмотрено. Ну, и правда, как с солнца штраф взыщешь.

Когда в половине четвёртого мы пришли с Таней из лесу, я решила поваляться и нечаянно заснула. Проснулась в шестом часу – золотой квадрат сверкал на грязнобелой двери. Вот он – мостик в весну, а я и забыла. Зимой, когда мы с Васькой в воскресенье днём плюхались поваляться, мы просыпались потом во тьме и глядели, как по потолку тревожно шуршат фарами прохожие машины. А в феврале – уже просыпались, глядя на золотую солнечную геометрию на дверях и стенах.
А месяц сегодня такой тонкий – не ножик из кармана – кривой ятаган.

Ехали вечером из гостей через лес – вроде живу я в большом Париже, а когда фары ночью выхватывают из тьмы топающие вдоль неширокой дороги стволы, – самое время оборотню засверкать глазами. После профессора Лупина к ним начинаешь относиться с нежностью.

Прочитала сегодня про одиннадцатилетнего лягуха, живущего в зоопарке в какой-то латино-американской стране. Если этому лягуху не найдут в мире пару, то всё, исчезнет целый вид. Последний не из могикан, последний лягух.

Гриша с наслаждением когтит стул, Таня ушла уже в спальню. Вот и мне пора.