![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Вчера в первый в Бретани жаркий день мы поехали гулять на огромный песчаный пляж, который целиком исчезает в прилив – до поросших осокой и прочей травой дюн.
А за дюнами удивительная местность – протоки, озерца, камыши, кусты – запутаешься в два счёта, коли попробуешь там без тропы бродить. Но тропа есть – то она прямо под высокой дюной, то сворачивает, выходит на берег какого-нибудь озерца, то идёт между двух холмиков по дну долинки среди кроличих угодий и парадных входов в норы, и на глине таких ясных цапельих следов.
Но по тропе мы не пошли – слишком было жарко – пересекли её по дороге от машины к морю, и потом я полюбовалась на неё сверху с дюны – как на ладони тропа. Сделали зарубку – обязательно приехать – в нежаркий день. Вчера мы, то и дело плюхаясь в море, в мелкие волны, шли вдоль воды.
По дороге от машины мы через мостик перешли протоку, где мирно плавали вполне банальные уточки, и, как всегда стройно и нежно, пели лягухи. Таня решила испить водицы из протоки, но только она опустила в воду нос, как из камышей выпрыгнула очень страшная лягушка – тут уж не до питья – ноги бы унести!
На обратном пути она всё-таки опасливо попила из этой протоки – лягушка не появилась, зато из-под мостика выплыл молодой худенький ужонок. Впрочем, его Таня не заметила. Его испугалась я, но Машка сказала, что она ужа от гадюки отличает твёрдо.
На песке уймища чаек и куликов. Чайки вели между собой беседы на своём богатом немного мяукающем языке. Были они настолько ленивы, что при нашем приближении в воздух практически не поднимались, а Тане в жару было лень их всерьёз гонять. Так что они почти из-под лап лениво взлетали, отлетали на пару метров и опять устраивались на собрание.
А всерьёз нам повезло, когда мы уже в машину садились. Я заметила совсем низко летящих очень странных белых цапель – они летели, как положено цаплям, вытянув ноги и шеи, но вот носы-клювы у них какие-то были удивительные – длинные, но не тонкие, а расширяющиеся, превращась к кончику в такую толстенькую плоскую лопатку.
Машка удивительным образом знала, что это – колпицы. Вернувшись домой, мы разыскали их в сети – по-французски они называются очень понятно – la spatule – то бишь лопаточка для переворачиванья на сковородке. А по-русски непонятно – почему колпица? Выяснили, что живут они повсюду в южно-средней полосе, в России в Манычских болотах возле Ростова – Васька вечно рассказывал про Маныч, про то, какие там протоки, в которых заблудишься на лодке, как нефиг делать, – среди камышей в рост. И про камышовых котов, которые там водятся, и как один утку у них украл, дядькой добытую. В детстве он там с отцом и с дядькой-охотником на лодке плавал, и потом, когда в приростовских станицах в школах учительствовал, тоже на Маныче бывал. А во Франции вот в приморских прудах живут в Камарге и в Бретани. На зиму в Африку улетают.
Только, хоть и живут они вроде как повсюду, на свете немного колпиц, потому что человек довольно сильно попоротил их пруды и болота, и вроде бы, в начале двухтысячных по всей Европе их насчитали от 8500 до 15000. А про Францию сказано – несколько пар в Бретани и в Камарге. Так что нам просто очень повезло. Аисты этим колпицам кузены.
Сегодня из-за жары мы решили погулять на закате, а днём отправились купаться на довольно закрытый небольшой пляж по соседству.
На пляже очень заботливый внук, или может быть правнук лет семнадцати, прогуливал бабушку с дедушкой, которым по виду было около ста. Передвигались они оба, опираясь на палку и на руку внука-правнука. А дедушка, опираясь на две палки, даже вошёл в воду...
Я уплыла на час с масколастами. Вода, наверно, градусов 19-20. В общем, час можно выдержать, слегка поджимаясь. И опять везение. Вода была редкостно прозрачной. Стаи больших рыб, баров, дорад, ходили подо мной. Качались огромные и разнообразные подводные леса – широколиственные и мелкоигольчатые. Какие-то со дна тонкие высокие кружевные подводные растения метра в два не меньше высотой раскачивали вершинами.
Белые морские звёзды. С красно-железистого потолка глубокого грота, куда я заплыла, капала пресная водичка. Чайки над головой.
А на обратном пути на высокой скале я заметила чайчонка – совсем маленького ещё, серого пушистого, и по форме яйца по молодости. Сидел и рот разевал, явно ждал, пока накормят.
А за дюнами удивительная местность – протоки, озерца, камыши, кусты – запутаешься в два счёта, коли попробуешь там без тропы бродить. Но тропа есть – то она прямо под высокой дюной, то сворачивает, выходит на берег какого-нибудь озерца, то идёт между двух холмиков по дну долинки среди кроличих угодий и парадных входов в норы, и на глине таких ясных цапельих следов.
Но по тропе мы не пошли – слишком было жарко – пересекли её по дороге от машины к морю, и потом я полюбовалась на неё сверху с дюны – как на ладони тропа. Сделали зарубку – обязательно приехать – в нежаркий день. Вчера мы, то и дело плюхаясь в море, в мелкие волны, шли вдоль воды.
По дороге от машины мы через мостик перешли протоку, где мирно плавали вполне банальные уточки, и, как всегда стройно и нежно, пели лягухи. Таня решила испить водицы из протоки, но только она опустила в воду нос, как из камышей выпрыгнула очень страшная лягушка – тут уж не до питья – ноги бы унести!
На обратном пути она всё-таки опасливо попила из этой протоки – лягушка не появилась, зато из-под мостика выплыл молодой худенький ужонок. Впрочем, его Таня не заметила. Его испугалась я, но Машка сказала, что она ужа от гадюки отличает твёрдо.
На песке уймища чаек и куликов. Чайки вели между собой беседы на своём богатом немного мяукающем языке. Были они настолько ленивы, что при нашем приближении в воздух практически не поднимались, а Тане в жару было лень их всерьёз гонять. Так что они почти из-под лап лениво взлетали, отлетали на пару метров и опять устраивались на собрание.
А всерьёз нам повезло, когда мы уже в машину садились. Я заметила совсем низко летящих очень странных белых цапель – они летели, как положено цаплям, вытянув ноги и шеи, но вот носы-клювы у них какие-то были удивительные – длинные, но не тонкие, а расширяющиеся, превращась к кончику в такую толстенькую плоскую лопатку.
Машка удивительным образом знала, что это – колпицы. Вернувшись домой, мы разыскали их в сети – по-французски они называются очень понятно – la spatule – то бишь лопаточка для переворачиванья на сковородке. А по-русски непонятно – почему колпица? Выяснили, что живут они повсюду в южно-средней полосе, в России в Манычских болотах возле Ростова – Васька вечно рассказывал про Маныч, про то, какие там протоки, в которых заблудишься на лодке, как нефиг делать, – среди камышей в рост. И про камышовых котов, которые там водятся, и как один утку у них украл, дядькой добытую. В детстве он там с отцом и с дядькой-охотником на лодке плавал, и потом, когда в приростовских станицах в школах учительствовал, тоже на Маныче бывал. А во Франции вот в приморских прудах живут в Камарге и в Бретани. На зиму в Африку улетают.
Только, хоть и живут они вроде как повсюду, на свете немного колпиц, потому что человек довольно сильно попоротил их пруды и болота, и вроде бы, в начале двухтысячных по всей Европе их насчитали от 8500 до 15000. А про Францию сказано – несколько пар в Бретани и в Камарге. Так что нам просто очень повезло. Аисты этим колпицам кузены.
Сегодня из-за жары мы решили погулять на закате, а днём отправились купаться на довольно закрытый небольшой пляж по соседству.
На пляже очень заботливый внук, или может быть правнук лет семнадцати, прогуливал бабушку с дедушкой, которым по виду было около ста. Передвигались они оба, опираясь на палку и на руку внука-правнука. А дедушка, опираясь на две палки, даже вошёл в воду...
Я уплыла на час с масколастами. Вода, наверно, градусов 19-20. В общем, час можно выдержать, слегка поджимаясь. И опять везение. Вода была редкостно прозрачной. Стаи больших рыб, баров, дорад, ходили подо мной. Качались огромные и разнообразные подводные леса – широколиственные и мелкоигольчатые. Какие-то со дна тонкие высокие кружевные подводные растения метра в два не меньше высотой раскачивали вершинами.
Белые морские звёзды. С красно-железистого потолка глубокого грота, куда я заплыла, капала пресная водичка. Чайки над головой.
А на обратном пути на высокой скале я заметила чайчонка – совсем маленького ещё, серого пушистого, и по форме яйца по молодости. Сидел и рот разевал, явно ждал, пока накормят.
