(no subject)

Только сейчас сообразила, что нынче – святой Валентин, уже после моего отъезда отчасти заменивший восьмое марта с мимозой.

Кстати, я тут подумала, что ненавидевший мимозу Булгаков («жёлтые цветы, которые первыми появляются в Москве») не видел настоящей мимозы – пушистой жёлтой по-цыплячьи – такую было в тридцатые годы на поезде не довезти до Москвы. Такой и в моём детстве в Ленинграде не было. В Париже такую продают, но стоит поставить её в вазу, даже если, как советуют, залить кипятком, всё равно на следующее утро она превращается в ту, ленинградскую, сухонькую жёлтенькую не вполне живую. Будто и не она только что из волшебного мимозового леса в массиве Эстерель на Средиземном море!

Уже на прошлой неделе владельцы кафе на берегу пруда поставили столики на лужайке, наполнили поленьями сетчатую урну, и разожгли в ней то ли уличный камин, то ли костёр, а сегодня, – они ещё и скамейки откуда-то приволокли, охапки воздушных шариков к деревьям привязали, и шарики рвались в синее небо, а ещё пустили из динамиков сладкую музыку в стиле ретро. Наверняка, в честь святого Валентина.

И народ сидел за столиками на стульях, или просто без столиков на скамейках. Кто-то со своей едой из дома, кто-то в кафе что-то купил. Выпивали белое вино – семьями и компаниями, и просто по одному. Одна девочка сидела на скамейке, утонув в книжке – под эту сладкую томную музыку. По нашим среднеширотным понятиям почти что на морозе. -4, блестят скользкие плотным снегом укрытые дорожки. В пруду у берега тёмная водица, а посерёдке лёд.