![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Nov. 25th, 2021 11:16 pmСходили мы на большую выставку Репина, Ильи Ефимыча.
В жизни я б на неё не пошла, кабы не французские друзья и знакомые, которые подзуживали, что, дескать, отличная выставка и художник замечательный.
Я его никогда не любила, и выставка только подтвердила мою нелюбовь.
К щастью, нет на ней самой ужасной для меня картины ¬– «Иван Грозный убивает своего сына».
Маринка спросила, чем же так мне эта картина немила. Ну, чем-чем? Кровища, глаза безумные, мои б глаза не глядели на ужос-то такой. Ну, она резонно поинтересовалась, такое же ли отвращение вызывает у меня «Гибель Помпеи». А вот она – прям скажем – никакого отвращения не вызывает. Я задумчиво сказала, что Помпея давно была, на что Маринка опять же вполне резонно поинтересовалась, а Иван Грозный, конечно, недавно? Но Помпея не про то – и ужас там безличный – не человека человек послал к анчару грозным взглядом.
Бурлаков вот привезли – я их даже внимательно рассмотрела – и тот, который посерёдке бурлак, длинный с трубкой, очень запоминается, и даже думаешь, что, небось, эдакий не то чтоб весельчак, но насмешник. А в целом – наводит на мысли о том, не проще ли лошадей запрячь, и ещё удивительно, что такой нарядный парусник в век пароходов волокут таким дикарским образом.
Запорожцы – тоже всегда я их не любила, хоть и усатые. Всегда Тараса Бульбу – чем тебя породил, тем тебя и убью – вспоминала, на них глядючи.
Портретист Репин, конечно, отличный, но именно его портреты мне кажутся вполне достижимыми фотографией.
Мне, наверно, вообще портрет не в пейзаже несколько чужд – мне очень нужно, чтоб за портретом открывалось пространство.
Но вот три работы, которых я, кстати, не знала, мне очень понравились. И может быть, ради них стоило сходить на выставку.
Одна называется «Стрекоза» – это его дочка, Вера Репина, в Мартышкино под Питером. Сидит девчонка в зелёном платье за ней поле с былинками, небо. Но вот что мне самой любопытно – я сейчас открыла репродукцию, и увидела, что картина статичная, а в голове она у меня почему-то осталась в движении – казалось, не перекладина, а взлетают качели, клубятся облака.
И ещё два маленьких монмартрских пейзажа меня зацепили. На одном стена, за которой монмартрский виноградник, на другой совсем деревенский Монмартр – дорогу глинистую развезло. В Париже Репин делил ателье с Поленовым, и вот получилось, что парижские репинские пейзажи перекликаются с поленовскими русскими. Впрочем, пейзажей у Репина раз-два и обчёлся.
В жизни я б на неё не пошла, кабы не французские друзья и знакомые, которые подзуживали, что, дескать, отличная выставка и художник замечательный.
Я его никогда не любила, и выставка только подтвердила мою нелюбовь.
К щастью, нет на ней самой ужасной для меня картины ¬– «Иван Грозный убивает своего сына».
Маринка спросила, чем же так мне эта картина немила. Ну, чем-чем? Кровища, глаза безумные, мои б глаза не глядели на ужос-то такой. Ну, она резонно поинтересовалась, такое же ли отвращение вызывает у меня «Гибель Помпеи». А вот она – прям скажем – никакого отвращения не вызывает. Я задумчиво сказала, что Помпея давно была, на что Маринка опять же вполне резонно поинтересовалась, а Иван Грозный, конечно, недавно? Но Помпея не про то – и ужас там безличный – не человека человек послал к анчару грозным взглядом.
Бурлаков вот привезли – я их даже внимательно рассмотрела – и тот, который посерёдке бурлак, длинный с трубкой, очень запоминается, и даже думаешь, что, небось, эдакий не то чтоб весельчак, но насмешник. А в целом – наводит на мысли о том, не проще ли лошадей запрячь, и ещё удивительно, что такой нарядный парусник в век пароходов волокут таким дикарским образом.
Запорожцы – тоже всегда я их не любила, хоть и усатые. Всегда Тараса Бульбу – чем тебя породил, тем тебя и убью – вспоминала, на них глядючи.
Портретист Репин, конечно, отличный, но именно его портреты мне кажутся вполне достижимыми фотографией.
Мне, наверно, вообще портрет не в пейзаже несколько чужд – мне очень нужно, чтоб за портретом открывалось пространство.
Но вот три работы, которых я, кстати, не знала, мне очень понравились. И может быть, ради них стоило сходить на выставку.
Одна называется «Стрекоза» – это его дочка, Вера Репина, в Мартышкино под Питером. Сидит девчонка в зелёном платье за ней поле с былинками, небо. Но вот что мне самой любопытно – я сейчас открыла репродукцию, и увидела, что картина статичная, а в голове она у меня почему-то осталась в движении – казалось, не перекладина, а взлетают качели, клубятся облака.
И ещё два маленьких монмартрских пейзажа меня зацепили. На одном стена, за которой монмартрский виноградник, на другой совсем деревенский Монмартр – дорогу глинистую развезло. В Париже Репин делил ателье с Поленовым, и вот получилось, что парижские репинские пейзажи перекликаются с поленовскими русскими. Впрочем, пейзажей у Репина раз-два и обчёлся.
