(no subject)

Когда я в школе училась, естественные науки не вызывали у меня ни малейшего интереса, – и вот я с великим удивлением только сейчас осознала, что день в январе удлиняется вечером, а утро приколочено к часам почти что намертво. В январе вечерняя ночь отодвигается по сравнению с декабрём, и в половине шестого только сгущаются сумерки, ну, а утром просыпаешься в восемь и зажигаешь свет... Я всегда этому страшно удивлялась и думала, что от ужаса перед тьмой успевала к январю декабрь забыть. Сомнений у меня не было, что одинаковый кусочек дня прибавляется утром и вечером... Пока Димка К. не объяснил мне, что это совсем не так – и самый ранний закат не в тот день, когда самый поздний рассвет.

Рассвет у нас нынче без двадцати девять, и в это время я обычно еду в автобусе.

Вот и сегодня ехала, и когда вдруг подняла глаза от книжки, – почти ещё рассветное солнце ударило в окно новенького двухэтажного квартирного дома, отразилось от стёкол – и подсветило золотом крылья пролетавших мимо двух чаек. А когда я второй раз поглядела в окно – увидела увидела одинокий нарцисс на газоне возле решётки сада.

Вечером я шла от Трокадеро к сияющей Эйфелевой башне – подходила к мосту – и тут вдруг будто ниоткуда, будто их фокусник из волшебного чемоданчика выпустил в небо над рекой, взметнулась вверх стая чаек – белые крылья их сверкали в башенной подсветке, – пара минут – и они растворились во тьме, и вдруг – ещё одна стая – а третьей уже не было. Казалось, это постановка, театр, живые картины...

В Шартре вечерами – лазерным светом на стенах собора рисуют историю его постройки, и вдруг из ниоткуда на стене возникает стая белых птиц – вот ровно так, как сегодняшние чайки, – вспыхивают фейерверком, и растворяются во тьме.