(no subject)

Февраль просвистел скорым поездом, округлым TGV, – когда за окном сливаются небо, кусты, лес поле, – и только подъезжая к вокзалу, иногда в чистом поле, как вокзал Экса, – протираешь глаза, и глядишь, как вдруг мягко тормозят и замирают столбы и деревья.

Но, да, уже полмарта прошли, промаршировали – и из автобусного окна желтым-желто от нарциссов.

Вот-вот в лесу ветреницы расцветут, а там, на пятки им наступая, гиацинты – стебли их уже выстрелили – крепкие стройные.

У меня февраль-март – сплошные лекции да семинары, – в апреле полегчает.

А за окном форзиции сливаются в жёлтую полосу.

И я протираю глаза, оглядываюсь – тополиные ветки листья выпустили – в вазе впервые с детства – наш тополь сверху обкорнали – так было страшно, что вдруг убьют его – но жив-здоров, а попугаям, кажется, ещё и удобней на верхних обрубках рассиживаться.

Оглядываюсь, останавливаюсь – вслед поезду гляжу, качается последний вагон, колёса стучат на стыках. Лес, лес… Пустые рельсы.

Март, за мартом апрель.