(no subject)

Начало календарной осени – странное время. Тепло, даже почти что жарко, только вот темнеет заметно раньше. Но ведь всё равно после восьми. Может, оно в голове – это начало осени?

Всякие скучные дела на осень откладываешь – кто ж будет летом думать, к примеру, про покупку сломавшейся посудной машины…

Те самые нудные грехи упущения ухмыляются из угла в начале осени – про то забыл, и про это.

Блестит на пруду черепаший панцирь – кинешь в воду палочку – нырнёт черепаха в глубину. И как они там все живут – рыбы, черепахи, а может, и неизвестные чудища – под зелёной ряской, под непроницаемо чёрной поверхностью воды?

И цапля на месте, думает о чём-то, стоя на коряге.

«Не до грибов, Петька» – до них ещё далеко, как далеко до «осеннего сумрака-ржавого железа»… Но осень явилась, стоит, пока терпеливая, в углу, паутинит леса…

********

Из Васькиной Сильвии Плат, – из её ранних стихов, мы оба их любили, кажется, даже больше, чем знаменитые отчаянные предсмертные…

А тут – поездка в Испанию летом 1956-го – сразу после того, как они с Тедом Хьюзом поженились, – с рюкзаками, портативной пишущей машинкой и почти без денег.

ОТЪЕЗД

Ещё и фиги на дереве зелены,
И виноградные гроздья, и листья,
И лоза, вьющаяся вдоль кирпичной стены,
Да кончились деньги...

Беда никогда не приходит одна,
Отъезд наш – бездарный и беспечальный.
Кукуруза под солнцем тоже зелена,
И между стеблями кошки играют.

Время пройдёт – не пройдёт ощущение нищеты:
Луна – грошик, солнце – медяк,
Оловянный мусор всемирной пустоты...
Но всё это станет частицей меня...

Торчит осколком скала худая.
От моря, бесконечно в неё ударяющего,
Бухточку кое-как защищая...
Засиженный чайками каменный сарайчик

Подставляет ржавчине порожек железный,
Мрачные косматые козы лижут
На краю охристой скалы над бездной
Морскую соль...

У Ильи Лапина

- Бросьте вы, что розенкрейцеры и масоны! -
(Взгляд был безумен в меру и речь тверда).
- Миром правят скошенные газоны,
Так повелось от веку и бысть всегда.

- Нет никакой злокозненной закулисы
И кукловодов сумрачных никаких -
Только жилые зоны, секторы, директрисы
И газонокосильщики среди них.

Выкосить все живое. Затем приняться
За мертвецов и выкосить их. Затем
Все, что останется, - до состояния плаца,
Поровну, каждому, вдоволь и сразу всем.

Сцена пуста. История пишет задник.
Триммер привносит музыку в вещество.
(Бедный Евгений, он думал, что это всадник.
Впрочем, какая разница для него).

Я прохожу по граду, бреду по брегу,
Стебель изрезанный, вежливый перегной.
Облако, как копыто, готово к бегу,
Но почему-то не движется надо мной.