(no subject)

Ранним вечером, о чём-то задумавшись, я шла домой вдоль газона, где растёт наш заоконный тополь, мимо почти уже отцветших нарциссов. И вдруг в поле зрения промелькнуло что-то зелёное, вжик – и нету. Я остановилась и увидела, что из окна первого этажа тётенька кидает крошки голубям. Слетелась их гурьба,
голубей и лесных гугуток, и они, утробно курлыкая, ужинают.

А зелёная молния – это попугай, развесёлый зелёный друг, – он с налёта, с поворота врезался в голубиную толпу. Оказавшийся рядом толстенный голубище был крайне недоволен, навалился на попугая и уселся на него, да так, что попугай исчез под корпулентным голубем.

Длилось это попугайское отсутствие пару секунд – он выскользнул из-под недовольного голубя, взлетел и спикировал прямо на огромную хлебную крошку, ухватил её кривым клювом – и взмыл вверх, на нижнюю ветку берёзы. Уселся с удобством и крошку съел. Ну, а я домой пошла…

***
Уже пару дней мы в Дордони, на ферме возле знакомой-перезнакомой нежно любимой деревни Гролежак. В двухэтажной крошечной квартирке, встроенной в когда-тошний сарай, служивший всяким сельскохозяйственным надобностям. Под крышей две спальни, туда взбираешься по короткой почти отвесной лестнице.

Из окна моей спальни вид на кроличью поляну – кролики там гуляют по утрам и вечерам, а днём, наверно, сидят в подземных кроличьих дворцах. И поблизости небольшой куриный домик – не курятник, а скорей спальня вольных кур.
Курицы, разноцветные, одна черным-черна, ходят себе по-куриному, а за ними Петух Павлинович – гребень покачивается – шествует, как генерал на параде, высоко ноги со шпорами поднимает и топает – свой куриный гарем оглядывает – экий антифеминист!